Глава 1. Том 1.
Империя Роал.
Когда-то давно, если верить пожелтевшим от времени хроникам, это было лишь крошечное, Богом забытое королевство на самой окраине цивилизованного мира. Нищее, раздираемое внутренними распрями и войнами с соседними королевствами, оно не представляло никакого интереса для великих правителей прошлого.
Но теперь? Теперь всё изменилось. Роал превратился в колоссальную, несокрушимую империю, чьи границы простирались от далёких северных морей до выжженных пустынь. Это истинное сердце мировой торговли, ремесел и военного искусства. Олицетворение абсолютной, непререкаемой власти, а также баснословного, почти ослепляющего богатства.
Мечты тысяч людей со всех, даже самых потаенных уголков континента, неизменно устремлялись к её сияющей столице. Словно безумные ночные мотыльки, летящие на манящий, но смертоносный огонь палящего солнца, люди бросали свои дома ради призрачного шанса занять место под этим золотым куполом.
Но чем ярче свет, тем гуще и беспросветнее окружающая его тьма.
Обычные простолюдины, бедняки и чужеземцы, в чьих наивных сердцах до последнего момента горел робкий огонь надежды, по прибытии в столицу сталкивались с жестокой реальностью. Их встречала холодная, непреодолимая, выстроенная веками стена аристократического презрения и жесткой дискриминации. Великий город не прощал слабости и бедности. Здесь, в грязных подворотнях и на задворках роскошных дворцов, миллионы чужих мечтаний ежедневно сгорали дотла… оставляя после себя лишь серый пепел, горькое разочарование и глухую, непроходящую боль в груди.
И всё же… даже среди миллионов угнетённых и сломленных находились те, кто дерзнул бросить вызов судьбе. Те редкие безумцы, кто упрямо шёл вперёд сквозь тернии, невзирая на сковывающий ледяной страх, смертельные опасности и вопиющую социальную несправедливость.
Из них вырастали великие авантюристы, чьи имена гремели по трактирам, и блестящие, беспринципные торговцы, способные скупить целые города …
Или — редчайшие, признанные небесами гении, умудрившиеся вопреки происхождению поступить в Академию Роланда I. Величайшее, элитное учебное заведение во всей империи, где обучали высшей магии ,искусству меча и политике . Для обычного человека из низов этот путь был сродни осознанному прыжку в темную, голодную бездну — один неверный шаг, и тебя уничтожат те, кто родился в её роскошных стенах.
И всё же, некоторые прыгали. Рисковали головой ради великого будущего.
Вопрос лишь в одном — стоило ли оно того?..
Ночь.
Молодая луна едва пробивалась сквозь плотные, рваные тучи, неохотно и скупо освещая укутанную густым, клубящимся туманом землю. Это было заброшенное, безмолвное место далеко за пределами городских стен, где даже птицы не решались подавать голос.
Здесь, посреди беззвучного марева, встретились две уединенные фигуры. Их угольно-чёрные, одеяния полностью сливались с окружающим ночным мраком, а глубокие капюшоны надежно скрывали лица от любого случайного взгляда. Казалось, будто сами тени соткали эти силуэты из ночного воздуха.
В пространстве между ними мгновенно повисло тяжелое, давящее на плечи, почти осязаемое физически напряжение. Обычный человек не выдержал бы этой атмосферы и минуты, рухнув на колени от ужаса. Тишину мёртвой пустоши нарушал лишь едва слышный, тоскливый шёпот холодного ветра.
— Мастер… — наконец раздался тихий, едва различимый голос Неизвестного. В его интонациях, вопреки привычной жесткости, отчетливо сквозил благоговейный трепет и неверие в происходящее. — Это и вправду вы... Столько долгих веков прошло со дня вашей пропажи... Я думал, вы исчезли навсегда.
,,,,,,
Голос его загадочного собеседника прозвучал в ответ спокойно, ровно, но при этом пугающе холодно, словно шорох осыпающегося льда:
— И всё же ты пришёл, получив мой знак. Рад видеть тебя в добром здравии.
— Значит... письмо, которое я получил на днях, действительно было от вас, Мастер.
— Да, — Мастер выдержал короткую, тяжелую паузу, во время которой туман вокруг его неподвижного силуэта словно стал еще гуще, подчиняясь незримой воле. — И мне нелегко это говорить... но только к тебе, я могу обратиться с этой просьбой.
