Введя четырехзначный пароль и открыв дверь, Алекс захлопнул её плечом.
Уже было 2:17. Он по привычке посмотрел на часы, когда был в лифте. По пути к дивану он оставил ботинки посреди комнаты: один завалился набок, другой же стоял ровно.
Алекс не стал снимать пальто, потому что только что вошёл в свои просторные апартаменты, и внутри оказалось даже холоднее, чем на улице.
Дом выглядел точно так же, как и при уходе в семь утра: кофейная кружка на столике с оставшимся от неё кольцом, стопка нераспечатанных доставок, грозящая вот-вот упасть, пакеты с едой навынос. А на кухне всё те же медленные, раздражающие капли под раковиной, которую он всё собирался починить.
Кап… Кап… Кап…
Звук был слышен даже с дивана.
Алекс бросил сумку для ноутбука. С мягким стуком она приземлилась на ковёр, отчаянно просящий встречи с пылесосом.
Алексу было 25 лет. Он получал хорошую шестизначную зарплату, работая бухгалтером и ведя отчёты уже для 5 фирм, затянутых в какую-то неразбериху со слиянием. Начальство ценило его за надёжность и умение заминать лишние следы, а также он никогда не давал повод для отчитываний и часто работал сверхурочно.
Зарплата поступала сразу на карту, и начальники каждый месяц выплачивали ему бонусы. Он всегда платил за аренду вовремя, рассрочка на машину и расходы на бензин полностью покрывались генеральным директором. Кроме того, Алекс зарабатывал достаточно, чтобы ежемесячно отправлять своей сестре крупную сумму денег на учёбу и проживание. Он очень сильно её любил. По крайней мере настолько, чтобы написать завещание на её имя.
Хотя его жизнь была хорошей, и многие могли ей позавидовать, Алекс был вымотан. Он жил, как в тумане.
Алекс просыпался, принимал душ, покупал кофе в Бакстаре и ехал на работу в утомляющей пробке. Затем работал допоздна, возвращался домой, разогревал что-нибудь на перекус или в половине случаев вовсе пропускал этот этап и просто засыпал на диване.
Вот такой была его жизнь, цена заработка, о котором он раньше и мечтать не мог. Хотя высокой должности у него так и не было.
Алекс подался вперёд, уткнул локти в колени и уставился в пол. Его спина болела от сидячей работы, глаза были сухими и напряжёнными, головная боль от висков шла дальше в голову.
Внезапно он почувствовал вибрацию телефона в кармане.
Алекс моментально туда полез и достал мобильник.
СЛУЖЕБНЫЙ ЧАТ
Гендиректор: Завтра приедет этот идиот Коннор. Срочно нужна сверка к утру.
Виктор: Аудиторы перетруждаются. Разве они не понимают, что нас покрывает лучший в мире бухгалтер? Никакие проверки ему не помогут 😂
Тони: Реально. @Alex, ты же справишься со сверкой, да?
Алекс издал что-то между вздохом и усмешкой, быстро набрал «сделаю» и положил телефон экраном вниз.
– Ну да, сон ведь для профанов и недоумков, – сказал он в пустоту. Слова, слетевшие с его губ звучали плоско, но в них чувствовалась насмешка. Будто он пытался утешить себя и не преуспел.
«Сейчас хоть слона могу съесть…»
Он вспомнил о еде. В холодильнике были остатки с… с какого-то времени. И хлеб. Но подняться с места казалось невозможным. В ногах была тяжесть, как если бы они разучились ходить. Вместо этого Алекс откинулся назад и положил голову на подушку, где уже сформировалась вмятина от его черепа.
На самом деле, его жильё не было плохим. В нём было по две спальни с каждой стороны, окна выходили на парковку. Его директор, Виктор, выбрал именно эту квартиру, потому что она была недалеко от офиса и находилась в спокойном районе.
Иногда он слышал ходьбу соседей сверху, а также приглушённую работу телевизора за стенкой, перекрывающий стоны и шлепки. Но такое было редко, в основном были слышны только он сам и оглушающая тишина. Его сестра Сара иногда звонила. Но у неё были и свои дела, и Алекс это понимал.
Его взгляд вдруг зацепился за разводной ключ у раковины. Он купил его в субботу, насмотревшись видео на TubeYou. Подтянуть соединение труб он сумел лишь наполовину, прежде чем сдался.
При виде трубы Алексу вдруг стало не по себе.
Он почти вздрогнул.
Увидя её, всплыли плохие воспоминания. Когда ему было лет 12, или даже 11, он поздно вернулся домой от друга. Мама была пьяна и на что-то злилась. Взяв кусок подвальной трубы, она ударила ей по руке Алекса.
«Учись слушаться,» – сказала она ему, пока тот сидел с рассечённой кожей. Заплачь он, было бы хуже. Всё равно он не мог выдавить и слезинки. Его избивали кучу раз, за ошибки Сары и собственные, так что плакать по этому поводу казалось тратой времени.
