?
Продолжим с того места, где остановились в прошлый раз.
Свист меча на шесть тысяч ли, и вновь предстаёт перед нами Хуан Чжэньту.
Тот кучер, Старик Хуан, что следовал за молодым господином и прошагал с ним три года и шесть тысяч ли, происходил далеко не из простых.
Этот Старик Хуан изначально был кузнецом. Проведя тридцать лет у наковальни, он своим умом постиг дао меча.
Позже он поклонился в учителя Пожирателю мечей, предку Суй Сегу, и стал соучеником Священного меча Западной Шу.
За спиной он носил футляр для мечей, в котором хранились шесть из десяти знаменитых мечей Поднебесной, так что его смело можно было назвать великим коллекционером.
И вот такой непревзойдённый мечник в прошлые годы, желая заступиться за своего учителя, отправился в город Уди на Восточном море и сошёлся в поединке со Вторым в Поднебесной, Ван Сяньчжи.
Увы, он проиграл.
Его знаменитый меч Хуанлу навсегда остался на стене города Уди.
Это поражение стало для Старика Хуана костью в горле, через которую он никак не мог переступить.
Поскитавшись по свету, Старик Хуан в конце концов нанялся кучером в поместье князя Бэйляна.
Он был с молодым господином с самого детства и давно уже считал его единственным близким человеком на этом свете.
Династия Мин, городок Цися, таверна Тунфу.
Лу Янь, облачённый в белые одежды, сидел на возвышении с веером в руке и увлечённо сказывал историю.
Несколько десятков столов внизу были забиты до отказа, внутри и снаружи яблоку негде было упасть – собралось больше сотни человек.
Снаружи таверны тоже толпился народ, и каждый навострил уши, боясь упустить хоть единое слово.
На втором этаже, откуда открывался лучший вид, сидел мужчина.
На голове у него была холщовая шапка, на теле – серые, запылённые и рваные одежды. Он был высок и плотен сложением, лицо хранило следы ветров и невзгод, а один лишь его взгляд невольно внушал почтение.
Он не удержался от вздоха:
─ Подумать только: я пришёл в империю Мин побродить по свету и в таком маленьком городке услышал столь чудесную историю. Поездка не прошла даром.
Говоря это, он с великим размахом поедал мясо большими кусками и пил вино чашами.
Он приходил слушать рассказчика уже в пятый раз и восхищался Лу Янем всё сильнее.
Жаль только, что это была династия Мин, и никто здесь его не знал.
Если бы его увидели люди из цзянху династии Сун, они бы наверняка остолбенели от неожиданности и выкрикнули: «Глава Цяо!»
Цяо Фэн происходил из Банды нищих. В молодые годы он вырос среди уличного люда и с самого детства любил слушать рассказчиков.
За свою жизнь Цяо Фэн слышал немало хороших историй, но ни одна не могла сравниться с «Снежным мечом», разворачивавшимся перед его глазами.
Буйство цзянху, людские чувства, блеск клинков и теней мечей – всё возникало перед взором будто живое, да так, что подмышкой чесалось погрузиться туда с головой.
«Когда сегодняшняя история закончится, нужно будет найти случай выпить по чарке с этим господином Лу».
Он достал кусочек серебра и обыденно бросил его прислуживавшему неподалёку Баю Чжаньтану.
─ Эй, любезный, принеси ещё кувшин доброго вина да нарежь два цзиня варёной говядины.
─ Будет сделано! Вы отдыхайте, сейчас всё принесу.
Бай Чжаньтан спрятал серебро и окинул Цяо Фэна несколькими взглядами.
Выправка у этого человека была неординарной, от него так и веяло властной, суровой силой.
Откуда на землях династии Мин взялся такой деятель? Должно быть, прибыл из другого государства.
За стойкой Тун Сянъюй смотрела на полный зал гостей, и её глаза от радости превратились в узкие щелочки.
Это были не просто посетители – это чистое серебро само прыгало к ней на стойку.
Она подняла голову, взглянула на сидевшего на высоком помосте Лу Яня и втайне загордилась собой.
Тогда, оставив этого парня в таверне сказывать истории, она поистине откопала сокровище.
На помосте Лу Янь поставил пиалу с чаем и откашлялся.
─ Старик Хуан в душе понимал: эта поездка – на верную смерть.
Но он всё равно должен был идти.
Ради того никчёмного молодого господина и ради своей последней в этой жизни отдушины.
Он отправился на север, к городу Уди на Восточном море, в полном одиночестве.
Закинув футляр с мечами за спину, Старик Хуан поднялся на городскую стену, и перед ним предстал Ван Сяньчжи.
Все пять мечей вылетели из футляра, восемь приёмов меча сменяли друг друга один за другим.
Ван Сяньчжи действовал лишь одной рукой. Они сражались шестьдесят восемь ходов, и ни один не мог одолеть другого.
