'Немыслимо…'
Ханс лежал возле костра, уставший от кровавой бойни. Он смотрел на счётчик Фрагментов и недоумевал, почему оно увеличилось на двенадцать.
Фрагменты Иллюзий: [22/1000].
Немного поразмыслив, он выдвинул теорию о том, что тем опаснее была иллюзия, тем больше Фрагментов даётся. Когда он экспериментировал с крысой, он заметил, что если крысу как можно сильнее ударят кошки, то и Фрагментов достанется больше, но соответственно и Способность потребует больше эссенции и мозг будет сильнее напрягаться.
Также и с этой Невидимой Гаргульей. Когда Ханс использовал свою Способность, он хотел сделать эти кандалы как можно прочнее. Он три раза применил эту Способность, вот и каждая иллюзия стоила ему четырёх Фрагментов. В общем двенадцать.
Но это израсходовало почти всю эссенцию. Теперь он не скоро будет использовать свой Аспект.
'Чертовщина…'
За это время он уже успел повязать свой живот теми листьями, с помощью которых он сделал себе трусы. Благо, рядом кустов было много. Кровотечение начала потихоньку останавливаться, но сила медленно покидала его. Ханс был Спящим, поэтому рана может залечиться за сутки, так что беспокоиться не стоило. Но больше всего он боялся неизвестных инфекций. Всё-таки, Полые Горы особо не исследовали… если люди вообще были в Полых Горах.
Ханс тяжело вздохнул и подошёл к трупу Невидимой Гаргульи и начал осматривать её. Она больше не двигалась, но её жуткое присутствие всё ещё витало в воздухе, вызывая у высокого мальчика странное ощущение тревоги. Брызги её крови покрывали свою же невидимую кожу, открывая свои очертания.
Перед ним было существо размером с крупную собаку, с растянутыми, но ужасающими пропорциями. Его тело выглядело как странное переплетение костяной конструкции и мускулов, идеально приспособленных для стремительных атак. Кожа, которую он облил кровью, оказалась почти прозрачной, с едва различимыми волокнами, похожими на паутину, преломляющими свет. Это создавало жуткую иллюзию её невидимости, пока она была сухой.
Крылья существа, раскинувшиеся по полу, напоминали перепонки летучей мыши, но они были гораздо толще и покрыты мелкими зазубринами, как будто предназначены для того, чтобы резать воздух или даже плоть. Они напоминали хищное оружие, способное легко разрубать преграды.
Голова Гаргульи была вытянутой, с узкими хищными челюстями, в которых виднелись кривые, но острые зубы, покрытые чёрным налётом. Глаза, хотя и были скрыты под веками, имели жуткие впадины, будто сама природа отказала ей в зрении, заменив его чем-то более первобытным.
Ханс склонился ниже, чтобы изучить её лапы. Когти Гаргульи были длинными и изогнутыми, словно крючья, а каждая конечность заканчивалась множеством костяных выступов, добавляющих ей ужасающий вид. Эти лапы казались предназначенными не только для убийства, но и для хватания и утягивания добычи.
"Ну и жалкое ты создание…" - пробормотал Ханс, прикрывая глаза, чувствуя, как усталость снова накатывает.
Ему вдруг стало интересно, была ли она одна или где-то поблизости прятались другие такие же создания. Эта мысль заставила его вздрогнуть. Если предположить, что эта Гаргулья была местной летучей мышью, то таких созданий должно быть полно в пещерах.
Присев рядом с телом, Ханс задумался, можно ли извлечь из этого существа что-то полезное. Невидимая кожа могла стать идеальной маскировкой, если её правильно обработать. Её костяные выступы, острые и прочные, могли пойти на изготовление оружия или инструментов.
"Даже мёртвой ты всё ещё представляешь ценность…"
Ханс вызвал Двуручник Руин. Он собирался выжать из этого создания всё, что можно было взять с собой.
Подняв клинок, он медленно и осторожно приступил к делу. Орудовать массивным мечом было неудобно, особенно в ограниченном пространстве пещеры, но Ханс не сдавался. С каждым движением он чувствовал, как его мышцы натягиваются под весом оружия, а порезы выходят грубыми и неровными.
