Когда двери гостевых покоев закрылись за Цицианом, Найсия сразу же принялась осматривать комнату. Её белые глаза скользили по стенам, карнизам, мебели — она искала то, что могло бы скрывать подслушивающие устройства или магические ловушки. Рори, уставший с дороги, опустился на кушетку у окна и с наслаждением вдохнул воздух, который здесь был свежее, чем на улице.
— Найсия, ты чего? — спросил он, заметив её настороженность. — Мы же в гостях.
— Вот именно, — буркнула она, проводя рукой по карнизу. — В гостях. У людей, которые в прошлый раз пытались нас вырезать. Я хочу убедиться, что в этой комнате нет «сюрпризов».
— Думаешь, они нас хотят убить? — Рори побледнел, но не столько от страха, сколько от усталости.
— Я думаю, они хотят что-то получить. А это не всегда одно и то же. — Найсия закончила осмотр и села напротив него. — Ладно, пока чисто. Но это не значит, что мы можем расслабляться.
Рори кивнул и откинулся на подушки. Он чувствовал, как болезнь снова напоминает о себе — каждый вдох давался с трудом, и в груди что-то свистело. Он закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание.
— Знаешь, — сказал он тихо, — я думал, что Хольсбург будет красивее. Не пойми меня неправильно, он красивый. Но здесь… как-то холодно. Не по-погодному, а по-человечески. Люди смотрят, но словно сквозь тебя.
— Это Икассия, — Найсия пожала плечами. — Здесь порядок — превыше всего. А люди — это просто его часть часть. Ты для них — гость, которого надо принять по правилам. Но я думаю не более того.
Она хотела сказать что-то ещё, но дверь вдруг отворилась, и вошёл Цициан с подносом, на котором стояли кувшин с водой, две чаши и нарезанные фрукты и ягоды.
— Прошу простить за вторжение, — сказал он своим скрипучим голосом. — Её величество распорядилась подать вам освежающий напиток. Надеюсь, вы не откажетесь.
— Спасибо, — Рори взял чашу, но пить не стал — ждал, пока Найсия проверит.
Воительница взяла кувшин, понюхала, сделала крошечный глоток, подержала во рту и только потом кивнула:
— Вода. Чистая. Без примесей.
Рори с облегчением выпил, чувствуя, как прохлада разливается по телу.
— Мы можем ненадолго прилечь? — спросил он у Цициана. — Дорога была долгой.
— Конечно, ваше высочество. Я распоряжусь, чтобы вас не беспокоили до аудиенции. — Цициан поклонился и вышел, бесшумно закрыв дверь.
Найсия подождала, пока его шаги стихнут в коридоре, и только тогда села на стул у двери, положив меч на колени.
— Отдыхай, Рори. Я покараулю.
— Ты всегда на страже, — улыбнулся он, закрывая глаза.
— Это моя работа.
Она смотрела, как он погружается в сон, и думала о том, как странно устроена судьба. Когда-то она потеряла своих детей, а теперь охраняла чужого — но такого родного, что сердце сжималось при мысли о том, что с ним может что-то случиться. Она не знала, что в этот самый момент в другом крыле дворца двое мужчин обсуждали её смерть.
Разговор у фонтана
Шум воды из высокого мраморного фонтана почти полностью заглушал голоса. Миран стоял у края чаши, задумчиво глядя на струи, пробивающиеся сквозь солнечные лучи. Элиан стоял чуть позади, опустив голову — он чувствовал, что сейчас будет не самый приятный разговор.
— Почему «Белая волчица» ещё дышит и, более того, ошивается около отпрыска Энри? — спросил Миран, не оборачиваясь.
Элиан вздрогнул. Этот вопрос он ожидал, но всё равно не был готов к нему.
— Ваше благородие, проблема в том, что она ошивается рядом с ним. Изначально планировалось, что с принцем поедет обычный рядовой солдат. Но не она.
— Она — заноза, — Миран наконец повернулся, и в его голубых глазах сверкнула сталь. — Пока она рядом, наш план под угрозой. Что с остальными солдатами?
— Всё по плану, — Элиан сглотнул, стараясь не показывать волнения. — Они распределены по другим гостиницам. Через три дня, когда мы будем на полпути к…
— Меняем план, — перебил Миран. — Три дня — это слишком долго. «Белая волчица» — не глупая женщина. Она начнёт что-то подозревать раньше.
