Меня зовут Хаято Исикава.
Если бы кто-нибудь спросил меня тем утром, чего я хочу от жизни, я бы вряд ли смог ответить сразу. Не потому что не знал. Наоборот, я слишком хорошо это знал. Проблема была в том, что мои желания плохо сочетались с реальностью.
За окном автобуса медленно проплывали осенние поля. Низкие серые облака закрывали большую часть неба, а где-то вдали между холмами иногда мелькала полоска моря. Автобус слегка покачивался на поворотах, двигатель ровно гудел, а вокруг стоял привычный шум одноклассников. Кто-то спал, кто-то слушал музыку, кто-то спорил, кто-то смеялся так громко, будто хотел перекричать дорогу.
Обычная школьная экскурсия. Обычный день. Обычная жизнь.
Наверное.
Я сидел у окна и смотрел наружу, почти не участвуя в разговорах. Так было всегда. Не потому что я не любил людей. Просто большую часть времени мне было интереснее наблюдать за ними, чем говорить самому.
Меня нельзя было назвать популярным, но и изгоем я тоже не был. Для большинства класса я оставался тем самым странным парнем, который вместо бейсбола мог часами читать про строительство римских дорог, средневековые крепости или организацию снабжения армий. Когда другие обсуждали музыку, сериалы или университеты, я мог внезапно задуматься о том, почему одни государства живут столетиями, а другие разваливаются за несколько лет.
Наверное, именно поэтому некоторые считали меня чудаком.
И, если честно, они были не так уж неправы.
Сколько я себя помнил, меня всегда интересовали вещи, которые обычно не интересуют семнадцатилетних подростков. История, инженерия, экономика, логистика, развитие цивилизаций, причины войн, причины мира, причины богатства и причины упадка. Меня интересовали не герои. Меня интересовали системы. Потому что любой герой рано или поздно умирает, а дороги, законы, склады, школы и города могут жить сотни лет.
Иногда я ловил себя на мысли, что родился не в ту эпоху. Или наоборот — слишком поздно. Я часто представлял странный вопрос: что будет, если обычного человека отправить в другой мир? Не героя, не избранного, не великого воина, а просто человека. Сколько он продержится? День? Неделю? Месяц? Сможет ли он вообще построить хоть что-нибудь? Или погибнет ещё до того, как найдёт чистую воду?
Конечно, это были фантазии. Красивые, удобные фантазии. Потому что реальность выглядела намного скучнее. Через несколько месяцев выпуск, потом университет, потом работа, потом ещё работа, а затем ещё больше работы. Обычная жизнь, как у миллионов людей до меня.
Я машинально поправил лямку рюкзака, лежавшего у ног. Внутри находились вещи, над которыми многие посмеялись бы: маленькая аптечка, мультитул, зажигалка, фонарик, блокнот, карандаш, тонкий моток паракорда, компас, металлическая кружка, бутылка воды и несколько батончиков. Не потому что я ждал конца света. Просто мне нравилось быть готовым к неожиданностям.
Однажды Дайсукэ Сайто сказал, что я похож на человека, который ждёт зомби-апокалипсис.
Я ответил, что катастрофы редко предупреждают заранее.
Он смеялся над этим ещё несколько дней.
Тогда это казалось просто шуткой.
Исикава, ты опять завис?
Я повернул голову.
Через проход на меня смотрел Дайсукэ. Высокий, широкоплечий, громкий. Он был из тех людей, за которыми другие идут почти автоматически. Не потому что он умнее всех или лучше всех, а потому что рядом с ним всем казалось, что кто-то уже взял ситуацию под контроль.
Думаю, - ответил я.
Это опасно. Особенно для тебя.
Рядом с ним фыркнул Такуми Курода.
Он, наверное, уже планирует, как построит империю из школьных стульев и рисовых шариков.
Несколько человек засмеялись.
Я пожал плечами.
Из рисовых шариков империю не построишь. Слишком плохая долговременная сохранность припасов.
Смех стал громче.
Видишь? - Дайсукэ ткнул в мою сторону пальцем. - Вот поэтому ты странный.
Зато полезный, если начнётся голод.
Если начнётся голод, я первым съем твой рюкзак.
Он несъедобный.
Тогда тебя.
Плохая идея. Мало калорий.
Даже Аяка Мори, сидевшая рядом со мной, тихо усмехнулась, не отрывая взгляда от электронной книги.
Я посмотрел на неё.
Что?
Ничего, - сказала она. - Просто иногда ты отвечаешь так серьёзно, что становится ещё смешнее.
Я стараюсь.
Это заметно.
