Святая держава Гендер — религиозное государство, поклоняющееся единому богу Эрнесту, для которого правдивость считается высшей добродетелью.
Церковь Эрнеста обрела поддержку после того, как первый папа, получив силу непосредственно от бога, изгнал демонов. Со временем она стала единственной епархией на всём континенте.
Собор Транс — сердце и главная достопримечательность Святой державы — покорял людей белоснежной красотой, больше похожей на дворец.
Обычно посторонних сюда не пускали вовсе. Ворота широко открывались лишь по воскресеньям, когда проводилась служба.
«Лучше бы и меня кто-нибудь вырубил...»
Разумеется, столь величественная святыня не спешила прогибаться под веяния времени.
За сто лет здесь не выкинули ни одного пункта и даже не удосужились хоть что-нибудь упростить. Пока мои плечи служили подушками для спутниц, я один сидел с широко открытыми глазами.
Сколько они там гимнов собираются петь? Такое чувство, будто решили отпеть недельную норму за раз. И всё это ради того, чтобы накормить нашу Марию шоколадными булочками.
— Ням.
Но стоило увидеть, с каким удовольствием она ест, как на душе тут же стало приятно.
Я всё равно не мог есть, Астрея сладкое не любила, так что все три булочки достались Марии. Она моментально превратилась в белку.
Ну и ладно. Если тебе нравится — мне больше ничего не надо.
— Будешь так есть — мигом растолстеешь.
— Мария не толстеет. Всё съеденное идёт в грудь.
— Хм-м. Неужто дитя тоже завидует превосходству сего тела?
Да о чём вы, мать вашу, разговариваете посреди собора?
— Мария, я сохраню оставшееся так, чтобы не испортилось. Доешь потом. Ты ведь и завтракала.
— Ай торопится, потому что рад встрече с женщиной.
— Умоляю, хотя бы перед святой такого не говорите...
— Эй, отчего мне кажется, будто ты и меня заодно отчитываешь?
Потому что я и тебя заодно отчитываю. Женщина, которая посреди собора хватает себя за грудь и хвастается ею перед ребёнком, — одна из главных причин моего беспокойства.
Хотя сама она, похоже, об этом даже не подозревала. Мария хотя бы умела вести себя по ситуации: с членами императорской семьи, например, говорила вежливо.
Я ответил тяжёлым вздохом и почти бегом пошёл вперёд.
Только бы Астрея не вздумала вербовать святую в Культ Небесного Демона. Пожалуйста. Только не это.
***
— Вы утверждаете, что это... рекомендательное письмо хранителя Императорской библиотеки?
— Да. Что-то не так?
Я переживал, как бы мои спутницы не нагрубили святой.
Но, видимо, Эрнест узнал, какие подозрительные личности направляются к его драгоценной дочери, и нас остановили ещё у входа.
— Само письмо, безусловно, из императорского дворца, но... подпись и печать так размазаны и нацарапаны, что разобрать их невозможно.
— А-а...
Как обычно: начнёшь винить бога — а виноват в итоге человек.
Я забрал письмо и вышел наружу.
— Ай. Что теперь? Мы не увидим святую?
— Всё нормально. Способ есть.
Как собор Транс бережно сохранял старинный порядок богослужения, так и улицы Гендера почти не изменились за сто с лишним лет. Я уверенно пошёл по знакомому маршруту.
— Где-то здесь должно быть... А, вот.
Я искал общественную сферу связи.
При переходе между регионами проносить с собой такие артефакты, включая средства связи, было запрещено.
Поэтому и в столице Империи, и здесь, на улицах Святой державы, повсюду стояли общественные сферы связи. Практически обычные телефонные будки.
— Кому звонить будешь?
— Сефирот.
Компромат на неё у меня уже имелся, а на случай чего-то подобного я заранее выпросил контактный код.
Не то чтобы собирался дёргать её по любому поводу. Но раз она сама подарила мне такой прекрасный повод для звонка...
[Х-хранитель Императорской библиотеки... Сефирот... слушает...]
— А, здравствуйте. Давно не общались.
Я едва успел ввести полученный от Сефирот код. Если не считать задержку на соединение, она ответила практически мгновенно.
Работы у неё всё равно немного. Да и наверняка догадалась, кто мог звонить, и бросилась к аппарату.
[Э-эм... фотография, где я прикрываю г-грудь руками... пропала...]
— Хотите спросить, не я ли её забрал? Но звоню я вообще-то по другому поводу.
[У-у-у...]
Я чуть было не достал снимок и не показал ей, но передумал.
Гораздо эффективнее держать её в неведении. Пусть мучается, не понимая, у меня фотография или нет.
Инвентарь защищён системой, так что украсть оттуда что-либо невозможно.
— Вы ведь написали мне рекомендательное письмо, помните?
[Д-да... помню...]
— Так вот, подпись и печать оказались настолько размазаны, что письмо не приняли. На меня ещё смотрели так, будто я подделку принёс.
[Ч-что?.. Ч-чего?..]
Рекомендация Сефирот была своего рода платой за сохранение её тайны и доказательством нашего соглашения.
А теперь я мало того что не смог ею воспользоваться, так ещё и оказался в неловком положении перед Святой державой. Причём исключительно из-за её ошибки.
— Ну, раз так вышло...
Соблюдать договор — то есть хранить её секрет — становится как-то затруднительно.
Если доверие первым нарушил один участник, было бы вполне справедливо, если бы и второй перестал его соблюдать.
Мне даже не пришлось произносить это вслух. Стоило многозначительно замолчать — и мозг великой волшебницы сам мгновенно дошёл до нужного вывода.