Элиан поднял голову, стараясь не выдать тревоги:
— Тогда что вы предлагаете, ваше благородие?
Миран помолчал, глядя на отражения облаков в воде фонтана. Когда он заговорил, его голос был тихим, но каждое слово звучало как приговор.
— Афирдцы сильны, когда они вместе. Они буквально обучаются, сражаясь плечом к плечу. Но поодиночке они — крупная добыча для колонии муравьёв. Перебить по одному. Любыми способами. Тела сжечь, спрятать, закопать. А волчице доложить, что они отправлены домой.
Элиан почувствовал, как у него похолодели руки. Он знал, что Миран жесток, но чтобы настолько…
— А вы уверены, что этот план сработает? Она не так глупа, как вы думаете. Она — афирдская героиня, ветеран Чёрной горы. Она почует ложь за километр.
— Поверит, — отрезал Миран. — Ты думаешь, я не знаю, кто она? — Он усмехнулся. — Согласно икассийским законам, армия соседней страны с гуманитарной миссией может находиться на нашей территории от трёх до семи суток. Вы ехали шесть. Так что завтра — последний день. Наш план начнёт действовать. До тех пор пусть думают, что они на отдыхе.
— И всё же, — Элиан сделал шаг вперёд, — это дурная затея. Белая волчица с лёгкостью пронюхает, что всё слишком гладко.
— Элиан, — голос Мирана стал ледяным. — Повторяю ещё раз. Понял?
— Но ведь… — попытался возразить лекарь.
— Элиан. Не заставляй меня повторять трижды.
Элиан опустил голову, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Он не хотел этого. Он был учёным, лекарем, а не палачом. Но приказ есть приказ.
— Да… — сказал он глухо. — Я всё понял, ваше благородие.
— Свободен, — Миран отвернулся к фонтану. — В тринадцать часов прибыть в кабинет к матушке.
Элиан поклонился и быстро ушёл, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он не знал, как ему жить с этим. Но выбора не было.
Когда Цициан провёл их в отведённые покои, Найсия сразу же почувствовала неладное. Воздух в комнате был тяжёлым, пыльным. Она заметила тонкий слой пыли на книжных полках и на карнизе, хотя всё остальное выглядело ухоженным. Рори, войдя в комнату, сделал несколько шагов и закашлялся — сначала тихо, потом всё громче, переходя в хриплый, надрывный кашель, от которого у него потемнело в глазах.
Найсия подхватила его под руку, чувствуя, как он обмякает.
— Рори! Рори, держись!
Она обернулась к Цициану, и в её голосе звенела сталь:
— Старик! Быстро убрать из комнаты всю пыль! И отнести принца в коридор! Я сейчас прибегу!
Цициан, обычно невозмутимый, на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки.
— Всенепременно, госпожа Белая волчица!
— А ты, — Найсия уже выбегала в коридор, — скажи своему хозяину, что я ищу того проклятого лекаря!
Она неслась по коридорам дворца, лавируя между слугами и горничными. Элиан! Где же этот чёртов Элиан?!
— Козёл фармацевт! — кричала она на бегу. — Когда он нужен — его нет! Найду — придушу!
Но клерика нигде не было. Она выбежала во двор, опросила нескольких слуг, даже выскочила на улицу, но никто не видел Элиана. Он словно растворился в воздухе.
Найсия почувствовала, как паника начинает заливать разум. Рори, её Рори, задыхался, а она не могла найти лекаря. Она рванула обратно во дворец, не разбирая дороги, и случайно забрела в незнакомое крыло. Там, в конце длинного коридора, она увидела их.
Элиан стоял рядом с Цицианом, и оба смотрели на женщину, сидевшую на полу. Она была блондинкой с длинными волнистыми волосами, собранными в свободный хвост, в красном королевском костюме с золотыми галунами. На голове — серебряная диадема с голубыми камнями. Она сидела, скрестив ноги, и держала на коленях Рори, прижимая два пальца к его губам. Из его рта исходил лёгкий ветерок, уносящий пыль, которая успела попасть в лёгкие.
Найсия застыла. Её рука автоматически легла на рукоять меча, но она не вытаскивала его. Она подошла ближе, стараясь ступать бесшумно, и увидела лицо незнакомки — молодое, идеально гладкое, с карими глазами, которые смотрели спокойно и уверенно.