Аяка снова опустила взгляд к экрану, но уголки её губ всё ещё были чуть приподняты. Она была одной из немногих, кто разговаривал со мной спокойно, без попыток доказать, что я странный, скучный или слишком много думаю. Возможно, потому что сама тоже любила больше наблюдать, чем шуметь.
Впереди, у микрофона, Фудзимото-сэнсэй продолжал рассказывать про крепость, куда мы ехали. Это был невысокий мужчина лет пятидесяти с усталым лицом и голосом человека, который привык объяснять одно и то же ученикам, не желающим слушать.
Эта крепость была построена не просто как военный объект, - говорил он. - Она контролировала бухту, торговую дорогу и несколько прибрежных поселений. В те времена тот, кто контролировал порт, контролировал не только корабли, но и соль, железо, рис, дерево, налоги и людей.
Я невольно прислушался внимательнее.
Вот это уже было интересно.
Крепость — это не просто стены. Это склад, гарнизон, администрация, символ власти и узел снабжения. Люди любят говорить о мечах и пушках, но войны чаще выигрывает тот, у кого есть зерно, дороги, кузницы и учёт. Даже самый храбрый солдат становится бесполезен, если его нечем кормить.
Скучно, - пробормотал кто-то сзади.
Тебе всё скучно, - ответила Мисаки Фудзимото.
Потому что это правда скучно.
Ты просто не умеешь слушать.
А ты просто любишь делать вид, что умная.
А ты даже вид не делаешь.
По салону прошёл новый смешок.
Я снова посмотрел в окно. За стеклом море на мгновение исчезло за холмами, и дорога пошла между тёмными деревьями. Небо стало ниже, облака плотнее. Воздух снаружи казался холодным и влажным, хотя внутри автобуса было тепло.
В тот момент всё ещё было нормально.
Именно это потом пугало меня сильнее всего.
Никаких предупреждений. Никакой музыки судьбы. Никакого ощущения, что вот-вот начнётся другая жизнь. Мы просто ехали на экскурсию. Кто-то ел сладости, кто-то спорил, кто-то дремал, кто-то листал телефон. Обычный класс, обычный автобус, обычная дорога.
А потом впереди появился туман.
Сначала я не придал этому значения. Осенью возле побережья туман был обычным делом. Но через несколько секунд понял, что с ним что-то не так. Он не стелился по земле, не двигался между деревьями и не растворялся в воздухе. Он стоял прямо поперёк дороги, плотный и белый, словно стена.
Водитель сбавил скорость.
Фудзимото-сэнсэй замолчал на середине фразы.
Что это? - спросила Аяка.
Я не ответил.
Туман приближался. Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее мне хотелось сказать водителю остановиться. Это чувство было глупым, необъяснимым и почти детским, но оно росло с каждой секундой. Внутри что-то сжималось, будто тело поняло опасность раньше разума.
Эй, красиво же, - сказал Такуми и поднял телефон. - Сейчас сниму.
Сядь нормально, - буркнул Накамура-сэнсэй с переднего сиденья.
Автобус въехал в туман.
В тот же миг исчез звук.
Не стал тише.
Не заглох.
Именно исчез.
Я больше не слышал двигатель, голоса, дыхание, шорох одежды, даже собственное сердце. Мир стал белым и абсолютно беззвучным. На одну бесконечную секунду мне показалось, что у меня нет тела. Я не чувствовал рук, ног, сиденья, ремня рюкзака у щиколотки. Не чувствовал ничего.
Потом пришло падение.
Я не видел, куда падаю. Не понимал, падаю ли вообще. Но живот ушёл куда-то вверх, а сознание сжалось до одной-единственной мысли.
«Нет».
После этого всё стало чёрным.
Когда я снова начал что-то чувствовать, первым вернулся запах. Влажная земля, гниющая древесина, трава, тёплая листва и что-то тяжёлое, сладковатое, незнакомое. Затем пришла жара. Липкая, густая, почти удушающая. Она обволакивала лицо, шею, руки и мгновенно пропитала рубашку потом.
Я открыл глаза.
Надо мной были деревья.
Не японские сосны. Не клёны. Не аккуратные посадки вдоль дороги. Огромные чужие деревья с широкими листьями, лианами и тёмными влажными стволами. Между кронами пробивался яркий свет, слишком сильный для того серого дня, который остался где-то позади.
Я лежал на земле.
Некоторое время я просто смотрел вверх и не двигался. Мысли не складывались. В голове было пусто, как после сильного удара. Потом я резко сел, и мир качнулся. Перед глазами потемнело, в висках застучало, желудок неприятно сжался.
