Под восходящими лучами солнца город словно оживает, и каждый целенаправленно спешит по своим делам. Кто-то идет на работу, кто-то — в школу, хотя некоторые всё ещё спят. Бесчисленные машины застряли в пробках, но люди полны энергии: с началом нового дня они словно перерождаются.
Одна из машин наконец заехала на парковку жилого дома. Когда она остановилась у первого подъезда, из салона вышел мужчина средних лет, чьи черные волосы выглядели сально. Его костюм был мятым, ноги и руки покрыты грязью. Его веки подергивались. Дыхание у него было прерывистым, а мешки под глазами дополняли пустоту взгляда. Его руки дрожали, а челюсти были крепко сжаты от напряжения. Пытался ли он подавить в себе гнев, страх или отчаяние — оставалось загадкой.
В один миг эта внутренняя борьба прекратилась, и он застыл, словно статуя. Постояв несколько мгновений, мужчина в спешке направился к своему дому, шепча себе под нос дрожащим голосом:
— Это... Не я. Это не моя вина. Я не виноват.
Так он побежал, повторяя одни и те же слова.
***
В полумраке комнаты, на двуспальной кровати корчился мужчина. Комната выглядела разгромленной. Одеяло и подушка были растерзаны, стоявший у окна шкаф повален, а вещи в беспорядке валялись повсюду. Одежда, обувь и даже обломки чего-то, что раньше, скорее всего, было чем-то из техники. Из единственного окна в комнате исходил слабый и холодный свет, мрачно освещая всё вокруг.
В этом хаосе звучали бесчисленные иллюзорные крики, наслаиваясь друг на друга, создавая ужасающую симфонию.
— Агх!?
«Боль... Что это за боль...»
Его кожа и вороново-черные волосы вымокли от струящегося холодного пота, а эфемерные крики словно разрывали его душу и разум на части. Он попытался сесть, но резкая головная боль тут же многократно усилилась, не давая пошевелиться. Изо рта хлынула густая пенная слюна, сопровождаемая судорогами. В порыве конвульсий он с невероятной силой стиснул челюсти, прокусив себе губу. Из-за этого пена во рту начала окрашиваться в красный цвет. Первоначальная боль была настолько невыносимой, что он даже не заметил, как прокусил губу.
В таком состоянии мужчина пролежал несколько минут: с каждым мгновением иллюзорные крики утихали, зато пульсация во рту становилась всё отчётливее. Наконец голоса окончательно смолкли, хотя боль ещё не отступила до конца. Мигрень немного ослабла, но голова продолжала раскалываться.
«Я же бросил употреблять... А что я употреблял? И зачем?»
Мужчина приоткрыл глаза и с трудом попытался сесть на край кровати. Спустя несколько попыток у него это наконец получилось. Зрение оставалось слегка затуманенным, отчего полумрак комнаты казался ещё более густым. Он помассировал виски и тяжело вздохнул.
«Чёрт, губу прокусил! Нужно обработать рану».
Затуманенное зрение прошло довольно быстро. Когда мужчина уже собирался встать, он заметил, что эта комната отличалась от его собственной — она была чужой.
«Где это я?» — подумал он.
Увидев весь творящийся здесь беспорядок он на мгновение замер.
«Надеюсь, это не я сделал».
Взяв порванную простыню и стерев ею со рта алую пену, он бросил грязную ткань на пол. Мужчина медленно поднялся, избегая резких движений, и мелкими шагами направился к двери. По пути он бросил взгляд на огромное окно. За стеклом возвышались светящиеся небоскрёбы, пестрящие сияющими вывесками. Прояснившееся зрение мужчины уловило одну странную деталь: они пестрели множеством непонятных символов. Он мысленно повторил свой вопрос.
«Где я?»
В этот самый момент мимо окна с едва слышимым гулом пролетела машина.
«Видимо, я ещё не до конца отошёл».
Решив не обращать на это внимания, мужчина продолжил свой путь. Но, почти дойдя до двери, он резко замер. Сердце бешено заколотилось, а по спине снова рекой потёк холодный пот. Из дверного полотна торчало обезображенное нечто, отдаленно напоминающее голову. Вырезы для глаз, рот и жуткие наросты, похожие на крошечные конечности, находились совершенно не на своих местах. «Почуяв» страх мужчины, существо «улыбнулось». И хотя физически эта гримаса выглядела неестественно, смотрящий интуитивно понял её значение, словно знания об анатомии этого монстра влили ему прямо в мозг.