Закончив, женщина убрала руку, и Рори закашлялся — но уже легче, не так надрывно. Найсия подбежала к нему, упала на колени, прижимая его к себе.
— Рори! Живой… ты живой…
— Здравствуй, Белая волчица, — раздался спокойный, чуть хрипловатый женский голос. — Не волнуйся. Это Fitro du Nanando. Один из первородных даров. Главное — дать ему отдых. Нашу встречу я перенесу на восемнадцать часов.
Найсия подняла голову и наконец узнала её. Красный костюм, диадема, карие глаза. Она видела этот портрет на монетах.
— Спасибо… — выдохнула она, склоняя голову. — Ваше благородное величество Агия…
Императрица поднялась с лёгкостью, удивительной для её возраста, и отряхнула платье.
— Это пустяк, — ответила она. — Мне важно поддерживать репутацию в глазах гостей. Тем более что бы сказал Энри, узнав, что его дорогой сын буквально задохнулся в одной из моих покоев? — Она повернулась к Цициану. — Цициан!
— Слушаю, ваше величество.
— Лишить горничных, отвечающих за это крыло, половины жалования. Их предупреждали, что к нам прибывают гости. И прибраться заново — чтобы ни одной пылинки.
— Слушаю и повинуюсь, — Цициан поклонился и повернулся к Найсии. — Госпожа Белая волчица, прошу прощения за халатность моих подопечных. Благо, что рядом оказалась её величество и Элиан. Неизвестно, что бы произошло…
Найсия молчала. Она стояла, прижимая к себе Рори, и её взгляд был прикован сначала к Элиану, затем к Цициану, и лишь потом к Агии. В глазах её горел гнев, но она сдерживала его с трудом.
— Ничего, — сказала она наконец сквозь зубы. — Главное, что принц жив.
Она подняла Рори на руки и понесла к выходу. Цициан поспешил за ней, чтобы показать новую комнату — с другой стороны здания, где не было пыли.
Агия проводила её взглядом и повернулась к Элиану.
— Элиан.
— Да, ваше величество?
— Где Миран и Амалиса?
— Её высочество сейчас занимается, а принц…
— Снова где-то гуляет? — голос Агии стал жёстче.
— Можно и так сказать, — Элиан опустил голову.
— Я знаю, что ты часто с ним общаешься, — сказала Агия. — Но помни, твоя главная задача — забота о нашем госте. Чтобы Цициан или горничные больше не отвлекали меня от работы и не искали тебя по всему дворцу.
Элиан вздрогнул, но не поднял глаз.
— Я виноват перед вами, ваше величество. Прошу прощения.
Агия уже собиралась уходить, но на мгновение задержалась.
— Найдёшь Мирана — пошли его ко мне. Есть к нему разговор.
— Да, ваше величество.
Она ушла, оставив Элиана одного в длинном коридоре. Клерик выдохнул и прислонился к стене, закрыв глаза. Миран требовал убийств. Агия требовала заботы о госте. А его собственная совесть кричала о том, что он всё это время делал что-то не то.
Где-то в другом крыле дворца Найсия укладывала Рори на чистую постель и шептала ему слова утешения, не зная, что часы до начала заговора уже пошли.
Повесть о спасителе Сангрина
Глава восьмая: Держава порядка
(часть третья)
Найсия сидела перед зеркалом в углу покоев, глядя на своё отражение. Снаружи доносился приглушённый шум Хольсбурга, но здесь, в комнате, было тихо. Рори спал на кровати, его дыхание было ровным, но иногда прерывалось лёгким свистом — болезнь напоминала о себе даже во сне.
Она смотрела на свои глаза. Белые. Как у тех, кого она встретила на Чёрной горе. Как у той женщины с портрета — чёрнокожей, с красными зрачками. Странное совпадение. Или нет?
— Энри, — прошептала она. — Я обещаю, с твоим сыном будет всё хорошо. Это мой долг. Как его учителя. Как…
Она не договорила. Слова застряли в горле, потому что в зеркале что-то изменилось.
Её отражение улыбнулось. Не её улыбкой.
— Снова ты? — Найсия вздрогнула, но не отвела взгляда. Она уже сталкивалась с этим. Голос в голове, лицо в отражении — то, что появлялось в моменты крайнего напряжения.
— Ну что ж ты так, будто не рада меня видеть, — отражение наклонило голову, и его улыбка стала шире.
