1.,,Лицо которое падает со мной,,
Воздух рвёт лёгкие. Город под ногами растёт слишком быстро.
Макс выравнивает корпус в падении и бьёт.
Не рукой — намерением.
Кулак проходит через плотный воздух, и пространство перед ним сжимается, будто мир на долю секунды становится хрупким. Ударная волна врезается в Оллина сбоку. Его тело выгибает, крутит, уносит на несколько метров в сторону.
Впервые за всё время на лице противника появляется не насмешка — напряжение.
— Вот оно… — хрипло усмехается он, выравниваясь в воздухе. — Твоё проклятие.
Макс замирает.
— …Оллин?
Тот разводит руки, словно кланяется публике.
— Полное имя оставлю для отчётов. Но да… All-in. Ты всегда любил звучные прозвища.
Короткий флэшбэк
Коридор старшей школы. Запах дешёвого лака для пола. Шкафчики, исписанные маркерами.
Оллин тогда был не самым сильным.
Не самым быстрым.
Но самым упрямым.
Он постоянно лез вперёд. Спорил. Провоцировал.
И однажды — перешёл дорогу Максу.
Не в драке.
В выборе.
Тот самый день. Тот самый Инцидент.
Когда Макс впервые сделал шаг туда, откуда не возвращаются обычные люди.
Оллин встал у него на пути.
— «Не лезь туда. Ты не понимаешь, во что ввязываешься».
Макс тогда ответил ударом.
Первым.
И именно Оллин стал первым, кого Макс поставил на колени в тот вечер — не физически, а морально. Он видел страх в его глазах… и всё равно пошёл дальше.
А потом были крики. Кровь. Сила, проснувшаяся слишком рано.
И Оллин исчез.
Все решили — мёртв.
Возвращение в падение
— Ты должен был сдохнуть, — выдыхает Макс.
— А ты должен был остаться человеком, — спокойно отвечает Оллин. — Мы оба провалили свои роли.
Город уже близко. Слишком близко.
Макс чувствует, как внутри поднимается что-то нестабильное. Сила отзывается не как инструмент — как стихия.
— Не надо… — тихо говорит Оллин, впервые без усмешки. — Ты не контролируешь это.
— Мне и не нужно, — отвечает Макс.
Он разжимает ладонь.
И гравитация вокруг Оллина ломается.
Не исчезает.
Не выключается.
А меняется направлением.
На долю секунды для Оллина «вниз» становится вбок.
Его срывает с траектории, с бешеной скоростью вбивает в стеклянный фасад соседнего здания. Стекло взрывается дождём осколков. Удар глухой, тяжёлый — даже с высоты слышно.
Но…
Оллин вываливается из облака стекла, изломанный, окровавленный — и улыбается.
— Вот за это… я тебя и ненавижу…
Его тело резко тянет вверх — трос? способность? тень с крыши? — и через секунду он исчезает за гранью видимости.
Макс остаётся один.
И понимает, что совершил ошибку.
Сила, которую он выпустил, не погасла. Она выжгла его изнутри. Мир плывёт. Высота — считанные секунды до удара.
— Чёрт… — шепчет он. — Даже приземление… лень…
Сознание гаснет.
Перед самой землёй
Тьма не приходит.
Его кто-то ловит.
Не руками — присутствием.
Падение резко замедляется, будто воздух становится густым, как вода. Макс ощущает, что больше не падает.
— Первый вылет с окна, и сразу драматизм на максимум, — раздаётся спокойный голос рядом.
Гёст.
Фигура в сером, будто вырезанная из тумана, держит его в паре метров над асфальтом, словно это ничего не стоит.
— Ты запорол миссию, — добавляет он ровно. — Но это первый раз. Простительно. Похоже, одного вы всё же устранили.
Макс с трудом открывает глаза.
— Мне плевать на миссию… — хрипит он. — Меня волнует только Инцидент…
Сбоку раздаётся ещё один голос.
