Смерть октлонена

Смерть пахла не землей и ладаном, а озоном. Резким, стерильным запахом, от которого хотелось чихнуть, если бы у него все еще был нос.

Последнее, что он помнил — это вспышка боли. Нечеловеческой, разрывающей сознание на куски. А затем — тишина. Не та, что бывает в пустой комнате, а абсолютная. Вакуумная. Он открыл глаза (или то, чем он теперь смотрел) и обнаружил, что стоит на идеально ровном диске из полированного золота. Поверхность под ногами была теплой и исписана вязью, напоминающей схемы микросхем, переплетенные с древними рунами. Это было странно монументально — словно пол в соборе, построенном не людьми, а машинами, уверовавшими в Бога.

Вокруг не было стен. Лишь бесконечные, плотные облака, белые до рези в глазах. Они медленно плыли куда-то вперед, наслаиваясь друг на друга, создавая иллюзию мира, где твердь — это ошибка, а пар — единственная константа.

Он попытался вспомнить своё имя. Пустота. Вместо букв и звуков в памяти зияла дыра с ровными, прижженными краями. Он помнил, что был. Помнил вкус кофе, тяжесть усталости в плечах, шум дождя. Фантомные обрывки прошлой жизни, лишенные контекста. Словно кто-то взял книгу его судьбы и вырвал все страницы, оставив только обложку.

Но страха не было. Было хуже. Его разум словно окунули в теплый, вязкий сироп. Даже самая едкая тревога, которая должна была сейчас бить в набат, растворялась в этом мареве, не успев родиться. Вместо неё в сознание насильно, как через капельницу, вливали чужие чувства: абсолютное умиротворение, приторную радость, стерильный комфорт. Это была лоботомия счастьем.

Какая-то часть его существа — та самая, холодная и колючая, что помнила прошлую жизнь — билась в истерике. Она хотела кричать, хотела разозлиться на эту фальшь, но не могла. Гнев просто не находил зацепок в этой патоке. Он стоял на золотом диске, окруженный бесконечной белизной, и чувствовал себя насекомым, залитым в янтарь. Теперь эта монументальная красота, эти плывущие облака и руны воспринимались иначе. Это был не Храм. Это была клетка. Мягкая, уютная, безупречная тюрьма для разума.

И заключенного решили посетить местные надзиратели. На диске по воле возникающих из ниоткуда золотых искр выросла двустворчатая арочная дверь из светлого ровного дерева с лаконичными круглыми ручками. Щелчок замка - и дверь распахнулись, пропуская в клетку молодую девушку, чарующую своей красотой отравленное благодатью сознание.

Белоснежная ткань, прошитая нитями живого золота, струилась по её телу, подобно жидкому свету. Это одеяние не скрывало, а подчеркивало фигуру, чьи пропорции казались выверенными не природой, а безупречным уравнением Золотого Сечения. От осиной талии до плавных, гипнотических изгибов бедер и груди — всё в ней было создано, чтобы вызывать трепет и поклонение. Это была красота, возведенная в абсолют; красота, ставшая оружием.

Её лицо было маской божественного спокойствия. Изумрудные радужки сияли мягким неоном, а зрачки имели форму идеальных, вытянутых ромбов — деталь, выдающая в «ангеле» сложный, разумный алгоритм. Вместо грубого монашеского убора, её голову венчала полупрозрачная вуаль, сотканная из самой магии. Золотистые пряди волос выбивались из-под неё, играя на ветру. Он видел, как этот ветер перебирает её локоны, как ткань бьется о её ноги, но его кожа ничего не ощущала. В этой клетке воздух был мертв и неподвижен. Ветер существовал только для неё.

Она смотрела на него так, как верующий смотрит на сошедшее с небес божество — с обожанием, граничащим с безумием. В её взгляде плескалась абсолютная, почти материнская нежность, но в этой нежности было что-то пугающее. Это была любовь не к человеку, а к Идолу. К инструменту спасения.

Он захотел отшатнуться. Захотел крикнуть ей в лицо, что это ложь, что он не тот, за кого она его принимает. Но он не мог. И не только из-за «сиропа», сковывающего волю. Она стояла перед ним как монолит, как непробиваемая крепость благодати, о которую разбивались любые сомнения.

И эта божественная красота заговорила. Её губы едва шевелились, но голос зазвучал не снаружи, а прямо в центре его черепа. Это была не речь, а полифония — словно сотни хрустальных голосов слились в единый, гармоничный аккорд, лаская каждую, даже самую темную грань его души.

— Незыблемый Свет приветствует тебя, мой Герой.

Её голос обволакивал, проникая в каждую клетку фантомного тела.

— Тебе предначертано стать Спасителем. Очистить эти земли от Скверны, выжечь чуму и стать маяком для всех страждущих. Мы не могли позволить твоему Величию просто раствориться в небытии. Твой прошлый мир был слеп. Он не ценил тот безграничный потенциал, что ты несешь в себе. Но мы... мы видим.

Она протянула к нему руки, словно хотела обнять саму его душу.

— Ты — наш дар. Ты достоин истинного величия и мира, который будет поклоняться тебе. Спасибо, мой Герой, что ты пришел к нам. Спасибо, что позволил нам спасти тебя.

