Колоссальная сумма задолженности, висевшая на его шее удавкой, лишала его сна и заставляла цепляться за любые, даже самые абсурдные шансы на спасение.
Пф-ф...
Прямо в разгар их священнодействия со стороны раздался тихий, но явный смешок — кто-то отчаянно пытался сдержаться, но потерпел фиаско. Оба мужчины синхронно повернули головы.
В нескольких шагах от них стояла Су Цзинлин. В своем длинном белоснежном пальто она казалась сотканной из зимнего утра. Её шелковистые черные волосы рассыпались по плечам, на нежных щеках искрились едва заметные снежинки, а аккуратный носик очаровательно покраснел от мороза. Заметив, что на нее смотрят, девушка мгновенно напустила на себя свой фирменный, кристально-ледяной и отстраненный вид.
— Су Цзинлин, это ты сейчас смеялась? — Чжоу Сюнь смущенно кашлянул, спешно расцепляя сложенные в молитве руки и чувствуя, как уши заливает предательский румянец.
— С чего бы это? — Её голос звучал ровно, без единой эмоции. — Мне нет никакого дела до ваших... занятий.
Бросив эту фразу, она ускорила шаг и скрылась в коридоре офиса. Но в то самое мгновение, когда она отвернулась, Чжоу Сюнь ясно увидел, как её хрупкие плечи судорожно затряслись в беззвучном хохоте. Она определенно умирала со смеху!
Чжоу Сюнь и Ван Цзин обменялись долгими, полными невыносимой неловкости взглядами. В этот момент им обоим отчаянно хотелось провалиться сквозь землю.
---
Ближе к вечеру офис наполнился предпраздничной суетой. Чжоу Сюнь лично обошел тех немногих сотрудников, что еще оставались в штате, вручив каждому скромные новогодние подарки и небольшие премии в красных конвертах. После этого двери студии официально закрылись на заслуженную недельную паузу.
Вот только...
Для большинства людей Праздник весны ассоциировался с теплом семейного очага, щедро накрытым столом и радостным смехом. Для Чжоу Сюня же эти дни обещали стать испытанием оглушающим одиночеством. О его проворовавшемся отце, пустившемся в бега, и вспоминать не стоило, а мать предыдущего владельца тела давно покоилась в сырой земле. В этом огромном, сверкающем огнями мире он остался совершенно один — безродный бродяга, застрявший в чужой судьбе. Даже роскошная квартира, в которой он ночевал, и машина, на которой ездил, были лишь временной иллюзией. Если через несколько месяцев он не закроет чудовищный долг, судебные приставы вышвырнут его на улицу без гроша в кармане.
Именно поэтому на следующее утро — в канун Нового года по лунному календарю — Чжоу Сюнь, едва дождавшись рассвета, отправился в офис. Для режиссера анимации понятие «свободное время» было мифом; работы всегда хватало с избытком. Да и лучше было с головой уйти в раскадровки, чем сидеть в пустой квартире и слушать звенящую тишину.
Однако, подойдя к дверям студии, он застыл в изумлении. Массивный замок был открыт.
Брови Чжоу Сюня поползли вверх. Ключи от входной двери имелись всего у троих людей: у него самого, у Сюй Ли — старого друга его беглого отца, и у Су Цзинлин, которая фактически выполняла роль его заместителя в производстве «Голоса далёкой звезды».
Осторожно толкнув дверь, он прошел вглубь полутемного опен-спейса. И почти сразу же заметил её.
Су Цзинлин сидела за своим столом, зябко поджав под себя ноги и включив крошечный электрический обогреватель, тускло отсвечивающий оранжевым светом. Она с фанатичной сосредоточенностью перебирала стопку эскизов, полностью отключившись от реальности. Чжоу Сюнь даже не пытался идти тихо, но она настолько погрузилась в работу, что не услышала ни единого шороха.
— Су Цзинлин, — его негромкий голос гулко разнесся по пустующему помещению, отражаясь от голых стен. — А ты... разве не поедешь домой?
— Ах! — девушка испуганно вздрогнула, выронив карандаш. В её распахнутых глазах мелькнула неподдельная паника, словно её застали на месте преступления. Но, осознав, что перед ней всего лишь её начальник, она сделала глубокий вдох и в мгновение ока вернула на лицо свою привычную маску невозмутимой снежной королевы.
— А ты почему... — начала было она, но осеклась на полуслове.
До её сознания внезапно дошло, почему Чжоу Сюнь бродит по пустому офису в такой день. Семья, дом, уют... для него все эти понятия стерлись в порошок после бегства отца. Ему просто некуда было идти.
Точно так же, как и ей.
Повисла тяжелая, звенящая пауза, наполненная невысказанным пониманием. Су Цзинлин опустила взгляд на свои наброски и тихо произнесла:
— Дома меня никто не ждет. Я совершенно одна. Так что... мне показалось, лучше будет поработать. Да, сцены, за которые я отвечаю, не самые важные, но я хочу выложиться на полную. Хочу, чтобы их режиссура была безупречной.
«Совершенно одна?» — Чжоу Сюнь почувствовал, как внутри что-то екнуло. Смысл её слов дошел до него не сразу. Должно быть, она тоже... потеряла родителей.
— Вот как... — только и смог вымолвить он, чувствуя себя невероятно глупо.
Он неловко обвел взглядом пустые ряды рабочих столов. Они остались вдвоем на весь офис. Сядешь слишком близко — будет выглядеть странно и навязчиво. Сядешь в другом конце зала — покажется грубым. Немного помявшись, он выбрал золотую середину и опустился на стул через два рабочих места от неё.
Су Цзинлин тут же вернулась к своим чертежам, словно его и не существовало. Чжоу Сюнь украдкой наблюдал за ней. Поразительная преданность делу! Притащиться на работу в канун Нового года, учитывая, что она сидела на фиксированном окладе и не получила бы ни копейки за эти сверхурочные... Ради чего? Перебрав в уме все возможные мотивы, он нашел лишь один подходящий ответ — слепая, испепеляющая страсть к искусству.
Решив не мешать ей, Чжоу Сюнь достал из рюкзака пухлую папку с документами. Он включил компьютер, накинул на уши массивные студийные наушники и запустил профессиональный софт. Затем извлек из сумки компактную MIDI-клавиатуру, которую приобрел совсем недавно.
Закрыв глаза, он мысленно погрузился в холодное, безграничное пространство Системы. Там, среди мерцающих голограмм, хранились оригинальные саундтреки из «Голоса далёкой звезды». Он вслушивался в каждую ноту, запоминал переливы мелодий, а затем, резко вынырнув в реальность, судорожно переносил аккорды на пустые нотные станы, боясь упустить хотя бы один штрих. Время от времени его пальцы пробегали по черно-белым клавишам, проверяя гармонию и подбирая нужное звучание.
Так, в напряженной творческой тишине, нарушаемой лишь шелестом бумаги и тихим постукиванием по клавишам, пролетело больше часа.
— И чем же ты занят? — раздался вдруг за его спиной тихий, но пронизывающий голос Су Цзинлин, грубо выдернув Чжоу Сюня из процесса кропотливой адаптации шедевральной музыки.