Что...
Голос прозвучал хрипло и чуждо.
Я огляделся.
Дороги не было.
Автобуса не было.
Одноклассников не было.
Вокруг стоял лес. Нет, не лес. Джунгли. Густые, влажные, зелёные, живые. Где-то трещали насекомые. Вдалеке кричала птица или животное, звук был резким и неприятным. Под ладонями чувствовалась мокрая земля.
Я медленно поднялся на ноги.
Колени дрожали.
Нет... - прошептал я. - Нет, нет, нет...
Это должно было быть сном. Галлюцинацией. Последствием аварии. Чем угодно, кроме реальности. Но запахи были слишком настоящими. Жара была слишком настоящей. Боль в локте, где кожа содралась о камень, тоже была настоящей.
Рядом, в траве, лежал мой рюкзак.
Я почти бросился к нему. Схватил, прижал к себе, будто это могло защитить меня от происходящего. Потом заставил себя открыть молнию и проверить содержимое. Фонарик. Аптечка. Зажигалка. Мультитул. Блокнот. Компас. Бутылка воды. Батончики. Всё было на месте.
Телефон тоже оказался в кармане.
Экран включился.
14:17.
Сети не было.
Я смотрел на пустой значок связи дольше, чем нужно. Глупо, но какая-то часть меня всё ещё ожидала увидеть название оператора, карту, сообщение, что автобус попал в аварию, что спасатели уже едут, что всё можно объяснить.
Ничего.
Только пустота.
Я опустил телефон и попытался вдохнуть ровнее.
«Сначала проверить себя».
Эта мысль пришла не сразу. Она всплыла из памяти, как обломок чего-то знакомого. Проверить травмы. Проверить вещи. Определить угрозы. Найти людей. Найти воду. Не паниковать.
Очень смешно.
Не паниковать.
Я едва не рассмеялся, но смех застрял в горле.
Эй! - крикнул я.
Голос ушёл между деревьев и растворился в зелёной гуще.
Я подождал.
Ничего.
Эй! Кто-нибудь слышит?!
На этот раз я кричал громче.
Снова тишина.
Только насекомые.
Только листья.
Только чужой мир.
Я почувствовал, как внутри поднимается страх. Не красивый книжный страх, а грязный и холодный, заставляющий живот сжиматься, а мысли путаться. Если меня перенесло сюда одного, значит, остальные могли оказаться где угодно. В нескольких метрах. В километре. Ранеными. Без сознания. В воде. В овраге. Среди животных.
Или их вообще не перенесло.
Эта мысль оказалась хуже остальных.
Я сделал шаг, потом второй. Осмотрел землю. Возле места, где я очнулся, трава была примята, несколько веток сломаны. Следов автобуса не было. Никакого металла, стекла, резины, сидений, сумок, разбросанных вещей. Ничего. Только я и то, что было при мне.
Значит, перенесло не автобус.
Людей.
Если это вообще можно было назвать переносом.
Я сжал ремень рюкзака так сильно, что заболели пальцы.
Аяка! - крикнул я. - Дайсукэ! Кэнта! Кто-нибудь!
Ответа не было.
Я хотел пойти вперёд, но остановился. В джунглях нельзя просто идти куда попало. Это я знал хотя бы теоретически. Потеряешь направление — и всё. Даже в обычном лесу человек может ходить кругами, а здесь видимость была метров двадцать, не больше. Каждый куст, каждый ствол, каждая лиана выглядели одинаково.
Я достал блокнот, вырвал лист и привязал его к ветке на уровне глаз. Потом сделал стрелку карандашом на коре ближайшего дерева. Глупо. Примитивно. Но лучше, чем ничего.
После этого снова закричал.
Эй! Отзовитесь!
На этот раз мне показалось, что где-то далеко справа послышался звук.
Я замер.
Сначала решил, что ошибся. Сердце билось так громко, что мешало слушать. Я задержал дыхание.
И тогда услышал снова.
Слабый крик.
Человеческий.
Далёкий.
Испуганный.
Я резко повернулся в ту сторону.
Я здесь! - закричал я. - Кричи ещё раз!
Ответ пришёл не сразу.
Потом где-то за деревьями снова раздалось:
Помогите!
Голос был женский.
Я не понял чей.
Но это уже было неважно.
Кто-то был жив.
Я поправил рюкзак, достал мультитул, раскрыл маленькое лезвие и сделал первый шаг в сторону крика.
Только тогда, пробираясь через влажные листья и цепкие ветки, я по-настоящему понял: фантазия закончилась.
Теперь начиналась реальность.