Она любила его, и всячески показывала это. Будь он более чем реальным, она бы его обняла. Она продолжила:

— Я — Сестра Селестина, твой путеводный луч в землях Элиоса.

Она сделала шаг ближе, и возникший аромат ванили стал гуще.

— Отныне наши судьбы переплетены. Мы станем единым целым, неразделимым союзом воли и предназначения. Я знаю: вместе мы совершим великие подвиги и приведем этот мир к Истине.

Она изящно взмахнула рукой. Воздух перед ней сгустился, и золотые нити сплелись в полупрозрачную, парящую панель. Это не было похоже на стекло или магию — это была чистая, упорядоченная информация, обретшая форму. Её глаза — изумрудные ромбы — скользнули по строкам с нечеловеческой скоростью, считывая миллионы символов за долю секунды. Девушка сделала несколько легких касаний по сияющей поверхности и удовлетворенно кивнула.

— Протокол инициализирован, — её голос стал чуть более торжественным. — Герой, переход в Элиос требует новой плоти. Мы даруем тебе право самому сотворить свой Аватар.

Панель развернулась к нему лицом.

— Не спеши. Воплоти свою мечту. Нареки себя новым Именем, выбери облик, достойный легенд, и распредели дарованные тебе силы. Как только ты завершишь Творение, мы приступим к главному — к выбору твоего Пути.

Стоило ему сфокусировать взгляд, как золотая вязь перестроилась. Перед ним возникла не просто анкета, а монументальная скрижаль в массивной раме из литого золота. Углы венчали резные ангельские крылья, а сверху торжественно сиял заголовок «СОЗДАНИЕ ГЕРОЯ ЭЛИОСА».

Интерфейс был по-королевски роскошным. Строки имени с иконкой многогранного кубика, выбор пола и кнопка редактирования внешности — всё это было обрамлено изящными виньетками. Внизу, в отдельном блоке, замерли базовые цифры характеристик и счетчик свободных очков. Панель пульсировала мягким, приторным светом, ожидая его воли, а в самом низу маняще горела кнопка «ПРИНЯТЬ».

[ИМЯ]

Он уставился на первую строку. Память молчала. Кем он был? Как его звали? Внутри была лишь гулкая пустота. Ему было всё равно. Имя — это лишь ярлык для инвентаризации. Он протянул призрачную руку к символу игральных костей сбоку от строки — «Случайный выбор».

Касание. По панели прошла тяжелая судорога. Идеальное золото рамки в месте нажатия не просто потемнело — оно треснуло с сухим, болезненным хрустом. Толстая, извилистая расщелина, сочащаяся темным фиолетовым светом, прорезала металл и поползла по светлому фону, как живая. Символы в строке заплясали, искажаясь, и замерли:

> КАЭЛЬ

Он мысленно подтвердил. Сойдет.

[ВНЕШНОСТЬ]

Перед ним возник манекен — болванка из света. Он начал сдвигать ползунки, действуя инстинктивно. Ему не нужна была красота. Ему нужна была функциональность. Средний рост, чтобы не быть легкой мишенью. Поджарое, жилистое телосложение — баланс силы и скорости. Он коснулся настройки глаз. Тррррск. Звук стал громче, словно ломались кости. Золотой контур панели пошел новыми, глубокими фиолетовыми разломами, которые начали ветвиться, захватывая всё большую площадь. На секунду лицо манекена исказилось в жуткой гримасе, но тут же вернулось в норму. Селестина, стоявшая рядом, продолжала блаженно улыбаться, словно ничего не заметила.

[ХАРАКТЕРИСТИКИ]

Осталось последнее. Цифры. СИЛА: 5 ЛОВКОСТЬ: 5 ИНТЕЛЛЕКТ: 5

У него было 10 свободных очков. Он, не колеблясь, вложил всё в ИНТЕЛЛЕКТ. В мире, где правят мечи и магия, разум — единственное оружие, которое нельзя выбить из рук. Он нажал на плюсик. Один. Два. Три... С каждым вложенным очком панель содрогалась, словно от ударов изнутри. Это была уже не тонкая сетка — агрессивная паутина толстых, чернильно-фиолетовых трещин расползалась от цифр, разъедая золотую раму. Ангельские крылья по углам темнели, покрываясь коррозией на глазах. Священный свет фона померк, уступая место болезненному, грязному сиянию. Когда он довел Интеллект до максимума, вся конструкция выглядела как святыня, которую окунули в кислоту.

— Прекрасный выбор, — пропела Селестина, не видя, как интерфейс буквально гниет под его пальцами. — Мудрость — добродетель королей. А теперь... нажми «Принять», мой Герой.

Стоило ему нажать «ПРИНЯТЬ», как золотая панель издала звук, от которого заныли зубы — скрежет металла по стеклу, переходящий в ультразвуковой визг. Игнорировать это было невозможно. Селестина нахмурилась. Её идеальная маска дала трещину. Она попыталась свернуть окно мановением руки, но интерфейс вышел из повиновения. Вместо того чтобы исчезнуть, золотая рамка резко расширилась, взмыла вверх и зависла за спиной Жрицы, разворачиваясь в гигантскую, монументальную стену текста. Словно Система хотела, чтобы этот позор увидел каждый бог на небесах.