— Я думала, ты уснула давным-давно.
— Как оказалось — нет, — отражение рассмеялось тихо, почти ласково. — На этот раз я хочу просто поговорить.
— Нам не о чем говорить, — отрезала Найсия, но её рука, лежавшая на столе, дрогнула.
— Ошибаешься, — отражение подалась вперёд, приближаясь к стеклу. — Ты смертельно ошибаешься. На твоём месте я бы уже давно повырезала этих тварей, что сейчас окружают вас.
Найсия сглотнула.
— О чём ты?
— Только не делай вид, что не поняла, — отражение провело пальцем по стеклу изнутри, словно пытаясь коснуться её лица. — Рори умер уже тогда, когда вы пересекли границу с этой недостраной. Каждый день, каждый час, каждый вдох — это отсрочка. И ты это знаешь.
— С одной стороны, я тебя понимаю, — Найсия заговорила тихо, почти шёпотом. — Но это единственный вариант. Иного выбора у нас не было.
— Хе-хе… — отражение прищурилось. — Это как сказать. Я знаю, как ты любишь Рори. Мать, что потеряла своих неродившихся детей… Теперь благодаря этой красноволосой девице у тебя есть дом, семья, двое прекрасных учеников — Рори и Кадлер. И хорошие друзья. Но ты не задумывалась, что всё это можно потерять по щелчку пальца?
Слова ударили больнее, чем удар меча. Найсия почувствовала, как в груди что-то оборвалось. Она не выдержала. Схватив тяжелый подсвечник, стоявший на столе, она со всей силы ударила по зеркалу.
Стекло разлетелось на сотни осколков, осыпаясь на пол с хрустальным звоном. Отражение исчезло.
— Найсия… — раздался сонный голос Рори. — Ты в порядке?
Она замерла, медленно переводя дыхание. Осколки лежали у её ног, отражая тысячу маленьких её лиц. Она повернулась к Рори — он сидел на кровати, сонно протирая глаза.
— А?.. Да, я в порядке, — она постаралась улыбнуться. — А ты почему не спишь?
— Да как-то не очень хочется, — Рори зевнул. — К тому же, скоро уже идти. К императрице.
— Ты прав, — Найсия провела рукой по лицу, пытаясь успокоиться. — Ну… и за зеркало надо бы извиниться.
Рори прыснул.
— Это точно, — он улыбнулся, и эта улыбка немного согрела её внутри. — Ты, главное, больше не бей мебель, а то нас выселят раньше, чем мы успеем поужинать.
— Обещаю, — Найсия присела на край его кровати и положила руку ему на плечо. — Иди сюда. Приведи себя в порядок. Скоро идти.
Время подошло к восемнадцати часам. В дверь постучали — тихо, аккуратно.
— Войдите, — отозвалась Найсия.
На пороге стояла молодая горничная с каштановыми волосами, заплетёнными в строгую косу. Светло-синее платье, белый фартук, на лице — лёгкая, но дежурная улыбка.
— Меня зовут Амана, — сказала она, приседая в реверансе. — Её величество приглашает вас в гостевой зал. Прошу следовать за мной.
Рори и Найсия переглянулись. Пора.
Они прошли через несколько коридоров — широких, с высокими потолками и настенными росписями, изображающими сцены из икассийской мифологии. В одной из фресок Рори узнал храм Икасса, в другой — битву с каким-то огромным змеем.
— Здесь красиво, — сказал он тихо.
Найсия ничего не ответила. Она была занята другим — запоминала каждый поворот, каждый выход, каждую возможную лазейку. На всякий случай.
Наконец Амана остановилась у высоких двустворчатых дверей из тёмного дерева, украшенных золотой резьбой.
— Прошу, — сказала она, открывая створки. — Её величество ждёт вас.
Гостевой зал был не таким большим, как тронный, но достаточно просторным, чтобы чувствовать себя свободно. Центр занимал длинный стол из полированного дуба, вокруг которого стояли резные стулья. На стенах — гобелены с изображениями охоты и морских сражений. В углу — камин, в котором весело пылал огонь.
За столом уже сидела императрица Агия. Она была без диадемы, в простом, но изящном тёмно-синем платье, и выглядела почти домашней. Рядом с ней — Миран, одетый в тот же синий костюм, что и утром. За спиной императрицы, как тень, стоял Цициан.
