Таких, как я, в прошлых жизнях, наверное, называли, бы перерожденым. Сейчас это звучит как нечто таинственное и даже сказочное, но для меня это реальность. Я оказался в месте, совершенно незнакомом и чужом, в каком-то ином, абсолютно неизведанном параллельном мире, или возможно даже на другой планете. Всё вокруг так необычно, что иногда возникает ощущение, будто попал в старую фантастическую книгу, которую сам когда-то читал на досуге, лёжа на диване.
Место, где я появился на свет, переродившись, иначе как трущобами не назвать. Это был край цивилизации, где человеческая жизнь ценилась ничтожно мало, а бедность и грязь были такими же привычными спутниками детства, как голод или нехватка заботы. Своих родителей в этом мире я не знал и даже не представлял, какими они могли бы быть. По словам воспитателей меня просто подбросили на порог приюта, словно ненужную вещь.
Память о прошлой жизни возвращалась ко мне медленно, словно кусочки мозаики. Первые обрывки мыслей и понимание, что я переродился, пришли, когда мне было примерно лет пять, если вообще можно быть уверенным в возрасте, ведь понятия о времени в этом мире отличаются от привычных мне прежде. Я начал ориентироваться только по внешности и ощущению.
Воспоминания были мутные и фрагментированные, многие детали будто бы просто выпали из моей памяти. Видимо, объем воспоминаний ограничивался возрастом моего нового тела, а может и ещё чем-то непознанным. На сегодня я знаю лишь то, что когда-то умер, или, может быть, кто-то перенес меня сюда, в тот момент мне было около сорока лет.
Странное двойственное ощущение… Голова полна разума взрослого мужчины с почти четырьмя десятками лет жизненного опыта, но тело и психика всё ещё подчиняются законам детского тела. Иногда мне кажется, что моя душа, взрослого человека чувствую что я старше всех своих сверстников, но иногда всё внутри обрывается, как будто я снова маленький и беззащитный.
Так хочется вспомнить всё, что было прежде, но память упрямо не спешит возвращаться.
— Руфус, ты идёшь с нами? — Раздался чей-то голос, возвращая меня в реальность.
— Да, догоню вас, — Лениво ответил я.
Это были мои названые братья и, по совместительству, такие же воспитанники приюта. Здесь все чужие становятся почти своей семьёй, такова суровая правда этих мест.
Меня зовут Руфус, и я живу в городе под названием Брасс. Как выглядит этот город на самом деле, я не знаю — быть может, пока ещё не помню, как называется такой стиль застройки. Признаться, дальше трущоб и городских окраин я не выбирался ни разу.
Дни мои проходили однообразно: я собирал коренья, искал фрукты, ловил мелкую добычу за городом. К примеру, этих странных существ, которые отдаленно напоминают кроликов с ушами как у слона, голых крыс и иногда даже съедобных жуков, которых можно было наскрести в расщелинах старых построек. Всё это шло в пищу. Здесь иначе никак, если не добывать еду, то можно быстро умереть с голода. И никто тебе не поможет, все заняты собой. Хочешь выжить, ищи пропитание сам.
Приют держится в основном за счет милостыни и каких-то крохотных подачек от более состоятельных горожан. Воспитатели, взяв на себя роль «родителей», получают за это небольшое вознаграждение и фактически выращивают нас, чтобы когда-нибудь отдать прислугой в чужой дом. Такая вот система, где твоя жизнь уже изначально чем-то предопределена.
Наверняка, вы подумаете, что, имея за плечами опыт из прошлого мира, я мог бы воспользоваться своими знаниями и построить новую жизнь, будто герои из книжек, которыми зачитывался в бывшей жизни. Но в реальности всем насрать на такого как я. Большинство людей стараются обходить стороной приютских, а если повезёт пересечься где-нибудь на улице, могут просто пнуть или бросить камень ради смеха.
Иногда я задумываюсь: что же я такого сделал в прошлой жизни, что заслужил всё это? Почему меня не покидают эти обрывки воспоминаний? как это бесит.
— Смотрите, какого я большую кровоглаза (крысу) поймал! — С гордостью крикнул кто-то из мальчишек.
— Давайте её разделаем и приготовим! Руфус, давай ты — У тебя лучше всех получается.
Я ловко взял крысу, привычно отрезал ей голову, слил остатки крови. Потом сделал надрез у лап, снял с неё кожу, будто срываю рубашку. Как сам научился, ума не приложу, возможно, в прошлой жизни был мясником или охотником, а может просто набрался лайфхаков на практике. Разделал тушку, отделил внутренности, осторожно вынул мочевой и желчный, чтоб мясо не стало горьким, и промыл всю добычу. Затем мы пожарили её на костре. Пусть еда грубая, но голод приучает радоваться малому.
Остальные предложили: Давайте младшим ещё поесть принесем.
Воспитатели, к слову, не так уж плохи, они заботятся, дают хотя бы какое-то подобие образования, иногда кормят. Но случается, что они уходят в запой, тогда мы выживаем как можем. Заболеет кто-нибудь, и никто не поможет, ведь даже на врача у нас нет денег, а похоронить порой попросту некому.
Иногда это понимаешь и смиряешься, а порой внутри всё сжимается от горя, и хочется лишь зарыться в угол и реветь.
Говорят, нами правит Бог, так его здесь называют. Только мне настолько похуй. кто он такой, ведь мне главное, выжить любой ценой.