— И правильно, что волнует.
Майкл стоит рядом, глядя вверх, туда, где исчез Оллин.
— Потому что один из выживших тогда… сегодня смотрел тебе в глаза.
Пауза.
— Парень по имени Оллин.
Гёст молчит. Его взгляд становится тяжелее.
Майкл продолжает:
— Возвращаемся в офис. Составим отчёт. И, Макс…
Похоже, тот вечер был не началом твоей истории.
— …А чьей-то мести, — тихо заканчивает Макс, снова теряя сознание.
Город живёт своей жизнью.
Но война, начавшаяся много лет назад в школьном коридоре, только что снова открыла глаза.
2.,,Ликование перед унынием,,
Штаб Ассоциации,Уолл Стрит.10:35
Алекс появляется первым — буквально вспышкой скорости в пустом кабинете оперативного анализа. Бумаги на столе вздрагивают от порыва воздуха.
Через мгновение рядом будто раскрывается разрез в пространстве — и Гёст уже стоит там, удерживая обмякшего Макса за ворот потрёпанного костюма.
Он аккуратно опускает его в кресло.
— Ты упустил цель, — ровно произносит Гёст. — Но нанёс критический урон. Он не будет драться в полную силу в ближайшее время.
Алекс, всё ещё на адреналине, усмехается:
— Мне пришлось в экстренном порядке грохнуть второго. Иначе он бы начал резать стариков прямо там.
Гёст кивает.
— Решение оправдано. Задание считается успешным. Остался один противник. Раненый. Одинокий. Такие часто теряют волю и выходят на контакт сами.
— Или становятся ещё злее, — тихо добавляет Макс, не поднимая головы.
Алекс поворачивается к нему:
— Самое интересное не это. А то, кто с тобой дрался.
Пауза.
Макс поднимает взгляд. Усталый. Но уже холодный.
— Оллин. Восемнадцать лет. Учился со мной. Моя старая головная боль. Забудь.
Алекс качает головой.
— Не выйдет забыть. Он откинул тебя той же силой, что и ты его. Может, даже грубее. Это было не просто отражение…
Это выглядело как копирование.
В комнате становится тише.
Гёст складывает руки за спиной.
— Любопытно… Макс, ответь. Сколько учеников в твоей школе обладали способностями?
Макс морщится, вспоминая.
— Не считал. Достаточно. После уроков у нас был… своеобразный бойцовский клуб. Туда стекались все, кто что-то умел. Проверяли друг друга. Росли.
Он усмехается без радости.
— Я быстро поднялся. Слишком быстро. Это многим не нравилось… Особенно Оллину.
Алекс слушает уже без шуток.
Макс продолжает:
— Он был упрямый. Всегда лез вперёд. Всегда хотел доказать, что он не хуже.
Но в тот вечер… во время Инцидента… я сломал его.
Тишина давит.
— Не физически, — добавляет Макс. — Я сломал его выбор. Он пытался меня остановить. А я… пошёл дальше.
Гёст внимательно наблюдает за ним.
— И?
Голос Макса становится глухим.
— А потом всё вышло из-под контроля. Сила. Паника. Крики.
Когда всё закончилось, Оллин лежал среди остальных.
Пауза.
— Его считали мёртвым.
Я считал его мёртвым.
Алекс тихо выдыхает:
— Похоже, ты плохо проверил.
Макс резко поднимает взгляд.
— Этого не может быть.
— Может, — спокойно отвечает Гёст. — Если в момент травмы у него пробудилась способность третьего типа. Приобретённая через шок.
И если эта способность — адаптация через копирование…
Он смотрит прямо на Макса.
— Тогда, сразившись с тобой первым в жизни по-настоящему… он мог навсегда «запомнить» твою силу.
Комната замирает.
Алекс тихо присвистывает.
— То есть мы имеем дело не просто с мстительным школьным соперником…
А с человеком, который стал оружием благодаря тебе.