— Aumastas kari, Nanando и Белая Волчица, — поприветствовала их Агия, жестом указывая на места напротив себя. — Прошу, садитесь. Надеюсь, вы голодны.
Рори и Найсия заняли свои места. На столе уже стояли лёгкие закуски, фрукты и кувшины с водой и вином.
— В первую очередь, — Агия подняла бокал, — я хочу принести свои извинения за недавнее происшествие с Nanando. Это было... неловко. Но, к счастью, всё обошлось. Надеюсь, ваше дальнейшее пребывание в Holensburg будет безопасным и craert — приятным.
Рори поклонился, стараясь не выглядеть слишком неловко:
— Здравствуйте, ваше благородное величество. Рад познакомиться с вами лично. Вы, как мне и говорили, невероятно красивы.
Агия тихо рассмеялась — приятным, звонким смехом.
— Какой приятный ребёнок, — сказала она, качая головой. — Так юн, а уже так далеко от дома. Ещё и с болезнью... Я надеюсь, что наша медицина поможет тебе, Nanando. Икассия славится своими врачами.
— Я всецело на это надеюсь, — ответил Рори.
— Как поживают mai du grumann — мои дорогие друзья, — Агия слегка наклонила голову, и в её голосе появилась ностальгическая нотка. — Энри и Анурия?
Рори на миг замялся, чувствуя, как Найсия напряглась рядом с ним. Он посмотрел на воительницу, словно ища поддержки. Она слегка кивнула.
— С отцом всё хорошо, — сказал он тихо. — А мама...
— Госпожа Анурия больше не с нами, — закончила Найсия, и голос её прозвучал твёрже, чем хотелось бы.
Агия на мгновение задержала взгляд на ней, затем перевела его на Рори. На её лице появилось выражение искреннего — или очень хорошо разыгранного — сожаления.
— Ох... Мне так safer — жаль, — она покачала головой. — Сочувствую вашей потере. Наверное, Nanando тоскует по дорогой матушке.
— К сожалению, я её не помню, — признался Рори. — Дядя Ташир рассказывал, что мама умерла после моего рождения. А вы... вы знали мою маму?
— Конечно, — Агия улыбнулась, и на этот раз её улыбка показалась Найсии почти тёплой. — Прекрасная женщина. Я помню её глаза — такие же, как у тебя. Наверное, это она подарила тебе твой характер. Но, к сожалению, она ушла слишком рано. Мы виделись с ней в последний раз десять лет назад, на встрече в нейтральных землях. После этого от Энри не приходило даже greva — ни одного письма.
Миран, до этого молча слушавший, решил вмешаться:
— Матушка, прости, что прерываю, но где сестра Амалиса? Она должна быть здесь. Мы же договорились.
— Она сказала, что скоро будет, — Агия вздохнула с лёгкой досадой. — Снова с очередным ухажёром рассталась, поди. Наверное, разрывает и уничтожает его munna — подарки. Ты же знаешь её характер.
Найсия и Рори переглянулись.
— Очередным? — спросил Рори, не удержавшись.
Цициан, стоявший за спиной императрицы, склонился чуть вперёд и пояснил с той особенной интонацией, с которой говорят придворные, любящие вставить слово:
— Видите ли, дорогие гости, её благородное высочество Амалиса никак не может найти для себя спутника жизни. Увы, у неё весьма... требовательный вкус.
Агия добавила с ноткой усталой материнской досады:
— Unn — увы. Ей уже шестнадцать. Скоро пора замуж, а она до сих пор не может определиться.
— И какой это по счёту? — спросил Миран, ухмыляясь.
— Двести тридцать девятый, — ответила Агия с таким видом, будто речь шла о погоде.
Рори распахнул глаза:
— Вот это да...
Найсия хмыкнула, не скрывая усмешки:
— И не говори.
Цициан, словно уточняя, поправил:
— Ваше величество, мне слышалось иное число. Разве не 247?
Миран махнул рукой:
— Тю, не говори ерунды, Цициан. 250, не меньше. Она же наша рекордсменка.
Агия нахмурилась, припоминая:
— Разве последним был не Айанир? Сын Гринма?
— А не Мигор? — уточнил Миран.
— Ваше благородие, Мигор был до Шиамса, — вступил Цициан, — а тот до Галлена. Последним был Агрис.
