Тело старика Шэня всё ещё преграждало порог.
Мин Чжихэ не шевелился. Не потому, что не хотел, – просто не мог. Плашка баллов трижды вибрировала, и на миниатюрном дисплее с внутренней стороны запястья вспыхнула строчка красного текста:
Текущие баллы: -100.
Не прошло и десяти секунд, как сняли ещё сотню.
Он уставился на эти цифры, сжав челюсти до боли в коренных зубах. Плашка никогда не списывала баллы дважды подряд в течение двенадцати часов – даже при нарушении правил полагался двадцатичетырёхчасовой буфер. Но теперь старик Шэнь мертв на пороге, список зажат в кулаке, а баллы утекают, словно прорвало плотину.
Снаружи послышались шаги.
Совсем не такие, как у жильцов. Бионики на шахте Сихэ ступали с легким механическим гудением, а шаги синтетиков звучали тяжелее, оставляя на полу мелкие вмятины. Но этот звук был слишком легким, слишком размеренным – словно откалиброванный метроном.
Линь Ду.
Мин Чжихэ рывком ухватил старика Шэня за воротник и втащил тело внутрь. Список полетел под отворот куртки, и едва пальцы коснулись бумаги – острая боль брызнула из кончиков, прошибла руку до шейных позвонков и взорвалась белым шумом прямо в черепной коробке.
Автоматически активировалась трансформация боли.
Поле зрения раскололось на три осколка:
Первый: живой старик Шэнь стоит на краю бездонного ствола шахты и шевелит губами, выговаривая цепочку номеров.
Второй: та же шахта, но под гладью воды что-то отвечает на эту комбинацию. Не голос – структурированная вибрация, похожая на азбуку Морзе, только с плотностью в сотню раз выше.
Третий: лицо Линь Ду. Молодое, суровое, перед экраном терминала, а палец завис над клавишей подтверждения «Стереть память».
Все три картинки ворвались в мозг одновременно, и у Мин Чжихэ подкосились колени, он рухнул на одно колено. Когда правая рука уперлась в пол, ладонь ощутила сырость и холод – это проступила влага с одежды старика Шэня. От воды несло смесью ржавчины и водорослей; она напоминала не водопроводную, а ту, что очень долго где-то отлёживалась.
Шахтная вода.
Или, если точнее, вода из древнего колодца.
Боль не утихала. Три видения начали накладываться друг на друга, и порядковый номер звучал всё отчётливей, грозя превратиться из зрительного образа в реальный звук – и тут в дверь постучали.
Три раза. Точно в такт метроному.
─ Мин Чжихэ.
Голос Линь Ду донёсся из-за металлической двери. Сквозь полотно он звучал так, будто исполнитель зачитывал рядовой отчёт: ─ Центр содержания аномалий зафиксировал предупреждение об аномальных колебаниях баллов. Твоя плашка списала сто очков за сорок три секунды. Согласно седьмой статье Правил управления сообществом, открой дверь для проверки.
Сорок три секунды. Он подсчитал точнее, чем сам Мин Чжихэ.
Мин Чжихэ поднялся, опираясь на косяк, затащил тело старика Шэня в ванную и задернул непромокаемую занавеску. На дверной ручке остался влажный след от его руки; бросив на него взгляд, он понял, что времени вытирать нет.
Дверь приоткрылась.
В коридоре стоял Линь Ду в серебристо-серой форме исполнителя Центра содержания аномалий, с терминалом мониторинга баллов на левой стороне груди. Позади него застыли два синтетика – в матово-черных корпусах шахтной модификации, со встроенными в предплечья электрошоковыми щупами в режиме готовности.
─ Поздний визит, ─ Линь Ду слегка склонил голову, переводя взгляд поверх плеча Мин Чжихэ вглубь комнаты. ─ Данные твоей плашки аномальны, требуется полевая калибровка. Прошу посодействовать.
─ Насколько же они аномальны?
─ Повторные списания, интервал короче нормы. ─ Линь Ду уже переступил порог, синтетики двинулись следом по обе стороны от него; один из них сразу направился к пульту управления, вставил металличесий палец в порт данных и принялся считывать историю энергопотребления комнаты. ─ У тебя за двенадцать часов произошло два списания общей сложностью в двести очков, точки списания соответствуют…
Он сделал паузу, повернул голову и посмотрел на Мин Чжихэ.
─ …времени подтверждения смерти Шэнь Хэмина и моменту три минуты назад.
Мин Чжихэ промолчал.