Пока Старик Хуан не применил девятый меч – приём под названием «Шесть тысяч ли».
Свет меча застлал небо и землю, словно Млечный Путь обрушился с небес, и весь город заполнился звоном клинков.
Ван Сяньчжи наконец задействовал вторую руку.
Он принял этот удар и разбил ещё сорок девять приёмов Старика Хуана.
Но Старик Хуан больше не мог держаться: его меридианы рвались один за другим, а тело, словно сдувшийся кожаный мешок, обмякло и повалилось наземь.
После расставания за воротами города Линчжоу молодой господин так и не дождался возвращения того старика, что пил с ним вино.
Слушатели внизу замерли, подпав под чары рассказа. Им казалось, будто они своими глазами видят тот старый силуэт на стене города Уди, что сидел лицом к югу и кричал слуге: «Принеси ещё кувшин жёлтого вина!»
От одной мысли об этой картине сжималось сердце.
Лишь спустя долгое время кто-то пришёл в себя и принялся отчаянно хлопать в ладоши.
─ Потрясающе! Чёрт возьми, как же потрясающе!
─ Старик Хуан был слишком могуч, но и судьба его слишком ужасна…
─ А уж его преданность и любовь к молодому господину – тут и слов нет.
─ На этой последней картине у меня даже глаза покраснели.
─ А дальше что? Что было дальше? Молодой господин отомстил за Старика Хуана?
Lu Янь усмехнулся и хлопнул пробуждающим деревом.
─ Я отдаю эту жизнь как визитную карточку, чтобы вымостить тебе дорогу в цзянху.
На этом сегодняшняя часть окончена. Что будет дальше – скажу завтра.
Услышав эти слова Лу Яня, все до единого скривились от разочарования.
Стоило ему умолкнуть, как теперь придётся мучиться целых три дня, чтобы услышать продолжение «Снежного меча».
От одной только мысли об этом становилось не по себе – всё тело чесалось, словно по нему ползали насекомые.
Кое-кто доставал целые горсти серебра, желая умолить Лу Яня рассказать ещё немного.
К сожалению, Лу Янь каждый раз лишь улыбался и вежливо отказывал, не делая ни для кого исключений.
Со временем люди изучили его нрав и больше не тратили сил понапрасну.
Лу Янь уже собирался вернуться к себе в комнату, чтобы подсчитать, сколько очков популярности он заработал за этот рассказ и хватит ли их, чтобы обменять на ту штуковину в магазине…
Как вдруг кто-то во всё горло крикнул:
─ Господин Лу! Вы только что говорили, что Ван Сяньчжи из города Уди на Восточном море – второй в Поднебесной. А кто же тогда первый?
При этих словах у всех вокруг заблестели глаза, и народ наперебой зашумел:
─ Какой бы крутой ни был этот Ван Сяньчжи, он всего лишь персонаж из книги.
Мне вот хочется знать, кто в нашем реальном мире истинный Первый?
─ Господин Лу, скажи-ка, кто достоин звания Первого в Поднебесной?
─ Как по мне, так преподобный Чжан, Чжан Саньфэн с гор Удан, точно утащит первое место!
─ Это ещё бабушка надвое сказала! Владыка Дунфан из Учения Солнца и Луны – тоже не промах.
─ Господин Лу, рассуди нас! Кто всё-таки Первый?
─ А может, просто составишь список и расставишь всех мастеров Поднебесной по порядку, чтобы мы хоть глаза разули!
─ Точно-точно! Хватит спорить об одном лишь Первом, давай вытаскивай всех на свет божий – вот это будет потеха!
Лу Янь остановился и взглянул на слушателей, возбуждённых так, будто им пустили петуха. Он улыбнулся:
─ Раз уж вам так любопытно, то я скажу пара слов.
─ Старая пословица гласит: в науках нет первых, в воинском деле нет вторых.
Однако мастеров в цзянху слишком много, и некоторые из них за всю жизнь ни разу не встречались. Если пытаться насильно распределить места, то составить справедливый список никак не выйдет.
Слушатели, выслушав Лу Яня, один за другим закивали, посчитав его слова разумными.
Но далеко не все думали так же.
─ Господин Лу, ты на самом деле не можешь составить этот список или просто не смеешь?
Говорившим был молодой мужчина в коричневом воинском костюме, державший в руках меч.
Лицо у него было холодное и мрачное – сразу видно, что тип непростой.
Лу Янь посмотрел на него и с улыбкой спросил:
─ А вы, позвольте узнать, кто будете?
Тот холодно ухмыльнулся:
─ Ученик школы Суншань, Фан Дапин.
Сказав это, Фан Дапин сделал шаг вперёд и обвёл присутствующих надменным взглядом:
─ Первый в Поднебесной – это непременно глава нашей школы Суншань, Цзо!