Агия подняла руку, останавливая поток уточнений:
— Ладно... Хватит. У нас гости, в конце концов. Простите, Nanando, за этот семейный хаос.
Рори, всё ещё переваривая услышанное, выдохнул:
— Я в шоке...
Найсия едва заметно улыбнулась уголками губ, но промолчала. Она знала, что за этим уютным семейным разговором скрывается нечто большее.
Агия, словно решив сменить тему, обратилась к Рори:
— Может быть, у дорогого Nanando есть вопросы? Всё, что тебя интересует.
Рори сначала посмотрел на Найсию, как бы спрашивая разрешения, затем перевёл взгляд на Мирана. Тот слегка насторожился.
— Можете рассказать мне больше о географии мест, где мы живём? — спросил Рори, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем он чувствовал себя.
Миран напрягся:
— Неужели именно это интересует тебя, мой друг Рори? География?
Агия бросила на сына короткий, но красноречивый взгляд:
— Миран... Перебивать — не лучшее твоё качество. Но всё же, Nanando... Ты правда хочешь знать именно это?
— Да, — Рори кивнул. — В Афирде очень мало географов, и многие карты неточны.
— Хм, — Агия задумалась на мгновение, затем улыбнулась. — Я тебя понимаю. Ну что ж... Наша Landu — страна — находится в сердце Линлайфа. Мы служим своего рода мостом между народами. Наша держава многогранна в культурном плане. Если тебя интересует культурная география, то я...
— Нет, — перебил Рори, и сам удивился своей смелости. — Вернее... мне нужно именно географическое положение стран. Границы, соседи. Это важно, чтобы понимать, как устроен мир.
Агия несколько мгновений смотрела на него, затем коротко кивнула Цициану:
— Карту.
— Слушаюсь, — поклонился тот и вышел из зала.
Через минуту он вернулся, держа в руках огромный лист пергамента почти в метр длиной, на котором чёткими чёрными линиями были нанесены границы государств. Карта была искусно раскрашена: зелёные леса, голубые реки, коричневые горы. Икассия, Афирда, Конфийский эмират, Саэлио, Фалория, Жёссида, Аштар, Дельфиний остров... И тёмное пятно на востоке — Ракиферская империя.
— Ого... — выдохнул Рори, наклоняясь ближе.
Агия указала на карту с лёгкой усмешкой:
— Это наша самая новая карта. Разумеется, она не полностью точна, но близка к истине. Миран, будь добр, объясни дорогому Nanando всё, что он хочет знать.
— Слушаюсь, матушка, — Миран подошёл к столу, взял тонкую чёрную указку и начал водить ей по пергаменту. — Как и сказала матушка, Икассия — это сердце Линлайфа и его самая большая страна. С юга мы граничим с Афирдским царством — вашей родиной. Афирда, в свою очередь, граничит с запада с Конфийским эмиратом, а с востока — с Саэлио. С юго-востока — с Фалорией, страной шахтёров и кузнецов.
Он сделал паузу, переводя указку на восток.
— Но мало кто знает, — Миран понизил голос, — что эти страны, включая вашу, граничат с Ракиферской империей.
Найсия резко подняла голову. Её глаза сузились:
— То есть как это?
Рори, тоже поражённый, перебил:
— Но ведь отец знал бы об этом. Он бы сказал мне!
— В том-то и дело, — Агия перехватила инициативу, её голос стал тише. — Ракиферцы используют магию своего бога. Они создают иллюзии — на месте границ возникают горы, леса, болота. На деле за этими стенами — огромная империя остроухих серокожих.
Миран кивнул, словно подтверждая слова матери:
— Да. У них много подобных фокусов. Они долгое время скрывались. И есть ещё одна страна, о которой вы не знаете: мы граничим с ней на востоке. Королевство Жёссида — огромный лес. Что там происходит, не знает никто.
Рори смотрел на карту, и его пальцы, тонкие и бледные, медленно скользили по пергаменту. Он видел очертания Афирды, Саэлио, Конфийского эмирата, Фалории, Икассии, даже Жёссиды, отмеченной густой зеленью. Но там, где по логике должна была находиться Северная империя, карта обрывалась. Будто кто-то аккуратно отрезал верхнюю часть.
— А здесь что? — спросил он, указывая на пустое место. — Почему карта обрывается?