Макс сжимает подлокотники кресла так, что ткань трещит.
— Я… его… убил…
Гёст качает головой.
— Нет.
Ты сделал хуже.
Он делает шаг к окну, глядя на утренний город.
— Ты дал ему причину жить.
Тишину в кабинете разрезает короткий электронный сигнал.
Не тревожный. Хуже — служебный.
Гёст даже не оборачивается, активируя линию через встроенный в стол терминал.
— Слушаю.
Голос на том конце сухой, безликий:
— Отдел зачистки на связи. Доклад по объекту, устранённому напарником цели.
Пауза.
Фоновый шум серверной.
— Тело… оказалось муляжом. Биологическая оболочка. Имитация тепловой сигнатуры. Кровь синтетическая с примесью донорского материала. Настоящий субъект покинул здание до начала боестолкновения.
Молчание становится тяжёлым.
Алекс перестаёт улыбаться.
Гёст медленно прикрывает глаза.
— То есть, — спокойно уточняет он, — вы хотите сказать, что мои оперативники дрались с подменой?
— Подтверждено.
— А настоящий?
— Скрылся. Вероятно, действовал в паре с субъектом, вступившим в бой с Брайлем.
Гёст тихо выдыхает через нос.
— Прелестно работаете, господа. Просто филигранно. Может, ещё скажете, что и здание — картонное?
Пауза на линии.
— Согласно регламенту, миссия признана проваленной. Цели живы.
Также зафиксирована халатность исполнителей. Возможны дисциплинарные меры и отстранение от дальнейшего ведения дела.
У Алекса дёргается бровь.
Макс медленно поднимает голову.
Гёст улыбается. Очень вежливо. Очень холодно.
— Передайте комиссии, — говорит он мягким голосом, — что если они ещё раз назовут моих людей халатными, я лично проведу аудит их отдела. Начну с тех, кто перепутал живого киллера с куклой.
Молчание.
— Доклад принят, — сухо отвечает голос. — Решение будет вынесено советом.
Связь обрывается.
В кабинете повисает густая тишина.
Алекс первым нарушает её:
— Ну… звучит как «молодцы, но вам конец».
Гёст оборачивается к ним, всё ещё с лёгкой улыбкой.
— Коротко: вы никого не убили. Оба живы. И теперь злее, чем были.
Макс усмехается краем губ.
— Прекрасно. Значит, всё только начинается.
— Есть нюанс, — добавляет Гёст. — За «провал» вас могут наказать. Отстранить. Передать дело другим.
Алекс резко выпрямляется.
— Что?! Да мы единственные, кто вообще с ними контактировал!
— Бюрократия, — пожимает плечами Гёст. — Она страшнее убийц. 📁
Макс смотрит в пол, затем тихо говорит:
— Если нас отстранят… я всё равно найду Оллина.
— Знаю, — отвечает Гёст. — Поэтому и не дам им вас снять.
Он подходит ближе.
— С этого момента всё меняется. Противник умеет планировать. Использует приманки. Работает с информацией.
А главное — один из них знает тебя, Макс. Лично. Глубоко.
Алекс хмурится:
— То есть они заранее просчитали, что мы поведёмся на фальшивую цель?
— Да, — спокойно говорит Гёст. — Они не просто убивают союзников кланов.
Они вытаскивают тебя на поле.
Взгляд Макса становится ледяным.
— Значит… это не охота.
Гёст кивает.
— Это приглашение.
3.,,Двое в тени,,
Где то в переулках бедных кварталов,12:00
Ночь проглатывает узкий переулок где-то между неоновыми вывесками и мусорными баками.
Снег с грязью тают под ногами, вода стекает по кирпичам, смешиваясь с кровью.
Оллин сидит, привалившись к стене. Рука дрожит, пока он зубами затягивает импровизированную повязку на боку. Куртка разрезана, под тканью — чёрно-синяя гематома, будто его ударили не кулаком, а грузовиком.
