Три пластыря
Глава 27Три пластыря
...
...
...
— О, как быстро они приходят туда, где уже поздно... — сквозь сдержанную усмешку процедила Ехидна. В ней снова поселилась та самая стальная, ледяная ясность.
Сирены разрезали воздух. Красно-синие блики метались по улице. Люди пятились, кричали, снимали на телефоны.
— Ты останешься? — она обернулась.
Веон:
— Останусь?! Схерали я останусь?! О чём ты?! — пятясь назад и разводя руки.
Она посмотрела мимо, на полицейских с пистолетами. Один уже целился. Ещё трое вскинули автоматы.— Сейчас они крикнут "на землю!", а потом будут стрелять... Не в меня, конечно. Но ты... Ты... — она не двигалась. Улица не дышала.
Ехидна тихо прошептала себе под нос что-то, чего он не услышал.
— Только ты
— Только ты
— Только ты
Ехидна медленно выдохнула и вытянула руку.
Ближайшие полицейские получили такие же рваные раны по всему телу, как и тот парень. Но это было не всё. Все люди вокруг упали на колени под её давлением.
Один лишь Неонов стоял.
— Как же вы кричите, когда боль касается неба над вами... — яростно проговорила Ехидна, вытягивая пальцы, будто ощущая пульсацию каждого сердца, каждого взгляда, наполненного паникой.
— Я вас учила наводить порядок... но не жить мною! А я... я никогда не забуду, что вы сделали это первыми... То, что сделала "Нулевая"...
Её голос ломался на последних словах — не дрожа, а трескаясь, как стекло под ногой.
— Ехид... — он попытался что-то сказать, но она прервала его своим голосом, и он замолк. Просто стоял.
— Знаешь, дитя...— она медленно повернулась к нему, её глаза — будто кромка лезвия, но внутри — пропасть.
— ...Если я когда-нибудь сорвусь... всё, что останется от мира, — будет очень красивой ошибкой...
Она стояла посреди улицы, как статуя из крика, застывшего века назад. Вокруг — люди на коленях, кровь и молчание.
— Я просто… ничего не забываю. А что насчёт тебя, Веон? — сказала она наконец, еле слышно.
Веон:
— Ехидна! Ты посмотри, что за театр ты устроила?! — начал он, тихо повышая голос и видя полную картину происходящего.
Ехидна:
— Да-да... театр... — почти шёпотом произнесла она, шагнув вбок, как будто поправляя декорации. — Сцену ставят, кулисы вешают, актёров зовут... но никто не спрашивает: А где зритель? Кто это всё будет смотреть? — её голос стал холоднее, но не громче. Он сковывал все вокруг.
— И вот ты стоишь среди них... как будто ещё веришь, что у всего этого есть сценарий?!
Она махнула рукой на людей на коленях и на полицейских, захлёбывающихся кровью.— Посмотри! Никто не двигается! Никто не говорит! А Я — ГОВОРЮ! Потому что у меня нет роли. У меня есть... только тишина, которую вы оставили...
Веон:
— Тц... — глухо цокнул.
Её рука чуть дрогнула, и в этот момент с неба начал сыпаться пепел — тонкий, едва видимый. Полицейские уже не двигались. Люди не плакали.
— Я хочу, чтобы все помнили. Чтобы за каждым баннером стояла не акция, а страх. Чтобы они больше не вешали улыбки, как должное! Существующие! — добавила она едва слышно, и только тогда — впервые — подняла на него взгляд.
Веон подошёл ближе, но всё ещё пытался подобрать слова. Упрекнуть её? Проявить сочувствие? Она же меняет всё вокруг, как хочет! Почему он должен? Почему ему её жалко?..
Ехидна:— Но знаешь... иногда даже моего "хочу" порой мало, дитя...
Она опустила руку и сделала привычное, совсем обычное лицо.
Секунда — и они оказались в том же самом месте. Тот парень как ни в чём не бывало показывал свой баннер, а люди вокруг ходили. Всё откатилось ровно до того момента.
Веон:
— А?! —
Ехидна лишь расплылась в очередной, уже довольно неоднозначной улыбке.
— Ну что ты... — выдохнула она, не скрывая лёгкой усталости, что вплеталась в эту улыбку. — Я же говорила: Я про память!
Ехидна не двинулась ни на шаг, но всё вокруг будто само подстроилось под её настроение. Свет стал чуть мягче. Воздух — тише. Даже баннер того парня теперь казался не таким вызывающим. Его уже убивали, пусть никто, кроме них двоих, этого и не помнил.
Ехидна:
— Я не могу отменить себя. Но я могу... переигрывать! — Так что? Перепишем сцену… или оставим как есть? — прошептала она, будто самому времени, склоняя голову слегка вбок.
Веон присел прямо на асфальт и глухо выдохнул.— Блять...