Миран и Агия переглянулись. Повисла короткая, но ощутимая пауза. Миран первым нашёлся:
— Это… Terra Incognita, друг мой. Неизведанные земли. Там, по слухам, лишь ледяные пустоши и дикие племена. Ничего интересного.
— Но торговец на рынке в Тодуне говорил, — Рори вдруг почувствовал, что говорит то, о чём, возможно, не стоило, — что там есть целая страна. Северная империя. И что Икассия скрывает это.
Тишина стала густой, почти осязаемой. Агия медленно повернула голову к Мирану, и в её взгляде мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее упрёк. Миран сделал вид, что не заметил.
— Nanando, — голос императрицы был мягким, но в нём чувствовалась сталь, — бывают слухи, которые лучше не проверять. Север — это гиблое место. Там нет ничего, что стоило бы вашего внимания. Поверьте мне.
— Но…
— Рори, — Найсия положила руку ему на плечо. — Это не наше дело. Мы здесь ради твоего здоровья, а не ради карт и секретов.
Рори вздохнул, но кивнул. Он чувствовал, что Агия и Миран что-то скрывают, но спорить сейчас не было сил.
— Вы правы, ваше величество, — сказал он вежливо. — Простите моё любопытство.
— Ничего страшного, Nanando, — Агия улыбнулась той же безупречной улыбкой. — Любопытство — признак ума. Но иногда лучше знать, когда стоит остановиться.
Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент двери гостевого зала распахнулись, и в них влетела девушка.
Она была молода — на вид лет двадцати, с длинными пепельными волосами, собранными в небрежный пучок, из которого выбивались пряди. Одета она была в простое, но изящное платье желтого цвета с серебряной вышивкой, а на ногах — лёгкие сандалии, явно не предназначенные для официальных приёмов. В руках она держала связку каких-то бумаг, и вид у неё был одновременно взволнованный и довольный.
— Мама! Мама, вы не представляете, что случилось! — воскликнула она, не обращая внимания на гостей. — Этот… этот Грим! Он сказал, что я слишком эксцентрична для него! Представляете?!
Агия вздохнула с такой обречённостью, что это могло бы рассмешить любого, кто не знал её.
— Амалиса, дорогая, у нас гости. Не могла бы ты поздороваться с ними и только потом рассказывать о своих… разочарованиях?
Амалиса наконец заметила Рори и Найсию. Она на мгновение замерла, потом широко улыбнулась и, подбежав к столу, присела в шутливом реверансе.
— Ой, простите! Здравствуйте! Я Амалиса, дочь императрицы. А вы, наверное, тот самый южный принц, о котором все говорят? — она уставилась на Рори с неподдельным любопытством. — Какие у вас красивые волосы! Прямо как у нас, только… ну, вы же афирдец?
Рори, смущённый её напором, слегка покраснел:
— Д-да, я Рори. А это моя учительница Найсия.
— Учительница! — Амалиса перевела взгляд на Найсию и восхищённо присвистнула. — Ого! Вот это у вас учительница! А у меня учителя — одни зануды! Вы, наверное, могли бы любого на лопатки положить, да?
Найсия, которой явно не нравилось такое панибратство, сухо ответила:
— Я умею держать меч. Да.
— Круто! — Амалиса уже уселась за стол рядом с Мираном и взяла кубок с вином, который слуги поставили перед ней. — Так о чём вы говорили до моего прихода? О Гриме? Нет, я не хочу вспоминать о нём. О политике? Скука. О магии? А вот это интересно!
Миран, который до этого молчал, вдруг хмыкнул:
— Амалиса, мы говорили о картах и географии. Неужели ты и этим заинтересовалась?
— Карты? — Амалиса нахмурилась. — Я их ненавижу. Все эти линии, точки, названия… У меня от них голова болит. Вот если бы карта показывала, где живут самые красивые мужчины, я бы её выучила наизусть!
Агия прикрыла глаза, и по её лицу было видно, что она мысленно пересчитывает до ста. Рори, который не ожидал такого приёма, с трудом сдерживал улыбку. Найсия же сидела с каменным лицом, но в уголках её губ тоже дрогнула едва заметная усмешка.
— Амалиса, — Агия наконец открыла глаза, — может быть, ты всё-таки объяснишь, зачем ты так ворвалась и прервала нашу беседу?