— Не бойся, Герой. Это... незначительная флуктуация, — её голос оставался мягким и убаюкивающим, но в изумрудных глазах читалось полное, ледяное непонимание. — Я сейчас всё исправлю.

Она повернулась к экрану и решительно вскинула руки. Её ладони окутало ослепительное сияние. Она погрузила пальцы в интерфейс, пытаясь переписать реальность вручную. По золотому полю побежали каскады рун на древнем языке — поток чистейшего кода мироздания. Селестина выжигала ошибки, меняла значения, вырезала целые куски поврежденных данных, пытаясь вернуть гармонию. Но хаос был сильнее. Попытки исцеления лишь разозлили Систему. Панель потемнела, и по ней, словно молнии в штормовом облаке, ударили ветвистые сиреневые трещины. Одна из таких молний сорвалась с экрана и хлестнула Жрицу по руке.

— Ах!

Селестина отдернула руку, издав шипящий звук. Она с ужасом уставилась на свои идеальные, алебастровые пальцы. Кожа на них почернела и дымилась, словно она коснулась концентрированной кислоты, разъедающей саму её цифровую плоть. В этот момент гул стих. Но тишина была хуже. Гигантская панель за её спиной мигнула в последний раз, сбрасывая золотую оболочку благочестия. На черном, как бездна, фоне проступил финальный вердикт. Буквы, в отличие от прежней каллиграфической гармонии, теперь состояли из ломаных, агрессивных линий — антипод Порядку.

Обращение к ней лично, минуя протоколы, выбило почву у неё из-под ног. В её позе больше не было божественной уверенности. Осталось лишь детское непонимание и животный страх перед тем, что смотрело на неё с экрана.

Надпись пылала ядовитым неоном, но взгляд Селестины, даже затуманенный ужасом, зацепился за деталь, которая пугала едва ли не сильнее смысла слов.

Ошибка. Грубая, уродливая поломка в слове. «СТАНШЬ».

Это не было случайной опечаткой. Пропущенная буква выглядела как шрам. Казалось, Нечто по ту сторону экрана с трудом ворочало человеческими понятиями, насильно втискивая свою волю в буквы. Оно не знало языка — оно его имитировало, глотая звуки, как голодный зверь глотает куски мяса, не пережевывая. Эта искусственная, ломаная речь звучала в голове страшнее любого проклятия.

Не успела она осознать эту чужеродность, как с экрана сорвался разряд сиреневой молнии. Он ударил прямо в грудь Жрицы. Не было ни взрыва, ни запаха горелого мяса. Молния впиталась в неё, как чернила в промокашку. Белоснежная ткань на груди мгновенно потемнела, пошла гнилыми пятнами.

Селестина охнула, согнувшись пополам. Это был не программный сбой. Она ощутила, как чужая, холодная воля грубо коснулась её души, оскверняя саму её природу. Она пошатнулась, едва устояв на ногах. Ей хотелось бежать, бросить всё и спрятаться за спиной Начальства, но Долг — или страх перед наказанием — удерживал её на месте.

— М-мой Герой, не слушай его... — голос Селестины дрожал, срываясь на визг. В её глазах больше не было божественной мудрости, только паника сотрудника, у которого на глазах рушится важнейший проект. — Это... это просто помехи... Я сейчас всё исправлю... Я доложу...

Панель трансформировалась с оглушительным скрежетом. Золотая окантовка и ангельские крылья рассыпались в цифровую пыль. Вместо них с тяжелым лязгом, словно захлопнулся люк бункера, возникла массивная рама из темного, изъеденного ржавчиной металла с грубыми болтами по углам. Фон залила абсолютная чернота, разрываемая агрессивными фиолетовыми молниями и полосами глитча.

Название мира в заголовке больше не мутировало. Оно застыло в финальном, неоновом приговоре, сияя ядовитым светом: «СОЗДАНИЕ ГЕРОЯ СВАЛКИ ДУШ»

Новая анкета заполнилась мгновенно, выбивая строки моноширинным шрифтом терминала: [СТАТУС: КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ] [КЛАСС: ТИРАН (АРХИТЕКТОР)] [УРОВЕНЬ: -1 (ВНЕ СИСТЕМЫ)] [МЕСТО РОЖДЕНИЯ: ZERO_LAYER]

Ниже, занимая добрую половину экрана, пульсировала стена повторяющегося текста — цифровой крик сломанной реальности: ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА.

Сбоку от Золотого Диска пространство дрогнуло. Облака, секунду назад плывшие в ленивом ритме, замерли, повинуясь беззвучному приказу. А затем реальность скрутило. Небесная вата закружилась в безумном вихре, сжимаясь в тугую спираль, в центре которой вспыхнул идеальный круг — Око Шторма. Золотые руны, обрамлявшие этот проход, вращались с такой скоростью, что сливались в сплошную линию горизонта событий. БУМ. Беззвучный взрыв ударил по ушам давлением. Из центра воронки вырвался сгусток концентрированного света. Он пронесся над диском подобно комете, оставляя за собой шлейф из искр и искажений пространства.