[!@#$%^ Я-я сейчас же... туда приду!.. Г-где вы находитесь?..]
— Да бросьте. Не стану же я тревожить нашего занятого хранителя библиотеки.
В смысле: зачем столь важной персоне тащиться сюда? Оставайтесь там и спокойно наблюдайте, как расползаются слухи.
Сефирот всхлипнула, а затем и вовсе разрыдалась и принялась умолять.
[П-простите, простите... Я виновата!.. Я приду... п-пожалуйста, разрешите мне прийти!..]
— Просить чужого мужчину «разрешить прийти»... Бедная девица, а уже докатилась до такого.
— И он выдрессировал её одними словами. Даже Мария-кукловод так не умеет.
Ладно, хватит издеваться.
Она всё-таки хранитель Императорской библиотеки. Бесконечно топтать её достоинство тоже ни к чему.
К тому же теперь вполне можно было сказать, что она пришла сама, потому что отчаянно этого хотела.
— Мы возле гостиницы рядом с собором Транс.
— Уа-а-а!..
Стоило назвать место, как прямо в воздухе открылся портал, и оттуда едва ли не вывалилась Сефирот.
Нет, она буквально шлёпнулась на землю с громким хлопком. На секунду я подумал, что из портала просто выбросили мусор.
— П-пойдёмте сейчас!.. Я всё... всё подтвержу!.. Л-лично!..
Впрочем, Сефирот уже опозорилась перед нами всеми возможными способами, поэтому на очередное падение не обратила никакого внимания.
Она тут же вскочила и потребовала немедленно идти к собору.
— Ну и вид у вас. Мария, стряхни с госпожи хранителя пыль.
— Угу.
— П-постойте... зачем вы там... трогаете... А-а?!..
— У этой старшей сестры тоже... большая грудь. У-у.
Превратив Сефирот из бродяжки просто в слегка запылённую женщину, мы снова направились к собору.
К счастью, хранитель библиотеки почти всё время сидела взаперти в своих владениях, поэтому по дороге её никто не узнал.
— П-подождите здесь... немного.
Добравшись до собора, Сефирот попросила нас остаться снаружи и одна подошла к тому самому священнику.
Вернулась она примерно через пять минут.
— Т-теперь можете... войти.
Когда мы снова вошли, уверенные в её словах, священник, недавно не пустивший нас внутрь, уже забился в угол и дрожал.
Я вроде слышал что-то про честь императорского двора. И много-много извинений следом.
Это не моя вина. Я просил только объяснить ситуацию с письмом.
— В-вам всё равно придётся... немного подождать. Святая сейчас... л-лечит пациента.
— Этого достаточно. Спасибо.
Наверняка о посетителях ей уже сообщили. Если это не исповедь, лечение долго не продлится.
— Э-эм... насчёт моей фотографии...
— Какой ещё фотографии?! Неужели вы, госпожа хранитель...
— Я м-молчу!.. Только, пожалуйста... не говорите об этом так громко!..
Сефирот, которая сама орала громче всех, юркнула обратно в портал.
Наверное, решила, что лучше исчезнуть с глаз долой, чем продолжать меня провоцировать. Решение, достойное великой волшебницы.
— Значит, это вы прибыли на встречу со святой. Прошу за мной.
Словно ждал, пока станет тихо, к нам в самый подходящий момент подошёл мужчина в облачении архиепископа.
Мы просто попросили встречи со святой, а за нами лично пришёл архиепископ. Видимо, Сефирот устроила тут настоящий переполох.
— Присаживайтесь и подождите. Святая сейчас заботится об одном из заблудших агнцев. Прошу проявить снисхождение.
Такая обходительность — от великодушия или от страха?
Из-за неё Сефирот, похожая на большого пушистого пса, вдруг показалась мне чуть серьёзнее.
— А-а-а! А-а-а-а-а!..
— Ч-что случилось?! Там авария?!
— Обычная часть лечения святой. Прошу не обращать внимания.
По невозмутимому лицу архиепископа можно было решить, что всё-таки великодушие.
Но это кричит человек, которого лечит святая?
Похоже, игнорировать происходящее у нас не получалось, и архиепископ решил объяснить.
— Нынешняя святая не получила благодати, позволяющей противостоять болезням и проклятиям.
— Что? Но я слышал, что нынешняя святая — невиданный гений...
— Так и есть. Болезни и проклятия остаются её слабостью, однако в восстановлении тела и души ей нет равных среди всех святых прошлого.
Так это что же...
— А-а-а-а-а!!!
— Хм. Пациент полностью заражён демонической энергией, поэтому сегодня действительно несколько шумнее обычного.
Получается, она сначала уничтожает поражённую часть... то есть в данном случае всё тело, а затем восстанавливает его заново?..
— Да. Полагаю, вы всё поняли правильно.
Архиепископ кивнул так буднично, словно речь шла о самом обычном лечении.
— Мою облысевшую голову святая тоже исцелила.
«Вот же психи».
Глядя на архиепископа, неловко демонстрировавшего густые каштановые волосы, я окончательно всё понял.
Секрет его невозмутимости был вовсе не в какой-то особой духовной практике.
Просто годы рядом со святой переделали его психику под этот дурдом.
«В этом мире вообще есть анестезия?..»
Насколько я помнил — нет.
А судя по доносившимся из-за двери воплям, с тех пор ничего не изменилось.
Я мысленно принёс маленькие извинения знакомой святой, жившей сто лет назад, которую когда-то попрекал: мол, да какая из тебя святая.