Он тихо усмехается, морщась от боли.
— Чёртов Макс… — выдыхает он. — Даже без тренировок… такая мощь…
Пальцы сжимаются, ногти впиваются в ладонь.
— И он ещё в Ассоциации… Повезло ублюдку. Родился под правильной фамилией.
Тень в глубине переулка шевелится.
Шаги — тихие, размеренные.
Из темноты выходит силуэт. Лицо скрыто, только контур подбородка и блеск глаз на мгновение ловят свет фонаря.
— Тебе не стоило лезть в открытую, — спокойно говорит Второй. — За вами наблюдал Майкл Гёст. Этот день мог стать для нас последним.
Оллин усмехается, сплёвывая кровь.
— Ил… Я не могу полностью копировать его силу. Только фрагменты. Только то, что мы вытащили из его крови тогда… Я не могу раскрыться. Не сейчас.
Тень приближается.
— Поэтому я и говорил: нужно было хотя бы раз ранить его ножом. Прямой контакт. Живая реакция. Тогда у тебя был бы шанс воспроизвести способность целиком.
Оллин зло смотрит вверх:
— Он не дал подойти.
— Потому что рядом был Гёст, — ровно отвечает Второй. — И пока он рядом — мы играем на минном поле. Устранить его невозможно. Он сильнее нас… в десятки тысяч раз.
Повисает тишина, нарушаемая капающей водой.
Оллин закрывает глаза.
— Тогда давай ударим по его семьям. По Брайлям. По Гарднерам. Выманим его так.
Второй коротко смеётся. Безрадостно.
— Ты мой друг, Оллин… но иногда ты говоришь как самоубийца.
Он подходит ближе, голос становится жёстче:
— В этих семьях сидят киллеры не ниже первокровного ранга.
У Гарднеров — трое экстра-убийственного уровня. Такой же потолок силы, как у Гёста.
А Брайли — это сама Ассоциация. Мы даже не дойдём до ворот. Нас разберут на органы ещё на подступах.
Оллин молчит.
— К тому же, — продолжает Второй, — Максу плевать на семьи. Он уже ушёл от них. Мы не вытащим его этим.
Тень останавливается прямо перед ним.
— Поэтому мы сыграем иначе.
— Как? — хрипло спрашивает Оллин.
Второй наклоняется, и в голосе появляется холодное удовольствие:
— Мы заставим его спасать людей.
Оллин хмурится.
— Что?..
— Мы будем создавать ситуации, где он должен выбирать:
убийца он… или герой.
И параллельно — напоминать ему о том дне. О школе. О том, что он сделал.
Глаза Оллина медленно расширяются.
— Ты хочешь сломать его изнутри…
— Я хочу, чтобы он сам пришёл к нам, — тихо отвечает Второй. — Без Гёста. Без Ассоциации. Только Макс… и его прошлое.
Он выпрямляется.
— А твой план — это лобовая атака на крепость. Самоубийство.
Оллин смотрит в темноту улицы, где где-то далеко воют сирены.
Пальцы сжимаются.
— Тогда играем, — шепчет он. — Но в этот раз… без ошибок.
Тень кивает.
4.,,Уродский шёпот масок,,
Штаб Ассоциации,Уолл Стрит.16:00
Глава 2 —
Шёпот за масками
За тяжёлой дверью зала заседаний воздух казался плотнее, чем бетон Уолл-Стрит. Свет — стерильный, белый, без теней. Тишина — как перед выстрелом.
Майкл Гёст поправил перчатки, не глядя на ребят:
— Говорите меньше. Здесь слова — валюта, а вы оба сейчас банкроты. Если начнут давить — я вмешаюсь. И да, Макс… твоего отца не будет. Его отсутствие ничего не значит.
Макс усмехнулся, плечо к стене:
— Спокойно. Когда сам Гёст прикрывает нам спины, я даже расслабляюсь.
