!!! ВНИМАНИЕ, ДАННАЯ ГЛАВА ПЕРЕВЕДЕНА С ПОМОЩЬЮ ГУГЛ ТРАНСЛЕЙТ!!!
Он не умер. В остальном он мало в чём был уверен, но он не умер. Смерть означала бы конец многому, он был уверен, поэтому боль, которую он чувствовал, означала, что он не умер. Хотя он не мог двигаться.
На него обрушился калейдоскоп образов. Темные места, холодные места — все двигалось и дергалось. Нет, это двигалось его собственное восприятие. Это беспорядочное движение было основной причиной его боли. Он попытался поднять руки, которых не чувствовал, и сложить ладони, которых у него не было, чтобы закрыть глаза, но отсутствие этих средств не давало ему передышки от туннелей и темноты, которая была недостаточно темной для его вкуса.
Две точки зрения казались более подходящими, чем остальные. Они находились на правильном расстоянии друг от друга и не выглядели расположенными в нескольких сантиметрах от поверхности. Однако из всех перспектив эта была самой неподвижной. Но когда она начинала двигаться, он понял, что находится в конце туннеля.
Что бы он ни рассматривал, ему не нравился этот свет. В поле зрения появилась зеленая чешуйчатая рука, которая на мгновение заслонила ему обзор, прежде чем он увидел самый большой кристалл, который когда-либо видел.
Что-то в этом кристалле казалось странным, но как он ни старался, не мог понять, что именно. Странным, однако, было не то, что он светился и буквально парил в воздухе. Он светился мягким розово-белым светом, который, как казалось, не раздражал существо, через которое он смотрел (а он понял, что смотрел через глаза существа).
Постепенно все начало проясняться, и, в сочетании с воспоминаниями, он понял, что происходит. Он был в игре. И все это было большой игрой! Игра в управление подземельем. Он решил, что, глядя глазами существа, он и есть это существо.
Вот бы ему только научиться поднимать руки.
Три дня он безуспешно пытался что-нибудь предпринять, прежде чем понял, что он точно не существо. Он понял, что прошло три дня, потому что свет снаружи постоянно менялся. Но, подобно младенцу, сжимающему ручку вокруг пальца родителя сразу после рождения, ему наконец удалось подтолкнуть существо.
"А? Что?" Глаза существа задвигались, когда оно заговорило, и повернулись к слишком яркому входу.
Движение и лёгкое затемнение привлекли его внимание, а также внимание существа, к входу в пещеру. Потребовалось несколько мгновений, чтобы очертания пещеры прояснились, и внутрь вошли три человека. Различные ракурсы позволили ему рассмотреть детали с разных сторон — некоторые из них перевёрнутые, — но он уже тренировался в рассматривании.
«Это всего лишь кобольд рабочий. Убей его, Уильям», — сказал один из людей, мужчина.
Он наблюдал, как второй из людей в кожаных доспехах потянулся через его плечо и приставил к нему стилизованную длинноствольную винтовку. Двигаться было невозможно — как и не смотреть, на винтовку. Громкий треск эхом разнесся по пещере.
Две точки света, два его взгляда на мир, исчезли.
«Хорошо, Пен, иди и посмотри, есть ли что-нибудь в этой бесполезной дыре». Это снова был первый говорящий. Когда третий человек подбежал вперед, он кивнул второму, который начал перезаряжать оружие. «Эта хрень, должно быть, здесь недолго, раз только что получила первого рабочего».
Третий человек, судя по форме его странных глаз, женщина, подошла к тому, кого он теперь понял, что это он . Сердце подземелья. Он был не кобольдом — он был подземельем!
Ее руки скользили по рукояткам ножей, по одному на каждом бедре, и она сначала присела, чтобы осмотреть кобольда. «Прямо в голову. По крайней мере, он быстро это сделал. Уильям не славится добротой».
Встав, женщина повернулась к своим спутницам. «Оно мертво. Отличный выстрел, Уильям. Ты когда-нибудь промахиваешься?»
«Ты знаешь лучше всех, Пен». Первый мужчина спустился по туннелю к сердцу. В руке у него была полоска бумаги. «Он когда-нибудь попадал в тебя, когда ты атаковала ту же цель?»
Он видел, как взгляд женщины был прикован к листку бумаги в руке первого мужчины, и как ее глаза поднялись от него и сфокусировались на Уильяме. "Нет…"
«Все бывает в первый раз».
Он мысленно закричал, не в силах издать ни звука, наблюдая за своим вторым в жизни убийством. Он ничего не мог сделать, кроме как смотреть, как кровь растекается по нижней части туловища Пен. Пуля, как он видел, прошла насквозь и вышла из-за спины.
«Ты не поняла, Пен. Ты заставила нас отказаться от стольких работ — работ, которые сделали бы нас достаточно богатыми, чтобы никогда не ездить в эту убогую маленькую деревню, которая едва ли достаточно велика, чтобы там создать свой первый дандж!!»