Первым делом он сосредоточился на коже. Разрезая невидимую ткань, он заметил, как кровь Гаргульи оставляет красноватые пятна на клинке, делая кожу чуть видимой. Несмотря на все трудности, он аккуратно вырезал несколько больших лоскутов. Они были тяжёлыми и плотными, но мягкими на ощупь, как будто их создали из прочного шёлка.
'Это пойдёт на что-то полезное. Может, для укрытия или защиты от ветра.'
Закончив с кожей, Ханс отвёл взгляд на костяные выступы. Эти природные орудия Гаргульи выглядели внушительно, но, попробовав выдернуть один, он понял, что не сможет. Вес меча делал задачу почти невозможной, а попытки освободить кости из плоти лишь тратили его драгоценные силы.
'Тяжёлые и бесполезные…'
Он махнул рукой, оставляя кости на месте.
Настало время мяса. Ханс поднял меч и с усилием начал отрезать крупные куски мышц с боков и ног существа. Процесс был изматывающим: клинок, предназначенный для битв, не был идеален для точной работы, а каждое движение давалось тяжело. Но голод помогал ему продолжать.
Куски мяса, вырезанные из туши, выглядели странновато. Они мерцали, будто их окутывала лёгкая дымка невидимости, но плоть имела насыщенный красный оттенок. Ханс чувствовал, что его вкус оставляет желать лучшего.
И , самая главная часть Кошмарных Существ - Осколки Души. Они являлись одновременно и топливом для развития человека, и универсальной валютой внутри Цитаделей. Очень полезная штука.
Вытащив его, он начал осматривать его. Красивые грани украшали этот драгоценный камень. Но его настроение тут же упало, когда он осознал, что он не такой как все. Вспомнив, как нужно его расколоть, он без особой надежды попытался поглотить осколок - как он и ожидал, ничего не произошло.
Он имел Божественный Аспект, а значит имел и другой путь вознесения.
Взяв большие листья кустов, он быстро связал их тонкими ветвями, создавая импровизированный рюкзак. Туда он сложил, лоскуты кожи и мясо. Сложив всё как можно плотнее, он убедился, что рюкзак выдержит его движение.
Ханс встал у входа в пещеру, чувствуя, как холодный ветер кусает его лицо. Он крепче ухватился за своеобразный рюкзак, чтобы хоть как-то отвлечься от колющей боли в животе, где кусты, использованные для перевязки, уже слегка пропитались кровью.
Его мысли метались от важного выбора. Уходить с пещеры или остаться на ночь.
Оставаться на ночь опасно. Вдруг, эта Гаргулья не единственная? Он еле как справился с одним таким существом, а если придут ещё пару таких монстров? От него ничего не останется.
Он глянул на нависшие каменные обломки, которые защищали вход, и на тело Гаргульи, которое всё ещё лежало в глубине пещеры. Несмотря на свою тяжёлую победу, Ханс чувствовал тревогу. Сможет ли он пережить ночь, если на него нападёт ещё одна невидимая тварь?
'Ночью они точно активнее...'
Покидать пещеру тоже было неразумно. Его силы были на исходе, мышцы дрожали от усталости, а рана, пусть и перевязанная, давала о себе знать с каждым шагом. Холод ночи был немилосердным, а в открытом поле он был бы лёгкой мишенью для чего угодно.
'Проклятые горы… Везде смерть...'
Он сел у входа, прислонившись спиной к холодной стене, и закрыл глаза.
'Чёрт с ним, останусь на ночь.'
Ханс оставил рюкзак возле входа, взял оттуда лоскуты кожи и направился поближе к костру. Устроившись поудобнее, он разлёгся на тёплой каменистой поверхности. Он думал о том, что засыпать в Царстве Снов как-то нелогично. Твоё реальное тело спит на Земле, при этом твоя душа спит в Царстве Снов. Звучало странно.
Он укрылся невидимой частью кожи, чтобы согреться и спастись от других существ. Ну, последнее было не обязательным, ведь Кошмарные Существа были не такими тупыми и могли учуять Ханса, но этот мягкий лоскуток утешал его.
Затем он закрыл глаза и попытался заснуть. Его сознание быстро погрузилось в сладкие объятия темноты, дав Хансу немного столь необходимого отдыха.