Алекс фыркнул:
— Он не прикрывает. Он просто отсрочит казнь, если нам повезёт. А если нет — нас красиво спишут как издержки.
Дверь распахнулась без звука.
Зал Совета Ассоциации
Они вошли в круглый зал. Пол — чёрный мрамор с тонкими серебряными линиями, сходящимися в центре. По периметру — высокие кресла, лица в которых скрывали плотные тканевые маски с символами кланов и нейтральных фракций. Ни глаз. Ни мимики. Только присутствие.
Но Макс слышал.
Сначала это был фон. Шорох. Как радиопомехи.
Потом — мысли.
Не одна. Не две.
Десять.
«Сынишка такой же выскочка, как его отец.»
«Опасный. Нестабильный. Надо было устранить ещё тогда.»
«Гёст его прикрывает… почему?»
«Сила Мысли не должна существовать без контроля.»
«Он слишком спокоен для виновного.»
«Если он вспомнит всё — будет поздно.»
«Может, использовать его против Главы?»
«Алекс — просто расходник.»
«Этот взгляд… он слышит нас?»
«Надо ускорить решение.»
Макс чуть склонился к Алексу:
— Унылые старики. Предсказуемые. И они не знают, что я слышу весь этот мусор.
Алекс побледнел:
— Ты… слышишь мысли?
— Не специально. Оно само.
— Ты и мои?..
— Твои — громче всех. Расслабься.
Алекс попытался не думать. Получалось плохо.
Главный из Совета заговорил — голос искажён лёгким резонансом маски:
— Макс Брайль. Алекс Ривз. Нарушение протокола устранения. Цели не ликвидированы. Сокрытие операции осложнено. Возможные свидетели. Репутационные риски.
Фразы были культурные. Холодные. Без эмоций.
Но мысли за ними были другими.
«Провал.»
«Позор.»
«Повод для чистки.»
— В соответствии с кодексом… — продолжил голос, — рассматривается временное отстранение и дисциплинарное взыскание.
Он сделал паузу. И добавил уже без протокола:
— Особенно от тебя, Брайль, я ожидал… большего. Или ты только фамилией силён?
В мыслях — смех.
Майкл сделал шаг вперёд, но Макс поднял руку.
Макс говорил спокойно. Почти лениво.
— Не надо, Гёст. Я сам.
Он посмотрел прямо на маски.
— Вы обвиняете нас в провале. Справедливо. Цели живы. Тело — муляж. Мы недооценили подготовку противника. Факт.
Мысли чуть замедлились. Они слушали.
— Но вы упускаете другое. Мы вынудили их раскрыться. Мы знаем лицо одного. Имя. Происхождение. Связь с Инцидентом. Они больше не призраки.
Тишина.
— И пока вы думаете, как нас наказать, они планируют следующий ход.
Пауза.
— И да… я слышу ваши мысли. Прямо сейчас.
В зале что-то изменилось. Не звук. Давление.
— Я мог бы убить вас всех, — продолжил Макс тем же тоном. — Но это не угроза. Это констатация потенциала. Который вы так боитесь.
Вспышка мыслей. Страх. Гнев. Недоверие.
Главный голос стал жёстче:
— Это угроза Совету?
— Это сделка.
— Дайте нам неделю, — сказал Макс. — Мы закроем дело. Двое целей. Живыми или мёртвыми — по вашему выбору.
— И если вы провалитесь?
— Тогда исключение. Без споров. Без защиты.
Маски молчали. Мысли бурлили.
«Слишком рискованно.»
«Но если получится…»
«Контроль через давление.»
Майкл наконец вмешался:
— Я беру ответственность за их допуск к операции. Полный надзор. Если они сорвутся — отвечаю я.
Это изменило баланс.
Советники начали склоняться.
Через минуту главный голос произнёс:
— Неделя. Под наблюдением. Ошибка — последняя.
— Договорились, — кивнул Макс.
Двери закрылись.