«Все те разы, когда твоя чертова совесть мешала нам получать зарплату… Ты должна был это предвидеть».
Подойдя и перезарядив оружие, Уильям покачал головой. «Извини, Пен. У нас были хорошие времена, но ты же знаешь правила — деньги на первом месте».
Пен упала на колени, прикрыв одной рукой живот, а другой потянулась к рюкзаку.
«Зелья? Я заменил их подкрашенной водой по дороге сюда. Твой талисман?» Первый мужчина скомкал бумагу в руке. «Это подземелье в конце концов само разберётся. Кто знает, может, через несколько лет его даже стоит будет ограбить, но, Пен, ты станешь его первой добычей».
«Разве это не будет честью, Пен? В подземельях почти никто не умирает. Они заходят, получают ранения или их просто избивают, их талисман вытаскивает их в безопасное место, и они возвращаются. Клянусь Бездной, я знаю, у тебя есть стандартная страховка на этот случай». Закончив перезарядку, Уильям направил винтовку в голову Пен. «Но не в этот раз».
«Не трать выстрел, Уильям. Она быстро истекает кровью — ты попал в что-то важное. Пока, Пен. Когда-то была чертовски быстра, но сегодня… просто немного медлительна». Обернувшись, первый мужчина направился по туннелю и вышел наружу, вскоре за ним последовал Уильям.
Рыдания. Он услышал рыдания. «Пошёл ты нахуй, Питер! Пошёл ты нахуй, Уильям, я…» Рыдания переросли в крик агонии. «ПОШЁЛ НАХУЙ ВЕСЬ ЭТОТ ГРЁБАННЫЙ МИР!». Она перевела дыхание, повернула голову и посмотрела на сердце — на него. «Значит, остались только ты и я».
Он наблюдал, как она приближается к сердцу, оставляя за собой кровавый след. Она подошла к нему и подняла руку, покрытую кровью, к огромному кристаллу. «Пожалуйста, я не знаю, слышишь ли ты меня или понимаешь ли вообще, что я говорю, но если эти ублюдки вернутся — убей их. Используй меня как еду, используй мое оружие, используй любое снаряжение, которое эти ублюдки не украли, и убей их».
Она умолял: хоть что-нибудь, что угодно. Окровавленный отпечаток руки Пен на сердце подземелья, казалось, пульсировал, когда он мысленно искал способ взять под контроль подземелье.
Принять добровольную жертву? [Осталось 30 секунд]
Принятие просителя при наличии соответствующего медиума может позволить интегрировать его в подземелье.
Да/Нет
Это было красиво оформленное текстовое поле, но это было всего лишь текстовое поле. Внизу у него было две кнопки и таймер, отсчитывающий время. Он снова и снова перечитывал содержимое поля, пытаясь убедиться, что оно означает именно то, что он подумал.
Единственное, что ему ещё удалось сделать, это тыкать во что-нибудь. Поэтому, когда оставалось 5 секунд, он ткнул в «Да» .
Пенелопа почувствовала, как её мучения усилились, когда поток розовой энергии вырвался из сердца подземелья, пронзил окровавленный отпечаток её ладони и вонзился в неё. Она кричала всё громче и громче, её тело извивалось, каждая мышца, кость и сухожилие разрывались и снова приходили в норму. Даже кожа начала слезать с неё.
"Ты в порядке?"
Слова звучали громко в голове Пенелопы, но она скорее чувствовала их , чем слышала .
"Арр?"
Звук, вырвавшийся из её рта, был странным и казался неправильным. Она подняла взгляд на сердце подземелья, её глаза видели в темноте, как никогда прежде, и попыталась снова.
"Граар?"
«Я не думаю, что понимаю кобольдов. Можешь попробовать говорить на… э-э… человеческом языке?»
Закатив глаза, Пенелопа хотела крикнуть ему, что она определённо и абсолютно точно пытается говорить на общем языке, но это было трудно, потому что рты кобольдов для этого не предназначены. И тут её мозг закричал, потому что она точно понял, что с ней не так. Взглянув вниз, она увидела испорченные кожаные доспехи, обёрнутые вокруг маленького тела кобольда. Её тела.
Однако паниковать было не время. Пенелопа закрыла глаза и сосредоточилась на том, чтобы уравновесить себя. Она снова опустила голову и посмотрела на землю. Ее пояс с оружием лежал на земле. Подняв его, она поняла, как сильно уменьшилась. Ее рост, который раньше составлял почти полтора метра, теперь, по ее оценке, был примерно вдвое меньше. Перекинув пояс через плечо, она постаралась не обращать внимания на когтистые зеленые руки, которыми она управляла, и вместо этого убедилась, что ее ножи надежно закреплены.