Он интуитивно опустил руку к другой и потёр кожу через рукав. Шрамы никуда не ушли, а остались маленькими неровностями под тканью.
Алекс надавил на них пальцами и почувствовал бугорок.
Это давно стало привычкой. Хоть они больше и не болели, но забывать о прошлом не давали. Это помогало ему мириться с нынешней жизнью. В той, которой у него не оставалось времени даже на полноценное дыхание.
Натирая пальцы, Алекс вздохнул.
«Эта ведьма уже мертва. Надо бы прекращать предаваться болезненным воспоминаниям…» – Он снова издал вздох.
Переведя взгляд на телефон, он повторно взял его. Сегодня был Канун Рождества. Алекс открыл приложение банка и проверил свой счёт. На нём было 37.000 евро.
Его усталое лицо озарило редкое подобие улыбки, и он отправил все свои сбережения Саре, а затем перевёл телефон в режим «Не беспокоить». У него не было сил спорить с сестрой, постоянно заставлявшей его откладывать всё больше денег на свадьбу или «чёрный» день.
Алекс всегда думал о том, какая же она хорошенькая. Это заставляло вспомнить о дне, когда он принял решение спасти эту маленькую милую девочку, после чего был горд своим поступком.
Голова болела всё сильнее. Он взял пузырёк с болеутоляющим со стола. Встряхнув его пару раз, послышался стук таблеток. Длинными тонкими пальцами Алекс повернул и открыл крышку.
Внутри были белые таблетки и небольшой пакетик влагопоглотителя с напечатанным предупреждением.
Внезапно его руки стали трястись. Это было побочным эффектом тех дней, когда мама так часто била его пальцы карандашом, что даже спустя столько лет Алекс хоть и восстановился, но всё равно мог невольно задрожать.
Не прошло и секунды, как недосып и постоянное сидение перед экраном спровоцировали помутнение в глазах. Алекс наклонил флакон, чтобы высыпать себе на ладонь таблетку. Но вместо неё первым выпал пакетик. Он положил его себе в рот и запил Колой из стакана рядом.
Сначала Алекс подумал, что это и было лекарством. Хотя по вкусу оно на него похоже не было и вообще было каким-то бумажным и сухим, его это не волновало.
Он откинулся на диван и закрыл глаза. Через 30 минут комната начала слегка кружиться.
– О Боже мой…что за проклятье… Даже таблетки не помогают… — прохрипел Алекс.
Тогда же он почувствовал, как по телу разливается яд. Его голова снова провалилась в мягкие объятия дивана, а мысли бродили в месте, где хранились воспоминания с прошлой недели. Тогда он собирался позвать старого друга с колледжа выпить, почти написав. Он удалил сообщение до отправки. Ему было не до объяснений того, почему он внезапно перестал выходить на связь.
Затем ему вспомнилось последнее сообщение сестры – фотка племянника со школьного спектакля. У Алекса также был и старший брат, но они не поддерживали связь. Сара жила с тем в одном городе, но в разных домах, потому что жена брата не желала делить с ней жильё.
Тем временем Алекс ответил пальцем вверх на снимок своего очаровательного племянника.
Но почти сразу же пожалел.
В конце концов, ребёнок не имел никакого отношения к их личным мелким перепалкам.
На него нахлынули многие другие воспоминания.
Дыхание Алекса стало прерывистым, с каждым вдохом грудь поднималась всё меньше.
Кран так и продолжал течь. Капли одна за другой отзывались в голове как серия вспыхивающих взрывов. Но Алекс сохранял спокойствие. В окружающей его суматохе и внутреннем действии яда, медленно его убивающего, он впервые почувствовал что-то, похожее на облегчение.
Невзирая на практически ежедневные изматывания до смерти, погибать по-настоящему он боялся. Однако, сейчас Алекс осознал, что это самая приятная, самая светлая вещь в мире. Он чувствовал, как его сердце трепетало и сжималось в чистом экстазе. Как силы покидали его, начиная с кончиков пальцев на ногах и постепенно продвигаясь выше.
Пальто, которое он до сих пор не снял, теперь казалось теплее. Намного теплее его кожи, продолжающей терять температуру. Его правая рука снова скользнула к левой, и пальцы легли поверх старого шрама.
Алекс закрыл глаза и больше их не открывал.
Экран телефона на столе несколько раз загорался, но в итоге потухал.
Утро пришло не спеша. Внутрь через шторы просачивался свет, на улице просыпалось движение. Не считая звука капель, в квартире стояла полная тишина.
Алекс оставался неподвижным, пальто всё ещё было на нём. Голова так и лежала на подушке, но теперь полоска засохшей пенки образовывала у его рта дугу.
Из-за подогнутых уголков рта его бледное лицо выглядело радостным.
В Рождество Алекс Оскар впервые обрёл хоть и недолгий, но долгожданный покой.