Алекс выдохнул так, будто только что перестал тонуть:
— Ты… ты им реально это сказал. Про убийство.
— Я сказал правду.
— Ты псих.
— Рабочий.
Майкл смотрел на Макса с интересом, почти с восхищением:
— Слышать мысли сразу десяти старейшин и не сойти с ума… Ты растёшь быстрее, чем я ожидал.
— Это не рост. Это шум. И он бесит.
— Привыкнешь.
— Не хочу.
Сверху
На верхнем уровне здания, в тени балкона, стоял человек. Лица не было видно.
Он смотрел, как трое выходят из зала.
И тихо усмехнулся.
— Первый шаг сделан, сын.
Пауза.
— Ты прошёл через страх системы. Теперь посмотрим… выдержишь ли правду.
Он развернулся и исчез в темноте коридора.
5.,,Гарднеры,,
Эмпайр Стейт Билдинг,США…Научный Штаб Киллеров семьи Гарднер.17:00…
Закрытая стратегическая сессия
Комната не имела окон.
Стены — тёмное стекло с едва заметными прожилками света, будто внутри них текли данные вместо крови. В центре — круглый стол без терминалов, без кнопок. Всё управление шло через голос и биометрию.
Перед тремя креслами зависла голограмма.
Досье: Макс Брайль.
Возраст. Уровень угрозы. Нестабильность. Потенциал.
И ни слова о главном.
Николас Гарднер смотрел дольше остальных. Его лицо было спокойно, но пальцы сцеплены слишком крепко.
Барон нарушил тишину:
— Ассоциация считает его проблемой.
Сердж усмехнулся:
— Ассоциация всегда путает симптомы с причинами.
Николас не отрывал взгляда от изображения.
— Они не понимают, что именно появилось на доске.
Барон увеличил блок прогностического анализа. В воздухе вспыхнули ветви вероятностей.
— Он не направлен против нас.
Сердж кивнул:
— И даже не осознаёт, где находится.
— Он не игрок, — спокойно добавил Николас.
— Он точка запуска.
Барон медленно произнёс:
— Мы искали мальчика год после выпуска из школы одарённых.
Сердж:
— Весь наш аналитический сектор. Без следа.
Николас тихо:
— А его отец нашёл за сутки.
Тишина стала плотнее.
— Это не поиск, — сказал Барон.
— Это было время ввода фигуры в игру.
Сердж впервые отвёл взгляд от голограммы:
— Он знает?
Николас:
— Нет.(P.S знает,но об этом позже)
Барон:
— И не должен.
Сердж:
— Если узнает, он станет эмоционально нестабилен.
Николас:
— Если узнает раньше времени — его используют быстрее, чем он поймёт кем является.
Пауза.
Сердж тихо добавил:
— Он похож на неё.
Николас не ответил. Но взгляд стал тяжелее.
Барон холодно:
— Для протокола. Связи по материнской линии не влияют на стратегию клана.
Сердж сухо:
— У нас нет иерархии. У нас распределение функций. И общая ответственность.
Николас кивнул:
— А значит, мы смотрим не как семья.
Пауза.
— Мы смотрим как система.
Барон выключает часть прогноза.
— Его присутствие в Ассоциации ускоряет крупные процессы.
Сердж:
— Он станет катализатором конфликтов, к которым мир ещё не готов.
Николас:
— И если его отец действительно начал игру такого масштаба…
Он наконец отрывает взгляд от голограммы.
— …то наш долг не вмешиваться.
Наш долг — понять, к чему ведёт эта партия.
Барон:
— Мы не помогаем.
Сердж:
— Не препятствуем.
Николас:
— Не раскрываем связь.
Голограмма начинает гаснуть.
Последние слова звучат уже в полумраке:
— Мы наблюдаем.
Пауза.
— И если однажды ему придётся узнать правду…
пусть это случится в момент, когда он сможет выдержать её вес.
Свет в комнате полностью исчезает.