Неизвестный слегка напрягся. Его широкие плечи под тяжелым сукном плаща едва заметно дрогнули, предчувствуя масштаб грядущих перемен. Назвать Мастера «отчаявшимся» было невозможно — и всё же это слово прозвучало.
— Я безгранично благодарен за ваше доверие, Мастер. Но... вы действительно приняли окончательное решение и хотите сделать это?
— К сожалению, у меня больше нет другого выхода.
— Я понял вас, Мастер, — еще тише, покорно принимая просьбу , отозвался Неизвестный. Он склонил голову, выказывая высшую степень почтения.
— Вижу, в твоей голове сейчас много вопросов, — Мастер едва заметно качнул головой, и под капюшоном на мгновение сверкнул загадочный блеск глаз. — Я отвечу на них... но лишь на те, на которые смогу ответить сейчас.
В голосе Неизвестного промелькнуло тщательно скрываемое, глубокое волнение, которое он подавлял веками:
— Где именно вы были всё это время? Почему ни разу не выходили на связь, заставив нас поверить в вашу гибель? И... самое главное... почему из всех вы выбрали именно меня?
— Потому что время пришло.— сдержанно и веско ответил Мастер. На его скрытом плотной тенью лице промелькнуло мимолетное подобие грустной, уставшей улыбки. — Все эти годы я был в смятении. Я искал... упорно и непрерывно искал ответы на главные вопросы что давно терзали меня.
— Что же именно вы так отчаянно искали, раз ради этого пришлось бросить всё? — настороженно спросил собеседник, подаваясь чуть вперед.
— Ответ. Один-единственный, ответ... — глухо, словно обращаясь не к стоящему рядом собеседнику, а к самой вечности, прошелестел Мастер. — Но он, словно призрак, всё ещё ускользает от меня в последний момент. Хотя я чувствую — он уже где-то совсем близко.
— Связана ли ваша просьба с этим ответом?
— Хотел бы я сам это знать... — вздохнул Мастер.
— Я не понимаю... — окончательно растерялся Неизвестный, чувствуя, как почва уходит из-под ног от этих откровений. — Вы, как всегда, продолжаете говорить загадками, Мастер.
— Всё откроется... в свое время, и ты сам всё увидишь.
Воздух вокруг них внезапно, в долю секунды, стал по-настоящему ледяным. Трава под ногами покрылась тонкой кромкой инея. Мастер заговорил чуть тише, почти шепотом, но каждое его последующее слово теперь имело вес чистейшего,золота:
— Жнец.
В следующее мгновение пространство беззвучно исказилось. Мастер растворился в ночи так стремительно, словно его здесь никогда и не было. Лишь лёгкий порыв ветра лениво прошёлся по растревоженному туману.
Оставшийся в абсолютном одиночестве Жнец медленно вскинул голову к небу, вглядываясь в блеклую луну.
— Значит... осталось недолго, — вполголоса произнес Жнец. В его тоне смешались едва заметная горькая усмешка и глухая тревога. — Что ж, Мастер...надеюсь ваши поиски были не напрасны.
Он резко развернулся. Черный, плащ взметнулся, словно крыло огромной ночной птицы, и Жнец мгновенно, без единого звука исчез в наползающей ночной мгле.
Как тень среди теней.
—————
Глава 2. Том 1.
Деревня Кано
Прошло почти двенадцать лет с момента той загадочной встречи под молодой луной…
Деревня Кано.
Крошечное, богом забытое поселение на окраине Империи Роал, затерянное среди пологих, поросших сорной травой холмов и бескрайних, угрожающе густых лесов. Оно казалось случайным осколком давно ушедшей, полузабытой эпохи, который чудом не заметили безжалостная цивилизация и разрушительные бури истории. Здесь, вдали от трактов и больших торговых путей, жило чуть больше сотни душ. Все они из поколения в поколение вели простой, монотонный и размеренный образ жизни: пахали землю, растили скот и молились, чтобы зима не была слишком суровой.
Среди них жил и Шанкс.
Мальчик с поразительными, пугающе алыми глазами. Они были сочного, глубокого цвета, будто навсегда впитали в себя отблеск далекого кровавого неба или запекшейся крови.