Комета ударила в пол перед Селестиной, но ударной волны не последовало. Энергия погасла мгновенно, с идеально выверенной грацией, являя миру Того, Кто Пришел. Свет стек с фигуры, затвердевая в материю. Перед ними стоял юноша. Высокий, статный, чья красота казалась слишком резкой, чтобы быть естественной. На нем был белоснежный костюм-тройка, сшитый словно из самой ткани мироздания — ни единой складки, ни пылинки. На плечах покоился тяжелый плащ-мантия, подкладка которого сияла жидким золотом, отливая каждым движением. Длинные волосы, цветом напоминающие расплавленный солнечный металл, были стянуты в строгий низкий хвост, открывая высокие скулы.

Он медленно открыл глаза. Там не было белков или зрачков. Две бездны чистого, ядовито-зеленого света. Взгляд, который не просто видел, а оценивал. Взгляд Аудитора, пришедшего списать бракованное имущество.

— Селестина.

Его голос не требовал повышения тона. Он звучал как захлопнувшаяся крышка гроба. Спокойный, безупречный, несущий в себе вес окончательного приговора.

— Я зафиксировал критический разрыв пространства в твоей зоне ответственности. Докладывай.

Селестина, дрожа от слабости и пережитого ужаса, не смогла выдавить ни слова. Она лишь указала трясущейся рукой на черную панель, где в тот же миг вспыхнули ядовито-неоновые руны:

Сиреневая энергия вокруг панели сгустилась, зашипела, собираясь в плотный пучок, и выстрелила. Разряд Глитча ударил прямо в грудь Богу. Юстициан даже не моргнул. Он лениво повел кистью, словно отгонял назойливую муху. Золотая вспышка — и сиреневый луч, срикошетив, ушел в пол, оставив там дымящуюся дыру.

Казалось, угроза устранена. Бог остался невредим. Но что-то изменилось. Ядовито-зеленое сияние в его глазницах дрогнуло и погасло, словно удар Глитча сбил настройки божественной графики. Маскировка спала. Теперь на Глитча смотрели обычные, человеческие глаза с радужкой цвета болотной тины. В них не было божественности — только холодный, циничный расчет бюрократа.

— Так это ты... — прошипел Юстициан. Его лицо исказила гримаса отвращения, совсем не подобающая идолу. — Мы стерли тебя эоны назад. Но твоя гнилая сущность все равно продолжает всплывать, как мусор. Решил вернуться в Элиос «зайцем», спрятавшись в душе Героя? Как мелочно. Использовать смертных как мясной костюм...

Текст на экране сменялся с бешеной скоростью.

— И что ты сделаешь? — Юстициан шагнул вперед, и пол под его ногами начал покрываться золотым инеем. — Заразишь этого червя? Превратишь его в монстра?

— Правда? Юстициан чуть склонил голову. В его позе не было угрозы, только бесконечная усталость существа, вынужденного убирать грязь за другими. — Что бы ты ни задумал, финал всегда один.

Юстициан даже не дочитал. Он беспристрастно вытянул руку. Воздух вокруг его запястья сгустился, и с мелодичным звоном материализовались три вращающихся кольца из сияющих рун. Они наводились на цель, как прицел орбитального орудия.

— Процедура санитарной обработки, — равнодушно бросил Бог. — Исполнить.

Мир исчез. Поток золотого света не ударил — он заполнил собой всё пространство. Он не жег, не рвал плоть. Он просто отменял факт существования материи в этой точке координат. Парень не успел почувствовать ни боли, ни страха. Его просто выключили, как выдергивают шнур из розетки. Его стерли с лица реальности, оставив лишь пустое место. Последнее, что зафиксировало его угасающее сознание, была сухая, лаконичная надпись на золотом фоне:

Тишина. Абсолютная. Вечная. Но затем в этой бесконечной черноте что-то хрустнуло. Золотая надпись [ВЫ МЕРТВЫ] дрогнула. По идеальным буквам побежала паутина сиреневых трещин. Они пульсировали, разъедая золотой свет, словно кислота. Текст исказился, поплыл и пересобрался заново, вспыхнув агрессивным неоном:

Его швырнуло обратно в бытие. Но не в Свет, а во Тьму. Он падал сквозь цифровую бездну. Вокруг, в черной пустоте, проносились сиреневые кометы — осколки кода, обрывки данных, фрагменты чьих-то забытых судеб. Они летели рядом, сопровождая его в этом падении, словно свита сопровождает своего Короля.

Голос Глитча больше не звучал извне. Он звучал внутри него. Теперь они стали одним целым.

В верхнем углу обзора, прямо поверх тьмы, с тихим щелчком возник Таймер. Красные цифры начали свой неумолимый отсчет назад.

[ДО ОТКРЫТИЯ ПОРТАЛОВ В ИНЫЕ МИРЫ:] [05 ЛЕТ : 11 МЕСЯЦЕВ : 30 ДНЕЙ] [23 : 59 : 59]

Тик. Цифра сменилась. Время пошло. Тьма внизу расступилась. Его ослепила вспышка фиолетового света. Он открыл глаза в новом мире.

◆ ◇ ◆

г. Бореаль-Пойнт, Территория Аврора. Субъект: Элиссандра Валь’РорДата: 27 мая 2023 года.