Лица окружающих изменились: на них отразилось и удивление, и некоторая опаска.
Школа Суншань на словах звалась праведным и великим кланом, но сверху донизу – от Цзо Лэнчаня до рядовых учеников – они вытворяли такие мерзости, что мало чем отличались от скотов.
Они были коварны и жестоки, и в цзянху мало кто относился к ним с уважением.
Те, кто скитался по боевому миру и не имел за спиной сильной опоры, видя людей из Суншани, обычно старались обходить их стороной.
Едва слова Фана Дапина слетели с губ, как Лу Янь вскинул бровь, и его улыбка приобрела весьма двусмысленный оттенок.
─ Ты утверждаешь, что Цзо Лэнчань – Первый в Поднебесной? А он сам-то об этом знает?
Лицо Фана Дапина потемнело, голос стал холодным:
─ Ты что имеешь в виду?
Уголки губ Лу Яня приподнялись, он заговорил не торопясь:
─ Да ничего особенного.
Просто странно получается: сам Цзо Лэнчань не смеет так хвастаться, а у тебя, обычного ученика, замашки ого-го какие.
Он не боялся, что Фан Дапин сорвётся.
Ведь он лишь озвучил чистую правду.
Однако люди внизу, пуча глаза, смотрели на его непринуждённый вид и в душе лишь диву давались.
Цзо Лэнчань из школы Суншань действительно не был первым в мире, но если уж ученик решил прихвастнуть, ты, как рассказчик, мог бы просто поддакнуть ради приличия. Зачем же срывать покров и так откровенно бить по роже?
Тебя попросили прокомментировать, а ты и впрямь выложил правду-матку.
Фан Дапин вспыхнул от ярости и, ткнув пальцем в Лу Яня, закричал:
─ Ты ищешь смерти! Как ты смеешь оскорблять моего учителя!
Лу Янь покачал головой, всё так же спокойно произнеся:
─ Это не оскорбление, а констатация факта.
─ В нашей империи Мин есть Чжан Саньфэн с его истинной магией Тайцзи, загадочный и непредсказуемый Дунфан Бубай, Бог меча Симэнь Чуйсюэ, священный князь Железная Черепаха Чжу Уши – разве кто-то из них не лютый монстр?
─ А если глянуть дальше: в империи Тан есть Князь Чжао из Западного дворца, Ли Юаньба, и Бессмертный меча Зеленого Лотоса, Ли Тайбо.
─ В империи Сун – Монах-дворник из Шаолиня, Северный Цяо Фэн и Южный Мужун, все как один непревзойдённые мастера.
─ А про империю Цинь и говорить нечего: император Ин Чжэн, Святой меча Гэ Не, Вэй Чжуан из Лиуша, Великий мастер моцо Янь Дань, Святой убийц Цзин Кэ.
─ Разве у каждого из них имя не гремит на весь мир? А твой Цзо Лэнчань из школы Суншань даже в империи Мин на первое место не тянет, с какой стати ему приписывать первенство во всей Поднебесной?
Лу Янь выдал этот длинный список имён так легко, словно вести с соседом обыденный разговор.
А вот у публики внизу отвалились челюсти.
Даже видавший виды Цяо Фэн, исходивший вдоль и поперёк многие земли, почувствовал, как у него в душе поднялась волна.
Земли Девяти провинций были необъятны, и большинство людей знали лишь о событиях в цзянху своей собственной империи, а о других государствах не имели ни малейшего представления.
Никто не мог с уверенностью сказать, правду ли говорит Лу Янь про всех этих людей или выдумывает.
За стойкой Тун Сянъюй толкнула Бая Чжаньтана локтём в бок:
─ Старина Бай, а те люди, про которых говорит господин Лу, они настоящие или выдуманные? Я почему-то ни про одного не слыхала?
Бай Чжаньтан косо взглянул на неё и покачал головой:
─ Тех, что из нашей империи Мин, я знаю. А вот про остальных… тут уж божиться не стану.
Пока они перешептывались, слушатели в зале тоже пришли в себя и подняли шум наперебой:
─ Господин Лу, кроме тех, что из нашей империи Мин, мы про прочих отродясь не слыхивали!
─ Вот именно, господин Лу, откуда у тебя этот список мастеров? Ты что, и впрямь бывал в других государствах?
─ Господин Лу, ты часом не принял за чистую монету сказки других рассказчиков?
Слушая их засыпанные со всех сторон вопросы, Лу Янь лишь улыбнулся и не спеша ответил:
─ На Девяти провинциях Поднебесной располагаются не только четыре великих государства Цинь, Тан, Сун и Мин – помимо них существует ещё около сотни мелких княжеств.
Мир цзянху неизмеримо глубок, а боевой мир невероятно широк, так что вполне естественно, что вы не слышали имён тех великих мастеров.