Шурх-шурх.
Молчаливое противостояние длилось секунд десять, после чего Мария снова спряталась за деревом.
Но уходить она явно не собиралась. Так и стояла на месте, оставив на виду лишь плечо да прядь волос.
«Она ведь хочет, чтобы я сам подошёл, да?»
— Эм… Мария?
Выглянула.
Услышав своё имя, Мария высунула голову и ещё раз оценила обстановку.
Похоже, я угадал: увидев, что я приближаюсь, она вышла из-за дерева целиком.
— Что ты здесь делаешь?
— Мария наблюдает за тобой.
— …Понятно.
Настолько прямой ответ даже выбил меня из колеи. Видимо, в этом и состоит детская смелость — а заодно детская привилегия.
И, разумеется, смотрела она мне прямо в лицо. Точнее, пыталась прожечь взглядом всё, что скрывалось под капюшоном.
— Тебе разве не пора домой? Родители волноваться будут.
— Не будут. У Марии нет родителей.
— …Прости. У меня здесь тоже нет, так что давай считать, что мы квиты.
Что это вообще за разговор уровня мыльной оперы?
Прости, пап. Но здесь-то тебя и правда нет.
Рука, которой я поправлял плащ, зависла в воздухе и неловко дёрнулась в сторону.
— А ты… еду не ешь?
— А? Э-э…
— Мария ни разу не видела, чтобы ты что-нибудь ел.
Мария безошибочно вцепилась в брешь и устроила мне настоящий допрос с пристрастием. Не только еда: почему я никогда не сплю, не отдыхаю и всё время охочусь?
«Ну да. Вот это уже нормальная реакция…»
Я внутренне простонал. Пришло то, чего следовало ожидать.
Странными были как раз жители Сиджакумаура.
Мир игрового фэнтези плюс типичная деревенская нехватка информации дали удивительный результат: ещё прежде, чем я успел что-то объяснить, они сами назначили меня местным божеством-защитником и сами же во всё поверили.
Они, наверное, и в лошадь с рогами на голове без вопросов поверили бы.
Ждать подобной доверчивости от действующей авантюристки A-ранга было уже слишком нагло.
— Видишь ли…
Отмахнуться «случайностью» или сказать, что я ем там, где меня никто не видит, было бы глупо. Мария наблюдала за мной не так уж долго, но уже успела выслушать свидетельства целой деревни.
— На окраине этой деревни есть место, которое называют Проклятым полем.
Скорее всего, её насторожили две вещи: я веду себя не как живое существо, а маны, которая могла бы это объяснить, во мне не чувствуется.
Значит, нужно зацепиться именно за это и дать ей другое правдоподобное объяснение.
— Проклятое… поле?
— Ага. Земля там содержит чудовищное количество маны. Сколько пшеницу ни срезай, она всё равно растёт снова.
Такого поворота Мария явно не ожидала. Даже на её почти неизменном лице появилось что-то похожее на растерянность.
Если честно, я и сам, произнося всё это вслух, в очередной раз поражался абсурдности местных законов.
— По определённым причинам мне пришлось съесть ту пшеницу.
Я скрывал детали, но оставлял достаточно, чтобы она сама достроила остальное.
Тогда она получит собственную версию событий и одновременно поймёт, что тема для меня болезненная и лезть с расспросами не стоит.
— Поэтому обычную еду я больше есть не могу. Пшеница бесконечно переваривается в желудке и снова вырастает. А чтобы выдерживать непрерывно поступающую энергию, я не могу ни отдыхать, ни спать.
— Бедный…
Мария уже прониклась и смотрела на меня с искренней жалостью.
Совесть неприятно сжалась.
Но что поделать?
Я ведь не собирался её обманывать ради выгоды. Просто пытался выжить.
— Кстати, обычные воробьи превратились в магических зверей тоже из-за того поля.
— Тогда почему его сразу не уничтожили?