Вечером, когда старшие братья и девчонки вернулись, мы принесли домой собранные фрукты и мелкую добычу. Старшие разложили нашу находку, начали готовить. Воспитательницы после хорошей ночи обычно спят.
— Ты, как всегда, ходишь с серьёзным видом, будто ищешь ответ на какой-то важный вопрос, – Заметила Тина, моя "старшая сестра" по приюту (хотя, конечно, не кровная). На вид ей лет восемь.
– А.да
— Да уж, с таким лицом только пугать народ будешь, дразнила она. Кто тебя на работу возьмет?
— Да и не очень-то надо. Я вот уйду отсюда, как смогу, подальше отсюда.
— Ты меня решил оставить меня одну? Да и лесах за пределами города монстры бродят.
— Может, это просто сказки для детей, чтобы далеко не убегали.
— А ты веришь, что в другом месте будет по-другому? Иногда мне кажется, что мой удел, умереть здесь, в трущобах.
— Почему ты так думаешь?
— Не вижу другого выхода, — Грустно ответила она. — Воспитательница говорит, что я симпатичная, и однажды, скорее всего, заберут в прислугу к богатому. Я же понимаю, что девушек им нужны не только для помощи по хозяйству...
— Если кто-то тебя обидит, обещаю, сам его убью, — Буркнул я неуверенно.
— Вот ты мой герой, — Сказала она, и крепко обняла меня.
Эти простые слова и тёплые объятия казались мне почти настоящей семьёй. В такие моменты на душе становилось чуть теплее,хотя трудностей вокруг меньше не становилось.
Так примерно прошло лет десять, Я всё никак не мог привыкнуть к местному течению времени. День казался длиннее на пять, а может даже на десять часов, либо это только ощущение. Какой сейчас год, я так и не знаю, а сколько дней в году и подавно.
Память возвращалась слабо, обрывки, бесполезная чепуха, бессмысленные картинки, кусочки пазлов из прежней жизни. Иногда я даже злился: вот на какой фиг мне эти воспоминания, если от них нет толку.
Младшие братья и сестры иногда отправлялись к главным воротам города попрошайничать, а я вместе с несколькими ребятами присматривал за ними издали, чтобы никто из дурных прохожих или маньяков не обидел малышей. Город полон опасностей, и надеяться на доброту не приходится.
Иногда к воротам приходил странный старик.
— Привет, старик. Вот сидишь здесь, словно попрошайка, а милостыню не просишь. Думаешь, тебе просто так монету бросят?
— Мне не нужна милостыня, — отвечал он. — Я просто жду.
– Что или кого ты ждёшь?
– Не знаю.
— Э? понятно.
Просто Куку.
Если попытаться расспросить его, он только отвечает уклончиво, что ждёт, сам не знает. В какой-то момент это стало привычным.
Прошло немного времени. Как-то раз в приют приехал богач, выбрать себе прислугу. Выбрал он Тину, и я, случайно подслушав, понял, что за ней вернутся через пару месяцев. Нашим воспитателям бросили золотую монету и приказали подготовить девушку.
От этого зрелища того, как взрослые пресмыкались перед богачом, меня едва не стошнило.
Потом я вновь дежурил у ворот.
— Ну привет, старик, — Обратился я.
Он всмотрелся в меня.
— Нашёл, — Тихо сказал он.
— Что нашёл? — Не понял я.
Он показал тростью в мою сторону.
— Тебя.
— Дед, ты что, совсем сума сошол на старость лет? Мы ведь впервые познакомились только здесь.
— Я нашёл ученика, — Ответил он.
— И чему ты можешь меня научить? – С усмешкой оттолкнул его трость, но в следующий момент небо и земля поменялись местами и я уже лежал на земле. Вскочил, попытался атаковать, но он одним движением трости ударил меня по плечу, и рука тут же онемела.
— Ладно, дед, что ты от меня хочешь?
— Чтобы ты стал моим учеником. Приходи к окраине леса, когда солнце будет вон там.
— А если не приду?
— Значит, упустишь свой шанс.
Я долго гадал, идти или нет. А вдруг он маньяк или рабовладелец? Но любопытство победило.
Когда пришёл, он сидел на большом камне которого я раньше здесь не видел, да и старик смотрелся иначе: аккуратно одет, волосы собраны.
— Ладно, я пришёл. Чего от меня хочешь?
— Я хочу чтоб ты стал моим учеником.
— Не-не, дед, нет у меня времени на это. Мне выживать нужно, а не страдать всякой ерундой.
Я развернулся и пошёл обратно в город.
— Пока ты будешь моим учеником, ты не будешь нуждаться.
— Не, спасибо, как-то совесть не позволит питаться лучше, чем мои братья и сёстры,
— Сказал я, даже не повернувшись в сторону деда, и побрёл дальше.
— Я обеспечу ваш приют картофелем на время обучения.
— Дед, я вот не могу понять: ты даже не тот, за кого себя выдаёшь, да и зачем тебе ученик из приюта?
— Так ты согласен?
— Согласен.
— Ну и хорошо. На этом всё. Когда солнце будет в этом месте, жду тебя на первый урок.
Вот старик — Даже не стал ничего объяснять.
Я поспрашивал стариков попрошаек и узнал, что время здесь в основном определяют по положению солнца на небе, а у богатой знати есть устройства, по которым они узнают время. В общем, что-то вроде солнечных часов.
А вот годы здесь не считают, как и месяцы.
Но один торговец сказал, что это только в этой стране так.
В общем, всё это мне немного ломало мозг, привыкшему к часам, месяцам, годам, векам и так далее.