Молоденькая девочка собиралась.
Она только вышла из душа, даже не одевшись нормально, обернулась в полотенце.
Сушила волосы, а после планировала нанести макияж.
Не слишком вульгарный, не слишком заметный. Просто небольшой. Чтобы скрыть свои красные щёки от диатеза и веснушки.
Через час у неё будет свидание с человеком, которого она любит ещё со времён начальной школы.
Теперь же она учится на 3 курсе университета ХХ, по направлению криптографического моделирования.
На телефон пришло уведомление.
Посмотрев на шторку, девушка увидела сообщение:
— Эрлай, привет! Да, ещё раз. Я тут уже собрался и надеюсь, что ты помнишь и нашей встрече?
Сообщение было от парня, которого она любила.
Сердце чуть забилось. Девушка продолжила собираться.
— Биксби, ответь Джеймсу: «Я крашусь, скоро выйду».
Помощник на телефоне сработал моментально. Заговорив на английском, предупредил Эрлай об отправленном сообщении.
Теперь она спокойно может продолжить краситься. Не отвлекаясь на телефон.
***
В ТЦ ХХ многие на вид молодые парни подглядывали на Эрлай.
Её одежда в стиле эро-лолиты привлекала внимание многих любителей милых девушек. Да и сама Эрлай была милой.
Лицо округлое и немного пухлощёкое, небольшие плечи и маленькая грудь, тонкая (но не особо заметная из-за малого перепада) талия, небольшой рост, чуть выше чем полметра – совокупность этих фактов играло огромную роль в восприятии девушки.
К ней подошёл какой-то парень. Он был молодой и с очками.
— Слыш, деваха, сколько в час? — такой комментарий заставил друзей дегенерата засмеяться.
А вот Эрлай не обратила внимание.
Она занималась боевым самбо с детства. Да и характер у неё был в такие моменты не самый радужный.
Но ясно, что дегенерату такое поведение в его сторону не понравилось.
Он снова открыл рот и уже хотел что-то сказать, как Эрлай его заткнула.
— Прости, что я так похожа на твою мать. — девушка ушла в сторону, пока дегенерат не совсем понимал что она имела ввиду.
Кто-то из его компашки подошёл к нему и тихо объяснил, что Эрлай имела в виду.
Теперь же он взревел как вулкан и был готов наброситься на неё, но рядом с ней уже стоял другой парень.
— Джеймс, я тебя заждалась. — Эрлай не обращала внимание на ущемлённого позади.
— Прости, прости! — парень виновато склонил голову. — Просто казус произошёл непредвиденный, пришлось задержаться!
Эрлай кивнула. Только вот объяснения парня ей не понравились.
Мог бы и сказать что за казус, она же не сожрёт его…
Ладно.
Теперь идём гулять! Не зря ведь Эрлай так долго готовилась и аж со вчера выбирала нижнее бельё для этого момента…
Тудум. Тудум. Дум. Ту.
Сердце билось от осознания, что сейчас они вдвоём. И что это их первое свидание.
Они ещё не встречаются, но Эрлай уже знает об их чувствах. Они взаимны, это точно.
И потому даже самый обычный и скучный день рядом, вместе – ей был приятен.
Даже когда они просто сидят и ничего не делают, даже когда они просто отдыхают, даже когда они просто порознь – день, где Эрлай видела Джеймса или была рядом – становился лучшим.
Может, она влюблённая дура… может и так, но пусть. Она, как никак, девушка за 20. У неё не было отношений никогда в своей жизни. Все её подруги и даже сёстры имели партнёров.
А она нет. Единственная, неприкосновенная.
«Афина».
Так прозвали её среди своих.
Very symbolic and true…
Сейчас же наконец-то настал момент, как и она перестанет быть девственной богиней.
Ведь у неё уже есть план как завести Джеймса к себе на ночь.
Ну или был…
Ведь оказалось, что Джеймс бабник.
А как она это узнала?
Ха… самым ужасным способом.
— Пока, Эрлай! Я постараюсь прийти к вечеру, чтобы помочь тебе починить посудомойку! — Джеймс помахал на прощание рукой.
Эрлай же слегка улыбнулась и кивнула.
Отвернулась и ушла.
И через минуту вспомнила, что забыла отдать Джеймсу его платок, который он одолжил ей ненадолго.
Побежала обратно, но кое-что увидела из того, что видеть была не должна.
Джеймс обнимался и держал за руки другую девушку.
Но Эрлай надеялась на чудо: может, это его сестра?
Но нет. Словно специально, будто сам Бог издевается над ней, Джеймс поцеловал незнакомку в губы…
The glass filled with water fell from the table and shattered into pieces.
Эрлай лежала дома.
В прихожей. Написав только что Джеймсу, что не стоит. Приехал её отец и починил посудомойку.
Она была разбита. Джеймс ведь говорил, что не встречается ни с кем буквально вчера…
Как он мог так соврать… давать надежду.
Placing a star from the sky right into her hands…
В щекам стекла слеза. Упала на плитку.
Кап! Кап!
Слёзы текли сама за собой, останавливаться не планировали.
Бежали по щекам, по челюсти, замирали на подбородке и падали на плитку в прихожей.