Совет окончен.
6.,,Шин,,
Убежище на окраине Нью-Йорка,20:00.
Сырой свет лампы дрожал под потолком.
Бетон, старые трубы, запах пыли и железа.
Оллин сидел на перевёрнутом ящике, перебинтованный, но уже без дрожи в руках. Глаза горели — не от боли.
От предвкушения.
Дверь скрипнула.
Первым вошёл худой парень в куртке с закатанными рукавами. Ленивая походка, самоуверенная ухмылка.
— Живой, значит, — сказал он. — А я уж думал, тебя Брайль размазал по асфальту.
— Шин, — Оллин усмехнулся. — Всё такой же ублюдочный оптимист.
Следом в проёме показалась массивная фигура. Эван едва не задел косяк плечом.
— Рад видеть, — спокойно сказал он. Без улыбки, без агрессии. Просто факт.
Оллин кивнул обоим:
— Спасибо, что пришли.
Шин осмотрел перевязки.
— Это он тебя так?
— Ага.
— Слышал, он там в вашей школе устроил маленькую революцию.
Оллин коротко хмыкнул:
— Не революцию. Демонстрацию.
Эван молча смотрел на карту города, разложенную на столе.
Оллин достал кейс и подтолкнул к Шину.
Тот даже не посмотрел.
— Убери.
Я не за этим пришёл.
Оллин прищурился.
— С чего вдруг благотворительность?
Шин фыркнул:
— Я наслышан, что этот золотой мальчик творил в школе одарённых.
Таких надо ставить на место бесплатно.
Он кивнул в сторону Эвана:
— А вот ему заплати. Он нормальный человек.
Эван спокойно забрал кейс:
— Работа есть работа.
Шин сел на стол:
— Ну давай, стратег. Как валим этого хера?
Оллин провёл пальцем по схеме.
— Мы не нападаем в лоб.
Мы вынуждаем его спасать.
Шин заинтересовался.
Эван поднял взгляд.
— Есть узловые точки города, где сенсорные искажения не сразу фиксируются Ассоциацией. Не из-за слабости — из-за перегрузки данных.
Мы создаём аномалию, похожую на техногенный сбой.
— Иллюзия угрозы? — уточнил Эван.
— Да. Паника без реальной катастрофы. Люди будут выведены службами. Пространство очистится.
Шин усмехнулся:
— Ловушка в декорациях.
— Именно. Когда Брайль почувствует «опасность», он полезет первым. Геройский комплекс у него хронический.
— А дружок его каков? — спросил Эван.
— Быстрый, значит пойдёт на перехват вторичной угрозы. Ты его свяжешь. Не убивать — просто занять.
Эван кивнул.
Шин посмотрел пристально:
— А ты?
Пауза.
— Я — якорь.
Он медленно снял перчатку. Ладонь всё ещё была в пятнах засохшей крови.
— Его способность давит напрямую. Ломает поле, отталкивает, крушит.
Но есть пределы, если воздействие проходит через родственную сигнатуру энергии.
Эван нахмурился:
— Ты хочешь синхронизироваться?
— Частично. Через образец моей крови. Это даст мне пару секунд сопротивления его силе. Достаточно, чтобы Шин вышел на ближнюю дистанцию.
Шин оскалился:
— Вот это уже разговор.
Эван тихо:
— Ассоциация не любит жертвы среди посторонних.
Оллин посмотрел жёстко:
— Поэтому их не будет.
Только иллюзия катастрофы. Только пустая зона. Только мы.
Шин хмыкнул:
— Значит, играем чисто… по грязным правилам.
Личное
Шин вдруг стал серьёзным:
— Слушай. Если он дрогнет… если ты не справишься…
Я могу забрать его на себя.
Тишина повисла.
Оллин медленно покачал головой:
— Нет.
— Это может стоить тебе жизни.
— Это уже стоит мне жизни.
Пауза.
— Его душа — моя.