◆ ◇ ◆

Лампа на столе мигнула, на секунду погрузив пустую квартиру во тьму, но рука Эль не дрогнула. Она с хирургической точностью опустила латунную шестеренку в сердце старой музыкальной шкатулки. Находка была из «элитных» — Эль вытащила её из контейнера на заднем дворе клиники «Элиос-Мед», прямо из-под носа у мусорщиков. Узорчатое дерево, потемневшая от времени медь, дата «1973» на крышке... Кто-то списал её со счетов, как старый хлам. Эль не могла этого позволить. Она сбилась со счета, сколько таких механизмов спасла из ломбардов и подворотен. Для всего мира это был мусор. Для неё — коллекция спасенных судеб. Теперь они все стояли на полке: исправные, чистые и снова кому-то нужные.

«Жаль, что людей нельзя чинить так же просто», — со вздохом подумала Эль, настраивая механизм. Детали вставали на места с тихим, уверенным щелчком.

Идиллию нарушал настенный голографический экран. Новостной корреспондент, сияя вылизанной до блеска внешностью, что-то вещал крупным планом. Этот бесконечный информационный поток, который эльфийка пропускала через себя ежедневно, давно не вызывал никаких эмоций. Смертельная авария на магистрали, открытие нового казино или явление очередного популярного Героя — для неё всё это было просто фоновым шумом, как стук дождя по крыше. Если бы не профессиональная необходимость быть в курсе событий, Эль давно бы изолировала себя от этой цифровой помойки.

Но сегодня повод был особый. В Бореаль-Пойнт прилетел «Золотой мальчик» — потенциальный Герой S-ранга, новая звезда, вспыхнувшая в стране после ежегодного Распределения.

Экран взорвался каскадом золотых искр, складывающихся в логотип «Экстренного включения». Камера пролетела над толпой, собравшейся у VIP-терминала космопорта, и сфокусировалась на ведущей. Её улыбка была ослепительнее прожекторов.

— Доброе утро, Бореаль-Пойнт! С вами Джессика Вейл, и мы ведем прямой репортаж с площадки номер один, где только что приземлился личный лайнер «Икар»! Да-да, вы не ослышались! Слухи подтвердились!

Картинка сменилась. Теперь в кадре был трап корабля, окутанный густыми клубами декоративного сценического дыма.

— Выпускник Столичной Академии с рекордным рейтингом мана-совместимости! Обладатель титула «Самый стильный новичок года» по версии журнала Mana-Style! И, возможно, наш будущий спаситель! Встречайте — Люци-и-и-ан СПАРК!

Музыка ударила по басам. Дым рассеялся, и на трап ступил он.

Камера взяла крупный план, смакуя каждую деталь. Люциан Спарк выглядел не как воин, а как ожившая статуэтка с витрины элитного ювелирного. Его доспех — новейшая модель «Солар-X» из облегченного золото-титанового сплава — сиял так, что мог ослепить врага без всякой магии. Огромные наплечники, казалось, весили больше самого парня, но он нес их с непринужденной грацией танцора.

Ни царапины. Ни пылинки.

Люциан остановился на середине трапа. Ветер (создаваемый двумя парящими рядом мини-дронами) идеально отбросил назад его платиновые волосы, обнажив выбритые виски и лицо, над которым явно потрудились лучшие био-скульпторы столицы.

— Привет, Север! — его голос, усиленный магией, бархатом прокатился по площади.

Он картинно положил руку на рукоять меча, инкрустированную рубинами размером с кулак. Меч был явно перегружен декором, но толпе было плевать. Толпа визжала.

Рядом с его головой назойливой мухой вился золотой шарик — персональный стрим-дрон. Люциан подмигнул прямо в объектив, и в углу экрана посыпались смайлики сердечек и донаты.

— Говорят, здесь холодно? — он улыбнулся, обнажив ряд неестественно белых зубов. — Не волнуйтесь. Я привез с собой Солнце.

Ведущая едва не задохнулась от восторга:

— Невероятно! Вы только посмотрите на эту харизму! Аналитики Гильдии уже присвоили ему предварительный ранг «S»! Напоминаю, что Люциан выбрал класс «Паладин Солнца», а это значит, что тьме в наших лесах придется несладко! Спонсор трансляции — зелья маны «Блю-Энерджи». «Блю-Энерджи» — сияй как Люциан!

Эль резким движением провела рукой по воздуху, вырубая звук. Фраза про «сияние» оборвалась на полуслове.

— Идиот, — констатировала она в тишине. — Ты привез не солнце. Ты привез проблемы.

Она потянулась к отвертке, чтобы вернуться к работе, но коммуникатор на запястье вибрировал, наливаясь тревожным красным светом. Входящий вызов: Магистр Вэнс. Эль замерла. Виктория никогда не звонила лично по пустякам. Обычно хватало автоматической рассылки.

— Только не это, — прошептала эльфийка, глядя на вибрирующий браслет.

Она нажала на прием, не давая собеседнику и слова вставить: — Вик, прошу тебя. Скажи, что в Северном лесу проснулся Древний Лич. Скажи, что прорвало дамбу и город смывает к чертям. Скажи что угодно, только не...