"Неразговорчивая? Я тебя не виню. Что, черт возьми, с тобой случилось?"
Обернувшись, чтобы взглянуть на сердце подземелья, Пенелопа поняла, что именно говорило ей в голову. Она начала с ругательств. Её рот по-прежнему не отличался красноречием, но шипение, плевки и рычание, которые ей удавалось произносить, приносили больше облегчения, чем рассказ кому-либо о произошедшем. Наконец, уперев когти в бока, она сердито посмотрела на сердце.
«Ты умирала. Я не знал, что еще делать. Я просто изо всех сил пытался найти способ тебя спасти. Я… я не хотел превратить тебя в кобольда».
Она удивленно моргнула, услышав искреннюю тревогу в его внутреннем голосе. После всего, что только что произошло, она не могла винить сердце. Она знала, что Уильям и Питер просто нашли бы другое удобное место, чтобы убить ее.
В этот момент Пенелопа осознала свои последние слова. Она умоляла сердце о помощи, и оно пошло еще дальше. Оно не просто использовало ее тело в пищу, оно дало ей вторую жизнь — новую жизнь. Немного пошатываясь, пытаясь впервые встать на новые ноги, Пенелопа приблизилась к сердцу и не остановилась, пока не прижалась к нему и крепко не обняла.
Без слов она надеялась, что её действия смогут заверить сердце подземелья в том, что она ценит его усилия и попытку спасти ей жизнь.
Узнав о расположенной неподалеку подземелье, жители города запланировали праздник. Грязные переулки оживились, и жизнь забурлила на вымощенной главной улице. На каждой кухне кипела работа: готовили, пекли и готовились к предстоящей ночи.
Однако, пока шел день, трое человек сидели за небольшим столиком в отдельном зале местной таверны. Бролли Виндчим, Кристин Селлсвелл и Говард Тейлор улыбались.
«Мы это сделали». — сказала Кристин. «К нам дважды в месяц прибывают торговые караваны».
«Мои торговцы планируют расширить ассортимент, включив в него более изысканные товары. Сталь и олово – это еще не предел». Говард, как и Кристин, говорил оптимистичным тоном. «Бролли?»
«Мы немного отстаём с фортом. Нам понадобятся пограничные стены для города и больше охраны, но, имея хотя бы одно подземелье, мы можем ожидать прибытия искателей приключений с караванами». Бролли усмехнулся своим двум соруководителям. «И у нас ведь есть деньги, чтобы платить за охрану».
«Опять повышение налогов? Ты нас задушишь, Бролли», — сказала Кристин, понимая, что у нее больше всего шансов убедить капитана охраны попробовать что-нибудь другое.
Говард лишь рассмеялся, глядя на кислые лица обоих своих соруководителей города. «Вы не понимаете. К нам будут приезжать искатели приключений. Нам повезет, если мы сможем изготовить достаточно талисманов, чтобы справиться с наплывом, не говоря уже о спросе на лечебные зелья и другое снаряжение. Думаю, нам придется позвать сюда брата Руперта».
«Думаешь, этот хитрый священник пустит нас в свою казну?» — спросил Бролли.
«Он сделает это, если захочет, чтобы мои караваны доставили ему припасы. Одна-две неудачные доставки должны привести к тому, что у него начнут заканчиваться благовония, святое вино и терпение». Блеск в глазах Кристины дал понять обоим её соруководителям, что они ни в коем случае не хотели обидеть эту женщину.
«Если он откажется, мы всегда можем поискать другого священника и организовать новую церковь в городе». Говард полез в карман и вытащил небольшую бухгалтерскую книгу. «Моя кузина — священница в ордене Сестер Благодати, так что мы могли бы найти гораздо более охотно согласившуюся жрицу, которая бы снизила цены по сравнению с Рупертом, в течение двух недель».
Кристин сделала паузу и слегка наклонила голову в сторону. «Сестры Благодати? Разве это не секта, занимающаяся вопросами плодородия ?» Услышав кивок Говарда, она хихикнула. «Я бы, по крайней мере, заплатила за святилище. Поговори с твоей кузиной, я поговорю с Рупертом. Подстраховаться не помешает».
«Кристина, у тебя фертильность? Наконец-то собираешься остепениться?» — спросил Бролли.
«Чем больше людей в городе, тем больше торговли товарами, сэр рыцарь. Чем больше товаров для торговли, тем больше золота, и тем больше финансирования вы получаете. Благословение бога плодородия было бы гораздо лучше, чем бездна огня и серы, которыми нас кормит Руперт».
Все трое замолчали, когда по комнате разнеслось тихое гудение.
«Оно просыпается?» — спросила Кристин.
«Конечно, оно просыпается. Подземелье здесь». Бролли протянул руку и положил её ладонью вниз на середину стола.
Протянув руку одновременно с Кристин, Говард улыбнулся и попытался сдержать своё волнение.
«В Нортридж».