— В самой пшенице мана настолько плотная, что животные обычно туда не лезут. Да и уничтожать поле дорого, вот его и оставили как есть.
— Значит, какой-то плохой человек сам собрал пшеницу и накормил воробьёв?
— Э-э… ну… Виновника не нашли, но, наверное, так всё и было.
Кхм.
Я кашлянул и поспешно увёл разговор в сторону.
Кто именно скосил пшеницу и оставил её воробьям — сейчас совершенно неважно.
— В общем, чтобы снять проклятие поля, я каждый день без отдыха охотился и наращивал характеристики. Если посмотреть с этой стороны, невозможность уставать — хоть какое-то утешение.
— Понятно…
Фиолетовые глаза, всё это время пытавшиеся заглянуть под мой плащ, наконец опустились.
Почти поверила.
Остался последний шаг.
— Мария. Мне ужасно неловко просить, но… можно обратиться к тебе с одной просьбой?
— М-м? Просьбой?
— Я старался изо всех сил, но, наверное, из-за проклятия мне очень тяжело становиться сильнее. Поэтому… не могла бы ты помочь уничтожить Проклятое поле?
— Хорошо. Оставь это Марии.
Ни секунды не сомневалась.
Жалкий взрослый внутри меня молча проглотил горечь.
Не стоит слишком себя мучить. То, что это поле нельзя оставлять как есть, — чистая правда. Да и всю славу за решение проблемы я собирался отдать Марии.
Какой бы захолустной ни была деревня, поддержка целого поселения — вещь небесполезная.
А главное, это часть мира, о которой в сюжете игры не было вообще ни строчки, хотя на мелочь, которую могли просто опустить, она совершенно не похожа.
Очень возможно, что нас ждёт неожиданная награда.
По крайней мере, в проигрыше никто не останется.
— Спасибо. Я обязательно отплачу. Прямо сейчас у меня, правда… почти ничего нет.
— Угу. Мария подумает, что попросить.
* * *
Может, дело в поднятом уровне, а может, просто теперь я знал правду.
Проклятое поле, куда я вернулся после долгого перерыва, выглядело куда зловещей, чем раньше. Даже мерещилось, будто вокруг действительно висит какая-то дурная аура.
Марии тоже было не по себе: руки, обнимавшие куклу, заметно напряглись.
— Мария такую ману впервые чувствует.
Для меня само ощущение маны всё ещё оставалось непривычным, поэтому я лишь молча кивнул.
Но даже так было ясно: с этим местом что-то совсем не нормально.
Жаль, я не чувствовал подобного, когда качал здесь мастерство.
— Подавляй ману, которая поступает в пшеницу, и вырезай её вместе с корнями. Если она сразу не вырастет снова, значит, участок очищен.
— Угу.
Мария разом выпустила целую армию кукол и тут же принялась за работу.
Обычные куклы косили пшеницу серпами и тяпками, а специальные уничтожали собранное.
Со стороны всё походило на коллективную уборку урожая, но кукловод на вершине своей категории — полноценный маг.
Пятна земли, на которых пшеница больше не отрастала, расширялись буквально на глазах. Не хуже выездной бригады Башни магов.
«Каждая и правда двигается как живая…»
Помочь я всё равно не мог — маны не хватало, — поэтому уселся под ближайшим деревом и наблюдал.
Наверное, благодаря мастерству каждая кукла выбирала движение, идеально подходящее под свою задачу. Живости в них было не меньше, чем в настоящих людях.
На их фоне Мария, неподвижно стоящая в стороне и одновременно управляющая всей толпой, выглядела почти машиной. Кукольная внешность и почти отсутствующая мимика только усиливали впечатление.
Чик! Чирик!
— Да вы издеваетесь. Теперь ещё и обычные воробьи полезли.
Я только устроился поудобнее, подперев подбородок обеими руками, как на меня набросились уже не магические звери, а самые обычные птицы.