— Рыцарь Валь’Рор, — голос Магистра начался официально, но тут же сорвался в усталый хрип. — Эль, прекрати. Ты видела новости?

— Про этого пацанчика с Аурум-Хиллз? — Эль фыркнула, продолжая вертеть отвертку в пальцах. — Трудно не заметить, он своим сиянием едва не выжег мне сетчатку.

— Пришел приказ от Комитета. Им нужно сопровождение высшего класса. Личное.

Повисла пауза. Эль отложила инструмент, чувствуя, как внутри закипает холодная злость.

— Ты хочешь, чтобы я подтирала глянцевую задницу этому мажору? Серьезно, Виктория? У меня в отделе полно ребят, которые за автограф мать родную продадут. Отдай его им. Я — пас.

— Я пыталась, Эль, — в динамике послышался щелчок зажигалки и глубокий, тяжелый выдох. — Я полчаса орала на куратора, доказывая, что это бред. Но потом... потом я увидела бюджет.

Магистр замолчала. Это была не театральная пауза, а пауза человека, который держит в руках заряженный пистолет и не хочет стрелять.

— Это контракт "S"-класса, Эль. С полным покрытием расходов. Если ты возьмешься, это оплатит... содержание Лириэль. На полгода вперед.

Отвертка в руке Эль дрогнула и с хрустом вошла в столешницу, в миллиметре от хрупкого корпуса шкатулки. Эль вспомнила вчерашнее уведомление банка. Красные цифры. «Недостаточно средств». Страх, который липкой паутиной опутывал её каждое утро.

— Сколько? — её голос сел, потеряв всю колючесть. — Вик, сколько?

— Полмиллиона. Авансом.

Эль закрыла глаза. Полмиллиона. Это не просто деньги. Это жизнь. Это дыхание сестры. Это шанс. Гордость, которая только что кричала внутри, заткнулась, раздавленная этой цифрой.

— Действительно хорошие, — глухо отозвалась она, выдергивая отвертку из стола. — Жирная сумма для такой же жирной глянцевой задницы.

— Я знала, что ты согласишься. Прости, что приходится давить на больное.

— Проехали. Где и когда?

— Жду тебя в Башне через двадцать минут. Форма одежды — парадная, чтоб всё блестело. И, Эль... — голос Виктории стал совсем мягким, почти материнским. — Выпей чего-нибудь перед выходом. Желательно крепкого. Тебе понадобится.

Экран погас. Эль медленно опустила руку. Балерина в шкатулке замерла, так и не закончив пируэт, словно тоже ожидая неизбежного. Эльфийка несколько секунд безучастно смотрела на застывшую фигурку, а потом пружина внутри неё лопнула. Резкий свист рассек тишину. Эль с силой швырнула отвертку в пол. Инструмент вошел в старый паркет по самую рукоять, завибрировав, как арбалетный болт.

— Задрали... — выдохнула она в пустоту.

Спустя пятнадцать минут она уже была внизу, на подземной парковке. Гнев улетучился, сменившись ледяным профессионализмом. На ней была форма — безупречный белый китель поверх черной брони, — а на лице застыла маска безразличия.

Её «Грифон» ждал в углу, занимая сразу два парковочных места. Это был не изящный спорткар, какие любили столичные хлыщи, а тяжелый, угловатый монстр, созданный для тарана стен. Матово-черный корпус, усиленный маго-сталью, широкие колеса с шипами для сцепления с ледяной трассой и двигатель, работающий на обогащенном эфире. Эль коснулась дверной ручки, и машина отозвалась коротким, приветливым рыком системы безопасности.

— Ну что, старик, — пробормотала она, падая в жесткое водительское кресло. — Поехали продаваться.

Зажигание. Салон наполнился низкой, утробной вибрацией. «Грифон» вылетел из гаража в сырые сумерки Бореаль-Пойнта, разбрызгивая грязь.

Город встретил её привычной хандрой. Небо, затянутое свинцовыми тучами, давило на крыши высоток. Дождь здесь никогда не шел прямо — он всегда хлестал в лицо, смешиваясь с мокрым снегом. Но сегодня даже погода отступила на второй план. Бореаль-Пойнт был оккупирован. С каждого билборда, с каждого голографического фасада на Эль смотрел Он. Люциан Спарк пил газировку. Люциан Спарк рекламировал страховку. Люциан Спарк просто улыбался, простирая руки над грязными улицами, словно божество. Золотое сияние его рекламы отражалось в лужах, смешиваясь с мазутом.

— И куда только смотрит Мэрия? — процедила Эль, резко выкручивая руль, чтобы объехать очередной голо-баннер, перекрывший полдороги. — Тут не проехать, не испачкавшись в его пафосе.

Она вела агрессивно, подрезая медлительные грузовики с рудой. Другие водители, завидев в зеркалах хищную решетку радиатора с гербом Ордена, испуганно шарахались в сторону. В этом городе «Белых Грифонов» предпочитали пропускать. Впереди, на стыке двух рек, показалась цель. Штаб-квартира Ордена — «Башня Бдительности». Огромный клинок из стекла и бетона, вонзенный в землю. Он возвышался над городом, мрачный и неприступный. Единственное место в Бореаль-Пойнт, где не было ни одной рекламы. Эль сбавила скорость перед КПП. Сканер считал ауру машины, и тяжелые ворота поползли в стороны.