Оно издало тошнотворный, мерзкий визг, словно насмехаясь над своей жертвой. От этого звука волосы на теле мужчины встали дыбом; инстинктивно пятясь назад, он отступал, пока не споткнулся о что-то. Потеряв из виду ужасающее существо, мужчина запаниковал и в спешке сел, возвращая взгляд на дверь. Но там никого не было. Существо исчезло.
Несмотря на панику, вокруг ничего не происходило. Прошла минута, две, три. Он забился в угол, дрожа всем телом и боясь даже открыть глаза
Его сердце начало биться ещё сильнее. Страх, поднявшийся из самых глубин подсознания нарастал с каждой секундой. Он надвигался, подобно шторму, готовому поглотить хрупкий корабль его разума. В эпицентре этой бури скрывалось нечто совершенно необъяснимое и тайное — то, что ни один человек не должен был увидеть. Волны леденящего ужаса и отчаяния накрывали его сознание, безжалостно раскачивая и норовя перевернуть. Они атаковали разум мужчины одна за другой, и каждая последующая волна была разрушительнее предыдущей.
Вдруг, приступ резко оборвался. Комнату окутала оглушающая тишина. Но вскоре эту тишину разорвал знакомый скрипучий визг, сопровождаемый мерзким голосом, прозвучавшим прямо в его голове:
«Мы знаем, что ты натворил».
Мерзкий голос эхом отдался в сознании мужчины. Отражения этих слов всё сильнее звенели в его голове, попутно усиливая уже почти исчезнувшую мигрень.
— Н-нет! Я... Я не... виноват! — кричал мужчина, обхватив голову руками и заливаясь слезами, пока насмешливый голос произносил.
«Ищешь оправдания своему убожеству? Если же ты не виновен, тогда почему боишься оказаться правым? Ты ведь знал, каким будет исход, а теперь притворяешься невинным? Мы ненавидим лицемеров! И мы наказываем таких. Пришло время расплачиваться за грехи».
Боль, отчаяние, гнев и страх переполняли восприятие мужчины: казалось, с каждым новым словом в его сознание вливалось всё больше негативных эмоций. Свинцовая, тяжелая и острая боль в голове достигла своего пика в тот момент, когда он попытался осознать, о чём говорит этот тошнотворный голос.
— Я... больше... не... выдержу... Прошу... прекрати...
В один миг всё стихло. Голос внезапно перестал звучать. Разгромленная комната, освещаемая тусклым неоновым светом из окна, вновь погрузилась в тишину. Словно приступ галлюцинаций подошел к концу, и мужчина потерял сознание.
Спустя несколько минут тишины, прозвучали стуки в дверь. Когда никто не ответил и не открыл дверь, послышался мужской голос.
— Эй, паршивец! Открывай дверь! Что ты с моей квартирой сделал, а, ублюдок? Считаю до трёх, если не откроешь, выломаю дверь и заставлю платить ещё и за неё! Раз! Два! Три!
В этот момент с размахом дверь выбили. За ней стоял грузный мужчина, в странной разноцветной одежде. На лице его, виднелись морщины, несмотря на то, что он был неплохо сложен телом. А за ним, были двое молодых парней. Увидев беспорядок в комнате он застыл, а его лицо покрылось ещё более глубокими морщинами. Но увидев лежащего без сознания человека, он сдержался и подошёл к нему, осматривая его тело. Проверив пульс и убедившись что это не труп, он подобрал листок бумаги с пола, ручку из кармана и начал писать на непонятном языке.
Закончив, он достал из ниоткуда конверт и запечатал письмо. Подложив его в карман мужчины, он два раза хлопнул в ладоши, после чего два молодых парня подняли тело и ушли за дверь.
Оставшись один, грузный мужчина начал тщательнее осматривать комнату. Он остановил взгляд на окне из которого исходила едва видимая черная дымка. Она отдавалось рябью, словно влияя на само пространство–время. От одного взгляда на неё, голова идёт кругом.
Заметив дымку, он сразу же закрыл глаза и проговорил.
— Что вы тут делаете, Абигор?
***
Мужчина лежал под одной из неоновых вывесок, испещренной непонятными символами. Его волосы были перепачканы какой-то светлой пылью, а очки на лице оказались разбиты. В этот момент мимо проходил юноша. С отвращением взглянув на лежащего без сознания человека, он с размаху пнул его по голове и со смехом убежал прочь.