[※Страх, отпечатанный в генах※]
[Пугало становится беспомощным против воробьёв.]
Ну конечно.
В игре с этими нейтральными мобами даже взаимодействовать было нельзя, а здесь система безукоризненно применяет к ним механику.
Я всерьёз задумался, что хуже: извращённая система или моё совершенно безнадёжное тело.
(При-и-истально)
— А, прости. Я тебе мешаю?
— Нет. Просто ты милый.
Вот уж вкус у неё своеобразный.
Даже родная мать за всю жизнь ни разу мне такого не говорила.
И вот этот исторический первый раз забрала девчонка, с которой мы знакомы два дня. Честно говоря, немного обидно.
«Ну, всё равно лучше услышать это от неё, чем от какого-нибудь лысого старосты… Чего?!»
Шух!
Чирк!
Атаки двух кукол внезапно чиркнули по руке и туловищу.
Они прыгнули от самого поля, поэтому даже с моими жалкими характеристиками я кое-как успел увернуться.
— Мария? Это ещё что за…
— Ой. Мария ошиблась.
Ошибки Марии продолжились.
Сначала две куклы. Потом три. Четыре.
А затем заразились вообще все.
«Особые пока стоят на месте. Значит, всерьёз покалечить меня она не собирается».
Тр-ресь!
«Целится… в плащ?»
Когда от рукава оторвался кусок ткани, обычно каменное лицо Марии заметно просветлело.
Я думал, она перестала подозревать меня.
Похоже, нет.
Наша юная госпожа кукловод не успокоится, пока не выяснит, что именно я скрываю.
— Мария… Похоже, тебе захотелось со мной поиграть?
— Угу. Мария будет осторожна, чтобы не ранить тебя. Не волнуйся.
Говорить «не волнуйся», окружив меня сотней кукол, — это, конечно, сильно.
Я почти поверил, потому что они бросили оружие.
А потом увидел примерно тысячу пальцев, которые медленно шевелились так, словно сейчас меня собирались поиметь, — и вера моментально испарилась.
«Где она вообще такому научилась?..»
— А. Сначала…
— М-м?
— Вот.
Посреди напряжённого противостояния Мария бросила мне зелье.
Идеальный эликсир, полностью восстанавливающий HP, MP и заодно снимающий негативные состояния.
Даже авантюрист A-ранга вряд ли таскает такие пачками.
С чего вдруг?
— Я ведь… только что на тебя напала. Если ранен, выпей.
— М-м…
Я некоторое время смотрел на совершенно внезапный подарок.
Когда снова поднял глаза, Мария выглядела заметно встревоженной. Весь прежний азарт моментально пропал.
А, понятно.
Так выглядит ребёнок, который сперва что-то сделал, не подумав о последствиях, а потом внезапно понял, что натворил, и теперь не знает, чего бояться больше: что его отругают или возненавидят.
— Я не пострадал. Не переживай.
— Угу…
Я невольно усмехнулся. Когда человек настолько искренне раскаивается, даже злость, которой не было, куда-то исчезает.
Пить эликсир я всё равно не мог, поэтому убрал его в инвентарь.
— …А окружать меня ты, значит, не перестанешь.
— …Больно не будет. Мария обещает.
— Ну ты даёшь…
Ещё секунду назад чуть не плакала, а упрямство никуда не делось.
И что она вообще во мне нашла, чтобы так стараться?
Но теперь я хотя бы понял одно.
Какими бы ни были направление и методы, интерес ко мне у неё настоящий.
И в нём точно есть доброжелательность.
Поэтому раскрывать правду тем более нельзя.
Я не хочу увидеть, как этот взгляд превращается во взгляд на чудовище — с отвращением и желанием держаться подальше.
— Мария, ты сама это начала, ясно?
Я перехватил серп и молот.
[Коммунизм]
[Характеристики всех существ поблизости уравнены.]
— Потом не плачь, если все куклы сломаются.