Шин усмехнулся:
— Псих.
Эван спокойно:
— Тогда по машинам!(имеет виду:Погнали!)
7.,,Игра начинается!,,
Высотка где то на Уолл Стрит,20:30
Город внизу жил своей жизнью — огни, сирены, движение.
Здесь наверху было тихо.
Алекс стоял, облокотившись на перила, и вертел в пальцах гильзу.
Макс сидел на краю бетонного парапета, куртка расстёгнута, взгляд пустой, но напряжённый.
Несколько секунд тишины.
— Слушай, — наконец сказал Алекс, — я всё хотел спросить…
Эта ваша школа одарённых. И тот «Бойцовский Клуб». Это реально было так серьёзно?
Макс усмехнулся без радости.
— Серьёзно?
Это была ебаная мясорубка для подростков с комплексами бога.
Алекс повернул голову.
Макс продолжил, глядя в темноту:
— После уроков мы спускались в старый спортзал. Без правил. Без учителей. Только способности и желание доказать, что ты не херня.
— И ты быстро стал главным?
— Я не стал главным. Я выбил это место.
Один за другим. Без пафоса. Просто ломал их уверенность быстрее, чем кости.
Алекс хмыкнул:
— Харизма лидера.
— Нет, — Макс сплюнул вниз. — Страх работает лучше.
Пауза.
— И что потом?
Макс сжал челюсть.
— Потом пришёл один хуесос из другой школы.
Алекс уже догадывался.
— Шин.
— Ага. Сука с улыбкой телеведущего и мозгами карманного афериста.
— Он победил тебя?
— Нет, блядь.
Он сделал хуже.
Макс повернулся к Алексу:
— Он не дрался честно. Он разговаривал. С каждым. По отдельности.
Шептал, что я поеду крышей. Что я опасен. Что я всех подставлю.
И эти дебилы начали верить.
— Манипулятор…
— Хитрый, не умный, — резко перебил Макс. — Это разные вещи. Он не строит планы. Он цепляется за возможность, как крыса за провод.
Алекс кивнул:
— Ассоциация дала ему третий уровень только за врождённую способность. Я слышал отчёты.
Макс помрачнел:
— Я тогда думал, что все будут на моей стороне.
Он играл грязно, а я честно бил в лицо.
Мне тогда не хватило одного удара.
Тишина повисла тяжёлой плитой.
— Думаешь, он мозг всей этой операции? — спросил Алекс.
— Нет.
— Но…
— Он слишком любит быть вторым номером, когда пахнет жареным.
Шин — это спусковой крючок, не стрелок.
Алекс задумался:
— Люди меняются.
Макс кивнул медленно:
— Поэтому его нельзя недооценивать.
Но и переоценивать — тоже херня.
Просто запомни: он хитрый… и совсем не слабый.
— Ты знаешь его способность?
— Нет, — тихо сказал Макс. — И это меня бесит больше всего.
Ветер усилился.
Они замолчали.
Город гудел где-то далеко внизу.
— Значит, ждём, — сказал Алекс.
— Да, — ответил Макс. — Оллин сам объявится. Он всегда так делает. Любит драму.
И в этот момент…
В кармане Алекса коротко завибрировал служебный коммуникатор.
Не вызов.
Не сообщение.
Сигнал тревожного алгоритма Ассоциации.
Красный уровень.
Источник — метро.
Но странность была в другом.
Система помечала событие не как атаку.
А как…
«Добровольный сбор носителей аномальной сигнатуры»
Макс медленно поднял голову.
— Это что за херня…
Экран мигнул.
И внизу появилось ещё одно поле:
Зафиксирована энергетическая подпись, частично совпадающая с профилем Макса Брайля
Тишина стала ледяной.
Алекс посмотрел на него:
— Ты же сейчас здесь…
Макс не ответил.
Потому что он уже чувствовал.
Где-то под городом
кто-то использовал его силу.
Конец 2 главы.