— Добро пожаловать домой, Рыцарь Валь’Рор, — проскрипел механический голос.

— Если бы, — ответила она, въезжая на территорию.

Загнав своего дорожного монстра на служебную парковку, Эль втиснула его между двумя тяжелыми, надраенными до стерильной белизны броневиками Стального Крыла. Её «Грифон», покрытый слоем дорожной грязи и копоти, смотрелся среди них как ветеран в окопных лохмотьях на королевском балу.

Она выбралась из кабины, хлопнув тяжелой дверью, и открыла задний отсек.

Первым делом в руки лег широкий, матово-золотой обруч — гравитационная сбруя. Эль привычным движением защелкнула крепления на груди и боках, поверх брони. Устройство за спиной тихо гуднуло, активируя стабилизирующее поле. Никаких старомодных кожаных ножен. В двадцать первом веке сталь носят в воздухе.

Затем настала очередь «Реквиема».

Эль коснулась рукояти, на секунду применяя родовую магию, чтобы сделать стокилограммовую глыбу металла легкой, как перышко, и извлекла фамильный цвайхендер наружу. Два метра темного, шершавого метеоритного железа. Никаких рубинов, никакой позолоты. Только грубая, первобытная функциональность. Этим мечом её предки крошили крепостные ворота и черепа драконов.

Эль скривилась, глядя на темное лезвие. Тащить этот клинок на охрану напомаженного паяца было всё равно что использовать храмовый алтарь в качестве разделочной доски для рыбы. Омерзительно.

— Прости, старик, — шепнула она мечу. — Работа есть работа.

Она завела клинок за спину. Грави-сбруя поймала металл: раздался низкий магнитный щелчок, и «Реквием» намертво застыл в воздухе в паре сантиметров от её лопаток, подрагивая в силовом поле.

Эль поправила перчатки и направилась ко входу в Башню.

Внутри «Башня Бдительности» пахла не лавандой и деньгами, как офисы корпораций, а потом, оружейным маслом и крепким, дешевым кофе. Это был запах честной работы. Холл напоминал растревоженный улей, но в этом хаосе был железный порядок. Эль прошла через рамки мана-детекторов, кивнув дежурному сержанту — старому орку с протезом вместо левой руки.

— Рыцарь Валь’Рор, — пробасил он, отдавая честь здоровой рукой. — Слышал, тебя вызвали на ковер. Надеюсь, ты не убила никого важного?

— Еще нет, Гром, — уголком губ усмехнулась Эль. — Но день только начался.

Она двинулась сквозь толпу. Здесь не было случайных людей. Мимо пробежала стайка сквайров, тащивших ящики с зельями регенерации — видимо, группа Стального Крыла вернулась с рейда потрепанной. У кофейного автомата спорили два Рыцаря-мага, обсуждая оптимальную формулу огненного шара для замкнутых пространств. Это были настоящие герои. Без камер, без дронов, с мешками под глазами и в поцарапанной броне.

— Эй, Эль! — окликнула её высокая девушка с короткой стрижкой, протирающая визор шлема. — Мы вечером идем в «Кошку», отмечаем закрытие разлома. Ты с нами?

— В другой раз, Кэт, — Эль на ходу коснулась плеча подруги в знак приветствия. — У меня сегодня... спецзадание.

— Удачи! — крикнула та ей в спину.

Эль вызвала лифт. Кабина из прозрачного бронестекла рванула вверх, открывая вид на внутренний атриум Башни. Этажи мелькали: тренировочные залы, где звенела сталь; лаборатории артефакторов, светящиеся синим; оперативный центр с огромной картой города. Это был сложный, идеально отлаженный механизм, который держал небо над Бореаль-Пойнт, пока остальной город спал или смотрел стримы. И Эль гордилась тем, что была его шестеренкой.

Лифт звякнул, выпуская её на сороковом этаже — в административном секторе. Здесь было тише. Секретари — в основном ветераны, чьи раны не позволяли вернуться в поле, — шуршали отчетами. Никто здесь не был «списан». В Ордене для каждого находилось место.

В приемной Магистра дежурил Кай. Совсем мальчишка, едва ли старше двадцати, с ясными, живыми глазами и веснушками на носу. При виде Эль он просиял и дернулся было встать, привычно вытягиваясь во фрунт. Тихо взвыли сервоприводы. Из-под его стола показались не ноги в армейских ботинках, а сложные, сияющие хромом и рунами механические протезы, заменявшие конечности выше колен.

— Рыцарь Валь’Рор! — радостно отчеканил он, опираясь на столешницу. — А я уже поспорил с ребятами из бухгалтерии, что вы придете раньше обеда!

— Вольно, Кай, побереги гидравлику, — Эль тепло улыбнулась ему, жестом показывая сесть. — Как новые приводы? Артефакторы не нахалтурили?

— Что вы! — парень хлопнул ладонью по металлическому колену. — Бегаю быстрее, чем на своих двоих! Магистр Вэнс выбила для меня модель «Гермес-4», представляете? Сказала: «Мои люди на костылях ходить не будут». Я теперь документы разношу со скоростью ветра!