Эрлай даже не смогла дойти до комнаты, ноги – только пройдя порог – перестали её держать.
Она ударила затылком о дверную ручку.
Металлическую. Чувствуя как она разодрала себе кожу на затылке и оттуда что-то течёт.
Но ей было плевать.
Она и так уже мертва. Не телом – душой. Или сердцем.
И тем, и другим.
У неё пропал тот смысл, что держал её в этой жизни.
На протяжении нескольких лет она старалась ради своего сердца.
Теперь за место него разбитое зеркало. В котором нет ничего, кроме серого.
Эрлай заметила краем глаз лежащий на столике в прихожей канцелярский нож.
Навязчивые мысли закрутились водоворотом в голове. Она тонула.
Потом послышались мольбы спасения. Кто-то просил её помочь себе.
Но Эрлай не могла. Она униженна.
She felt used. Used so quickly and brazenly. Like a single-use condom.
Это заставило её согнуться. Тошнота поднялась из самого дна на самый верх. Только поднявшись и желая побежать в ванную…
Обед в кафе вылетел наружу, оттуда, где он попал внутрь.
Прямо на прекрасное платье, на юбку. Оставил след.
Теперь от Эрлай ещё и несло. Макияж поплыл, а во рту был отвратительный привкус вперемешку с чем-то едким, колющим язык и весь рот.
Она встала с места, всё что было на платье упало на пол.
Дойдя до ванной, Эрлай увидела себя в отражении: лицо красное, тени поплыли, под губами густая каша из желудочного сока и обеда, как и одежда.
Упала на колени перед ванной. Эрлай снова вырвало. В этот раз в ванную.
А потом ещё раз.
Буээ! Вьу-… ъкехъ!
Её рвало без остановки. Обед весь вышел, но рвать не переставало. Она уже рвала чистый желудочный сок.
Ванна окрасилась в блевотно-мерзкий цвет, а запах был настолько отвратительным, что Эрлай рвало лишь от небольшого вдоха.
The endless cycle of samsara turned yet again. Again and again. Again and again. Erlai had already thrown up everything.
Она посмотрела в ванную. Среди всей её рвоты красовались красные капли.
Кровь? Её?
Может быть. Её рвало без остановки каждые несколько секунд.
Она была как кошка, пытающаяся выплевать комок, застрявший в её шее.
Или как задыхающийся насмерть человек. Или ещё куча подобных аналогий.
Эрлай во время очередного рвотного позыва слишком сильно наклонилась вперёд. Её челюсть ударилась о край ванной
Кляц! Клац!
Так же резко, как в 1945 году на головы жителей Хиросимы упала ядерная бомба, так и во рту Эрлай появился железный привкус.
Открыв рот, из него вырвался вместе с кислотой кусок её языка.
Большой кусок, будто бы половина.
The once-sharp teeth she used to brag about had turned into her own demise.
Железный привкус был во всю площадь рта.
И уже ясно чувствовалось, как кровь стекает по пищеводу. Но очередной рвотный позыв вытолкнул кровь обратно.
Резкая, жгучая, щипающая боль… Невероятно сильная и острая настигла рот.
Вторая фаза началась.
Болевой шок прошёл, теперь Эрлай осталась одна с болью.
В мозг каменным снарядом пришла мысль вызвать скорую. Хлопая по карманам, Эрлай поняла, что телефона нет.
Он выпал в прихожей.
Девушка попыталась встать, но боль и скользкая поверхность под ногами помешали ей.
Она вновь упала, ударившись челюстью второй раз.
Скри-и-и-ип!
Без языка между зубьев, нижняя и верхняя челюсти ударились друг о друга.
Ещё одна сильнейшая боль разразилась во рту.
Кровоточили теперь и дёсны. Эрлай поняла это по крови другого, более яркого окраса, чем та, что была раньше.
She would die here. This was her end. Alone. With a broken boat.
В глазах Эрлай помутилось. Всё вокруг словно свертелось в водовороте.
Тошнота усилилась. Рвать начало ещё сильнее и больше.
Кровь текла без остановки, она не свёртывалась.
Бам! Бум! Иииииииииииииии-и-и-и-и-и-ик!!!
В голову Эрлай прилетел «Толстяк».
У неё гемофилия.
Кровь не перестанет кровоточить ни за что.
Стресс и паника совсем сгубили её.
Теперь ей конец.
Ноги не держат, руки ватные, кровь хлещет из рта без остановки, голову словно крутят в центрифуге.
Сознание угасает. Она потеряла литр – или больше – крови.
Всё вокруг темнеет.
Всё вокруг чернеет.
Всё вокруг плывёт.
Все вокруг пропадает.
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
Вскоре Эрлай обнаружили мёртвой.
Её подруга, которая пришла не следующий день после свидания Эрлай и Джеймса, не смогла достучаться и дозвониться до девушки.
У неё были ключи от квартиры Эрлай.
Открыв дверь, оттуда повеяло запахом гнилого мяса.
Спустя секунды, подруга Эрлай обнаружила девушку мёртвой.
Скорая и полиция, прибывшие на место обнаружили кое-что.
На стенке ванной было написано неровным и кривым почерком: «Джеймс изменил мне».