— Цирк? Это ещё что такое?
Первым подал голос Сюй Ли — главный аниматор студии. Остальные полтора десятка человек не сводили глаз с Чжоу Сюня.
Предварительный просмотр и существует для того, чтобы выловить проблемы.
Но разве в только что отсмотренной версии «Голоса далёкой звезды» было что-то не так?
Никто этого не чувствовал. А Чжоу Сюнь вдруг заявил, что боевые сцены никуда не годятся, и нужен какой-то «цирк».
Цирк… Это что, намёк на…
Меха в образе лошади?
Гуманоидный меха трансформируется в стального космического скакуна. И главная героиня Линь Цзя верхом на железном исполине устраивает звёздную кавалерийскую атаку?
Чжоу Сюнь поморщился.
Выпалил слово не подумав.
Никаких лошадей. Никакого цирка в прямом смысле, и с шапито это тоже никак не связано.
Речь шла об уникальной технике анимации, изобретённой в его прошлой жизни японским ключевым аниматором по имени Итиро Итано.
Применялась она преимущественно в меха-аниме. Суть сцены — пилот в своей машине на огромной скорости пронизывает плотную завесу ракет, роящихся, как стая птиц, уворачивается от них невероятными манёврами и одновременно наносит врагу сокрушительный ответный удар.
Звучит просто — а на экране это был настоящий пир для глаз.
Потому что это было чертовски красиво.
Говорят, Итано придумал эту сцену так: посадил своего младшего коллегу на мотоцикл, нагруженный пятьюдесятью ракетами-фейерверками, сам оседлал такой же мотоцикл с таким же боекомплектом — и оба погнали навстречу друг другу через реку, поджигая ракеты на всём скаку. Те несколько секунд огненного безумия намертво врезались ему в память, и он бросился обратно в студию — воссоздать увиденное на бумаге. Так и родился «цирк Итано».
Стоило технике появиться, как вся аниме-индустрия разом осознала: для зрителей, следящих за меха-схваткой, это переворот. Внимание и эмоции аудитории захватывались мгновенно и намертво. С тех пор «цирк» стал стандартным приёмом для любого меха-тайтла. Сначала он потряс индустрию до основания, потом все кинулись его копировать — и в итоге превратился в классику, в привычный элемент, который опытный аниме-задрот мог опознать в десятках разных тайтлов.
Вот только в государстве Ся ничего подобного не существовало. Вообще никогда.
— Ну… цирк, — откашлялся Чжоу Сюнь. — Это, скажем так, особая эффектная техника постановки кадра. Очень динамичная, очень крутая. Я просто придумал для неё это название.
— … — Ван Цзин.
— …… — Сюй Ли.
— Значит, если я правильно понимаю, режиссёр, — немного помедлив, заговорила Су Цзинлин, — ты просто считаешь, что твоя изначальная раскадровка была недостаточно хороша. И результат на экране не дотягивает до твоих ожиданий. Поэтому ты хочешь переделать эти сцены с нуля.
— Именно, — подтвердил Чжоу Сюнь.
— Нельзя обойтись точечными правками? Обязательно забраковывать все космические бои и начинать с чистого листа? — спросила Су Цзинлин.
— Ну… видишь ли… точечными правками тут не отделаться, — немного стушевавшись, протянул Чжоу Сюнь. — Чтобы добиться того эффекта, который у меня в голове, нужно переделывать кардинально. То есть…
— В общем, вот так.
Пятое марта. До эфира оставалось чуть больше двадцати дней — и только сейчас он объявил команде, что ключевые боевые сцены целиком идут под снос. Это было, мягко говоря, нечестно.
Ты режиссёр — если в голове уже тогда зрел блестящий вариант раскадровки, так почему не выдал его сразу? Ждал, пока люди доделают работу наполовину, и только потом — «сносим всё»?
В прошлой жизни Чжоу Сюнь таких начальников ненавидел всей душой. Получишь задание, почти доведёшь до конца — и вдруг: «Переделать». Переделываешь. «Ещё раз». Переделываешь. «Опять не то». Снова. Снова. Снова. А в итоге этот умник решает вернуться к первоначальному варианту.
Чжоу Сюнь каждый раз был готов лезть на стену от бешенства.
И вот теперь он сам был ровно тем же человеком.
— Простите меня, все, — произнёс он, и голос прозвучал искренне — потому что стыдно было по-настоящему. — Эта идея с «цирком» пришла мне в голову только что, прямо во время просмотра. Я понимаю, что говорю это в самый неудобный момент, и всё же…
— Более эффектная постановка боя, значит, — задумчиво проговорил Сюй Ли, и в глазах его зажёгся какой-то интерес.