Этот взгляд искренне тревожил местных жителей, привыкших к простоте и серости. Деревенские дети сторонились странного мальчишку, шепотом придумывая про него небылицы, а взрослые то и дело бросали на него косые, полные подозрений и суеверного страха взгляды. Они делали это не со зла, нет. Скорее от глубинного человеческого непонимания и инстинктивного страха перед неизвестным. И только местный священник, знавший Шанкса с пеленок, всегда мягко улыбался ему и видел в нём лишь невинное, пусть и отмеченное судьбой дитя.
Густые чёрные волосы Шанкса лохматыми прядями спадали ему на лоб, частично скрывая лицо. Будто сама мудрая природа пыталась хоть немного замаскировать его пугающую, слишком выделяющуюся внешность от чужих недобрых глаз.
Для своих двенадцати лет он был необычно крепким с хорошо сложеным телом . Ловкие, цепкие руки, выносливое тело — сказывались постоянные многочасовые вылазки в чащу и изнурительные, порой доводящие до изнеможения тренировки на свежем воздухе. В самой деревне его откровенно недолюбливали, но когда Шанкс переступал невидимую черту леса, он оказывался в своей истинной, родной стихии, где деревья не судили по цвету глаз.
Как и многие подростки, запертые в глуши, Шанкс отчаянно и страстно мечтал о большом мире.
О величественной, сияющей золотом столице Империи, про которую слышал из многих рассказов. О её шумных, вымощенных ровным камнем улицах, исполинских башнях, уходящих в самые облака, и бесконечных возможностях, которые открывались перед сильными духом людьми.
Днём он до седьмого пота, до кровавых мозолей оттачивал мастерство фехтования под чутким, но невероятно строгим руководством своего деда.
— Выше локоть, Шанкс! Клинок — это продолжение твоей руки, а не тяжелая ветка! — громом разносился по двору суровый голос старика.
Рон не давал внуку поблажек. Тяжелый деревянный меч раз за разом обрушивался на защиту мальчика, заставляя того до боли в мышцах удерживать равновесие. Шанкс падал на пыльную землю, тяжело дыша, но каждый раз упрямо поднимался, сжимал рукоять сильнее и снова шел в атаку, заставляя деда довольно хмыкать в усы.
Вечерами же, когда тренировки заканчивались, при тусклом свете затухающего костра или оплывающей восковой свечи мальчик усердно занимался грамотой. Он жадно, страница за страницей, перечитывал все старые книги, до которых только мог дотянуться его пытливый, голодный до знаний ум.
Деда звали Рон.
Старик был живым, ходячим памятником ушедшей, куда более жестокой эпохи. Проницательные карие глаза, подмечавшие любую мелочь, глубокие морщины, прорезавшие обветренное лицо, словно застарелые боевые шрамы. Его тяжелая, но уверенная походка сразу выдавала человека, который за свою долгую жизнь успел повидать и пережить гораздо больше, чем иные успевают за три полных жизни.
Несмотря на преклонный возраст, Рон оставался силён, прям и крепок в кости. Настоящий вековой дуб, закалённый сотнями суровых бурь. Он тяжело трудился в поле наравне с молодыми, без жалости гонял внука на тренировках, а по ночам, раскуривая старую трубку, рассказывал удивительные истории о жутких чудовищах, далёких неизведанных землях и старых друзьях… которых, впрочем, уже давно не было в живых.
Рон потерял в этой жизни почти всё, что любил.
Его единственная дочь Марта умерла от тяжелой лихорадки, когда Шанксу исполнилось всего пять лет. Своего отца мальчик и вовсе не помнил — тот трагически погиб на опасной охоте, когда сын ещё мирно качался в колыбели.
Но Рон не сломался под ударами судьбы. Он дал себе нерушимую клятву, что вырастит внука достойным, сильным человеком и передаст ему все свои знания до последней капли.
Сбережения, накопленные дедом за десятилетия полных опасностей странствий, позволяли им жить в Кано безбедно. Старик никогда не жалел ни одной монеты, если дело касалось полезных книг, хороших тренировочных мечей или заморских сладостей для Шанкса.