— Ой, да! — Амалиса хлопнула себя по лбу. — Я ведь пришла вас обрадовать! Я решила, что после Грима мне нужно отдохнуть от… ну, от всех этих «ухажёров». И я договорилась с подругами, что мы поедем на неделю в Феклес! Там сейчас ярмарка, и я хочу купить себе новые серьги. И, может быть, заодно найду того самого, — она мечтательно закатила глаза, — который будет меня любить не за титул, а за мою душу! Или хотя бы за мои глаза. Они у меня красивые, да?
— Амалиса, — голос Агии стал ледяным, — ты не поедешь в Феклес. У тебя есть обязанности при дворе, и ты не можешь просто взять и уехать, потому что тебе надоел очередной поклонник.
— Мама! — Амалиса надула губы. — Это же всего на неделю! И потом, я уже взрослая!
— Тебе шестнадцать, — сухо ответила Агия. — И ты пока не готова к самостоятельной жизни. А если ты продолжешь вести себя так, как сегодня, я заставлю тебя присутствовать на всех советах Белого зала до конца месяца.
Амалиса скрестила руки на груди и обиженно уставилась в потолок. Миран, который явно наслаждался этой сценой, тихо хмыкнул и взял себе кубок с вином.
Рори переводил взгляд с Амалисы на Агию, с Агии на Мирана, и вдруг осознал, что перед ним — обычная семья. Такая же, как и все. Ссоры, недопонимания, попытки быть услышанными. Даже в этой холодной Державе порядка есть место живым эмоциям. Это немного успокаивало.
— Простите её, — сказала Агия, обращаясь к Рори и Найсии. — Она иногда забывает, что она не единственный человек в мире.
— Всё в порядке, ваше величество, — ответил Рори. — Она… очень живая.
— Это можно сказать и по-другому, — пробормотала Агия.
Амалиса, услышав, что гость её защищает, тут же повернулась и улыбнулась ему:
— Спасибо, Рори! Ты хороший мальчик, я сразу это поняла. Если у тебя вдруг будет свободное время, я могу показать тебе дворцовый сад. Там есть одно место… секретное. Только я и Миран о нём знаем.
— Амалиса! — Миран даже поперхнулся вином.
— Что? — она пожала плечами. — Это же секрет, я никому не говорила. Ну, почти никому.
Найсия, до этого сидевшая неподвижно, наклонилась к Рори и прошептала:
— Не соглашайся, пока я не проверю.
Рори с трудом сдержал улыбку и кивнул.
Агия поднялась с трона, давая понять, что аудиенция заканчивается:
— Nanando, я вижу, вы устали. Мы продолжим разговор завтра. Утром я пришлю своего лекаря, чтобы он осмотрел вас подробнее. А пока — отдыхайте. Если вам что-то понадобится, скажите Цициану.
Цициан, стоявший за её спиной всё это время, коротко поклонился.
— Спасибо, ваше величество, — Рори тоже встал, опираясь на руку Найсии. — За карту… и за приём. Вы очень добры.
— Я всего лишь хозяйка, которая заботится о своих гостях, — ответила Агия, и в её голосе не было ни тепла, ни холода — только безразличие.
Но Рори заметил, как она взглянула на Мирана. Один короткий взгляд — и многообещающий. Рори ничего не понял, но запомнил.
Герои вышли из гостевого зала, и когда двери за ними закрылись, Агия повернулась к сыну.
— Миран, — сказала она тихо, так, что Амалиса не слышала, — мы поговорим позже. О твоих планах. И о том, почему я узнаю о них от Цициана, а не от тебя.
— Матушка, я…
— Позже, — отрезала она и вышла из зала, оставив Мирана одного с младшей сестрой.
Амалиса, не понявшая, что произошло, хлопнула Мирана по плечу:
— Брат, ты чего такой мрачный? Расслабься! Гости уехали, можно пойти в сад и устроить пикник!
Миран натянуто улыбнулся, но его голубые глаза смотрели куда-то вдаль.
— Иди, Амалиса. Я скоро приду.
Она пожала плечами и выбежала из зала, оставив брата одного с его мыслями.
А за стенами дворца, в гостевых покоях, Найсия помогала Рори лечь в постель и тихо спросила:
— Ты заметил, как они смотрели друг на друга? Агия и Миран?
— Да, — ответил Рори, чувствуя, что силы почти иссякли. — Что-то между ними.
— Что-то, — повторила Найсия, и в её белых глазах мелькнула тревога. — Что-то, что нам, явно не понравится...