Су Цзинлин нахмурилась.
Конечно, режиссёрские озарения, разрушающие готовую работу, — в анимационном производстве дело обычное. Но тут был один нюанс.
Боевых сцен было много. Очень много.
Несколько десятков кадров, если считать.
Объём работы… внушительный.
И меньше трёх недель до эфира. Чжоу Сюнь должен с нуля переработать раскадровку, потом ключевые аниматоры перерисовывают сцены, переделываются фоны, снова композитинг, озвучка, сведение звука и картинки…
Нагрузка на каждый отдел вырастала разом.
— Можно мне слово? — поднял руку Ван Цзин.
— Говори, — Чжоу Сюнь собрался.
— Имеет ли вообще смысл зацикливаться именно на боевых сценах? «Голос далёкой звезды» — это не боевик. Сражения здесь не главное. Главное — восемь лет разлуки между Линь Цзя и А Шэном, их тоска друг по другу, которая преодолевает время и расстояние, чтобы в один миг соединиться — и отозваться в сердцах зрителей. Вот в чём тема. Сделай хоть самые крутые батальные сцены в истории — по существу это ничего не изменит.
Ему и самому было понятно: в идеальном мире лучше было бы «заодно» сделать космические бои поэффектнее. Но «заодно» уже не получалось. Значит, нужно расставлять приоритеты.
Зачем тратить силы на детали, которые не работают на главную тему, если их можно вложить в то, что действительно важно?
— Нет… не согласен, — покачал головой Чжоу Сюнь.
Ван Цзин посмотрел на него.
— Подумай: что разлучило двух героев? Восемь световых лет расстояния? Но почему они вообще оказались так далеко друг от друга? Именно потому, что Линь Цзя вступила в объединённый флот — чтобы защитить людей, уничтожить захватчиков. Вот почему она сражается в восьми световых годах от дома, на краю жизни и смерти.
Чжоу Сюнь сделал паузу.
— А теперь скажи мне: когда ты смотрел на предварительной версии, как Линь Цзя в одиночку идёт в лобовую атаку на инопланетный флагман — ты чувствовал, что перед тобой враг, поставивший человечество на колени? Враг, ради противостояния с которым она пожертвовала всем?
Никто не ответил.
— Больше врагов. Плотнее ракетный огонь. Стремительнее бой. С самого момента прорыва через атмосферу, когда Линь Цзя бросается к флагману, — на каждом метре пути должно быть сопротивление. Она выживает из последних сил, пробирается сквозь игольное ушко, крутится, изворачивается, уходит от тысяч инопланетных ракет, преследующих её в открытом космосе, исполняет свой последний танец среди звёзд — и только так, ценой всего, получает шанс добраться до флагмана. Впереди её гонит надежда вернуться домой и хотя бы ещё раз увидеть того, кого она любит. И ради этого она наносит сокрушительный удар, спасает последний корабль людей — и тем самым сохраняет свой единственный путь назад.
Говоря это, Чжоу Сюнь сам не заметил, как начал жестикулировать, и в голосе появился азарт.
— Теперь представь ЭТУ сцену. А потом сравни с тем, что мы видели только что, — как Линь Цзя на своём меха делает один-единственный рывок и расчёркивает инопланетный флагман сорокаметровым лазерным мечом… Ты правда считаешь, что это — незначимая разница?
— … — Ван Цзин умолк.
Кажется, разница была весьма значимой.
— Можно я скажу кое-что? — в этот момент раздался робкий голос. Это была Цянь Юй — один из ключевых аниматоров студии.
— Говори, — кивнул Чжоу Сюнь.
— Я листала форум на сайте телерадиокомпании провинции Ло и заметила кое-что интересное. Очень многие зрители, которым уже интересен наш «Голос далёкой звезды», — они в первую очередь говорят именно о меха. О крутых боевых сценах, которых ждут.
Все обернулись к ней.
— В стране Ся раньше не было аниме с меха, и многие из тех, кто обратил на нас внимание, думают, что «Голос далёкой звезды» — это боевой экшен. Они очень ждут сцен с гигантскими роботами. Так что если режиссёр сможет сделать боевые сцены по-настоящему впечатляющими… думаю, это серьёзно повлияет и на рейтинги после выхода, и на то, как люди будут о нас говорить.
…