Рон был прагматиком до мозга костей. Он прекрасно понимал: внук растет, и его невозможно будет удержать в стенах крошечной деревни. Его будет непреодолимо тянуть к столице, к той самой далёкой мечте. И всё, что оставалось делать старику — изо всех сил подготовить мальчика к суровой реальности. Защитить его от жестокого мира, пока еще хватало собственных сил.
Но у судьбы, как известно, свои правила. И она редко играет честно…
Лес недалеко от деревни Кано.
Густая чаща дышала абсолютной, какой-то мертвой и гнетущей тишиной.
Под ногами мальчиков едва слышно шуршала плотная подстилка из прошлогодних палых, полусгнивших листьев. Прохладный, резкий ветер лениво играл в кронах столетних деревьев, словно перешептывался с ними о каких-то древних, давно забытых тайнах.
— Эй, Рей… — Шанкс резко остановился, напряжённо всматриваясь в серый полумрак между толстыми стволами. — Ты видишь хоть кого-то? Или слышишь?
Его спутник лишь угрюмо и устало выдохнул, опуская лук.
— Ни одной добычи за весь чертов день, — раздраженно буркнул Рей. — Даже кролики, и те сегодня как сквозь землю провалились... Магия какая-то.
Два двенадцатилетних подростка, вооружённые простыми деревянными луками и хрупкой, чисто юношеской решимостью, медленно брели между деревьями. Они старались ступать как можно тише, молясь про себя не хрустнуть случайно сухой веткой и не спугнуть потенциальную дичь.
Рей был худощавым, немного робким и нерешительным парнем, но при этом оставался самым верным и, по сути, единственным другом Шанкса. Сейчас его лицо казалось бледнее обычного — верный признак того, что мальчик жутко нервничал из-за безрезультатной и затянувшейся вылазки.
— Слушай, — в голосе Шанкса внезапно вспыхнул азартный, упрямый огонёк, а алые глаза блеснули. — А давай зайдём чуть глубже, за старый овраг? Там мы точно кого-нибудь выследим. Мы ведь ещё ни разу вместе не исследовали ту дальнюю часть леса.
Рей испуганно вздрогнул и с явной тревогой огляделся по сторонам, словно из-за деревьев за ними уже кто-то наблюдал.
— Ты с ума сошёл?! — прошептал он, округлив глаза. — Старик Рон… Он же ясно и строго сказал — туда ни ногой, забудь про это ! Охотники говорят, что там происходят странные вещи, и чертовщина творится. Там может быть смертельно опасно, Шанкс!
— Да ладно тебе верить в детские сказки, — Шанкс лукаво улыбнулся и беззаботно повёл плечами, поправляя колчан за спиной. — Никто ничего не узнает, если мы сами не разболтаем. Мы быстро — одна нога здесь, другая там, подстрелим дичь и назад. Не хочешь же ты возвращаться в деревню с пустыми руками под смех остальных парней? Что мы им скажем? Что испугались старых кустов и деревьев?
Рей крепко закусил губу добела. Внутренне он понимал, что гордый Шанкс чертовски прав — возвращаться ни с чем было позорно.
Они провели в лесу слишком много времени, ноги уже гудели от усталости. Вернуться без добычи — значит опозориться перед всей деревней и прославится трусами. Он ещё раз бросил косой, полный сомнений и страха взгляд в пугающую, манящую глубь чащи… и обречённо, тяжело вздохнув, кивнул.
— Ладно… Но только ненадолго, слышишь меня?! — строго отрезал Рей, выставляя вперед указательный палец. — Если заметим или услышим хоть что-то странное, хоть шорох — сразу же, без споров уходим назад. Понял?
— По рукам, — кивнул Шанкс.
Сделав глубокий, почти синхронный вдох, мальчики переступили невидимую, пугающую границу дозволенного и двинулись вперёд, углубляясь в неизведанную территорию.
С каждым новым шагом лес вокруг них становился всё темнее и суровее. Исполинские деревья смыкались над головами плотнее, их узловатые ветви переплетались, полностью закрывая и без того блеклое небо, а привычные звуки живой природы окончательно затихли. Казалось, сама чаща замерла, затаив дыхание и прислушиваясь к дерзким шагам юных чужаков.
Где-то глубоко в груди Шанкса, прямо под сердцем, начало стремительно разрастаться странное, покалывающее предчувствие…
И необъяснимый, леденящий саму душу холод, исходящий от наползающих вокруг теней.