От резкого толчка и внезапной боли мужчина схватился за голову и застонал. Придя в себя, он открыл глаза, сел и огляделся вокруг. Каждое движение сопровождалось тяжелой пульсирующей болью в голове.
Повсюду возвышались исполинские небоскрёбы, излучавшие свет самых разных оттенков. И хотя, судя по всему, стояла глубокая ночь, город сиял так ярко, словно темнота здесь была никому не нужна.
«Где я? Что это за город? Не помню, чтобы у нас были такие места».
Под шквалом мысленных вопросов он нащупал в кармане что-то тонкое и плоское. Вытащив, он увидел конверт.
«Письмо? От кого оно?»
Символы на конверте были практически идентичны тем, что светились на вывеске, и прочитать их было невозможно. Хотя город выглядел так, будто в нем никто никогда не спит, вокруг было абсолютно пусто. Ни единой души. Этот контраст вызывал сильный диссонанс. Мужчина снова поднял взгляд на вывеску со странными символами, которые теперь казались ему закрученными, словно корни деревьев.
«Я до сих пор не проснулся? Прошлый сон и так был достаточно неприятным...»
Неосознанно он ущипнул себя в надежде очнуться от этого кошмара, но ничего не произошло.
«Я уже видел эту вывеску в прошлый раз. Значит, на этот раз действие происходит снаружи? Что это может значить? Что мое подсознание пытается мне сказать?»
Внезапно на другой стороне дороги он заметил идущего человека в странной светящейся одежде. Наряд напоминал классический костюм, но со встроенной подсветкой. Несмотря на то, что всё вокруг излучало неоновое свечение, на улице всё же царила ночь, и разглядеть лицо прохожего не удавалось.
«Чёрт, мои очки! Даже во сне я без них хреново вижу!»
Он поднялся на ноги и, замахав рукой, прокричал:
— Извините! Подскажите, пожалуйста, где мы находимся?
Парень обернулся и после нескольких секунд молчания произнёс:
— O sel'a nei luvir.
Веки мужчины нервно дёрнулись, а на лице появилась натянутая улыбка.
«И что это значит? Никогда не слышал такого языка. Что это за город, где не знают английского?».
— Проехали.
«Итак, подытожим. Я непонятно где, непонятно как и непонятно зачем. Не знаю местного языка. Поищу-ка ещё людей — может, хоть кто-нибудь здесь знает самый распространенный язык в мире».
Повернувшись в случайную сторону, он двинулся вдоль дороги по тротуару. Он шёл и шёл, а один светящийся небоскрёб всё сменял другой. Спустя полчаса безостановочной ходьбы он схватился за урчащий живот, почувствовав сильный голод. За всё это время ему не встретилось ни одного человека, и даже ни одной машины не проехало мимо.
«Почему здесь так пусто? Где все? Неужели тут по ночам практически все спят?»
Мужчина остановился и подошёл к ближайшей двери, ведущей внутрь высотки. Как и само здание, она была выполнена из тёмного металла. Дверь оказалась настолько широкой, что в неё свободно могли бы пройти три или четыре человека в ряд. Она скорее напоминала вход в массивное бомбоубежище.
Тук! Тук!
Тук, тук, тук!
Спустя минуту томительного ожидания никто так и не открыл.
«Да что тут, мать твою, творится? Где все? Если бы не тот светящийся идиот, я бы подумал, что весь город вымер».
Он прошёл немного вперёд, стуча во все попадавшиеся на пути двери, но в итоге никто так и не вышел. Вокруг не было ни единого признака жизни.
«Хорошо. Это последняя дверь».
В тот момент, когда он уже занёс руку для стука, массивная железная створка внезапно распахнулась. На пороге показался мужчина с волосами цвета золота. Они каскадом ниспадали на его плечи, придавая ему некое особое обаяние, согревающее душу. На его худом лице сначала отразилось недоумение, которое затем сменилось внезапным озарением.
— Ты... Зейн?
Глаза Зейна резко сузились, и он непроизвольно дёрнулся, делая шаг назад.
— Откуда ты меня знаешь?
Светловолосый мужчина ответил сияющей, располагающей улыбкой, заставляющей собеседника сразу же проникнуться доверием:
— Не совсем "знаю". Я видел тебя во сне. Своего рода вещий сон. Ну, или простое совпадение, если от этого тебе станет легче. Меня зовут Люций. Приятно познакомиться.