Он рассмеялся — искренне, без тени горечи. Эль знала, что он потерял ноги полгода назад, прикрывая отход гражданских из Аномалии. Любая другая корпорация вышвырнула бы калеку с мизерной пенсией. «Белый Грифон» дал ему новые ноги, работу и цель.

Кай вдруг посерьезнел и понизил голос:

— Магистр ожидает вас. Только... у неё настроение — штормовое предупреждение. Я бы на вашем месте шлем надел.

— Справлюсь, — кивнула Эль. — Спасибо, Кай.

Она подошла к тяжелым дверям из черного дуба с серебряным гербом Грифона. На секунду задержала дыхание, собираясь с мыслями, и толкнула створку.

Кабинет встретил Эль запахом дорогого ментола. Магистр Вэнс игнорировала свое монументальное кресло. Она устроилась прямо на широком подоконнике панорамного окна, вытянув ноги и уперевшись подошвой сапога в стену. Поза — расслабленная, почти пляжная. Словно она загорала на шезлонге где-нибудь на южных островах.

Вот только декорации не совпадали. За бронированным стеклом вместо лазурного океана давило свинцовое небо, а серую геометрию города душило кольцо мрачной, вечнозеленой тайги. В тонких пальцах Виктории вместо бокала с мартини тлел огонек тонкого электронного мундштука, а на коленях лежал не легкий роман, а пухлая папка с документами, которую она листала с выражением вселенской усталости.

Даже в этой небрежной позе Виктория Вэнс выглядела так, словно через секунду готова принять парад. Её белоснежный приталенный китель с серебряным шитьем сидел безукоризненно — ни единой складки, которая посмела бы нарушить строгий силуэт. Густые золотистые волосы были убраны в сложный, тугой узел, заколотый стилусом, — прическа, которая не сбивалась даже во время рейдов. Она была человеком — без магического долголетия эльфов или природной брони орков, — но в её осанке было больше стали, чем у любого рыцаря. В медиа её называли «Белой Королевой», враги шепотом звали «Железной Леди», но сейчас Эль видела то, что обычно скрывали камеры. Тонкая магия гламура чуть истончилась, обнажая темные тени под карими глазами и горькую складку у губ. Она была красива, но это была красота на пределе человеческих сил.

- Боже, какие идиоты… - прошептала магистр, потирая свои глаза.

Тишину кабинета разрезала короткая, но виртуозная тирада. Виктория вполголоса, но с чувством помянула матерей аналитиков «Бастиона», их кривые руки и даже прошлась по анатомическим особенностям их фамильяров. Тяжелая папка с глухим стуком приземлилась на полированный дуб стола, проехав по инерции и едва не сбив голографический проектор. Вэнс легко соскользнула с подоконника. Щелчок — отработанный стик полетел в урну. Еще щелчок — новый встал на место. Только после первой глубокой затяжки, выпустив тонкую струйку ментолового пара, она посмотрела на гостью.

— Привет. — Голос стал спокойнее, но в нем все еще звенело напряжение. — Рада, что ты здесь. И хвалю за внешний вид. Блестишь, как новая монета. Всё по уставу.

— Судя по твоему высокому орочьему, дела плохи, — усмехнулась Эль, кивнув на брошенную папку. — Что там? Сборник анекдотов от разведки?

— Если бы. — Вэнс устало потерла висок, сдувая челку. — Я не знаю, какой вирус поразил «Бастион», но у меня ощущение, что они набирают писарей среди слепых троллей. Они разучились составлять документы. Если я отправлю этот отчет в Министерство Обороны в таком виде, меня повесят на шпиле Мэрии. Причем за ноги. И будут правы.

Виктория тяжело прислонилась бедром к краю своего монументального стола из черного дуба. Она задумчиво затянулась стиком, глядя куда-то сквозь Эль, в пустоту, словно пытаясь прочесть на стене решение всех проблем Ордена.

Эль воспользовалась паузой. Кабинет Магистра был под стать хозяйке: строгий, функциональный, без лишнего пафоса. Личного здесь было мало, но оно было важным. На углу стола, среди стопок отчетов, притулилась старая деревянная фоторамка: пожилая пара, улыбающаяся на крыльце загородного дома, и смеющийся мальчишка лет десяти с разбитой коленкой — сын Виктории, живущий где-то далеко на юге, в безопасности.

Второй деталью было оружие. У стены, в еле слышно гудящей грави-стойке, парили две парные рапиры. Изящные, с эфесами в виде сложно сплетенных серебряных крыльев грифона и тонкими клинками из голубоватой маго-стали. Они казались хрупкими, почти декоративными. Но Эль видела их в деле во время Большого Прорыва и знала: в руках Вэнс эти «спицы» превращаются в мясорубку, способную вскрыть латы огров за секунды.

— Ладно, к черту лирику, — Виктория резко выдохнула пар, возвращаясь в реальность. Взгляд снова стал стальным. — Перейдем к делу. Ты догадываешься, почему я вызвала именно тебя?

— Охранять тушку в доспехах? — предположила Эль.

— Типа того. — Виктория устало потерла переносицу. — Заказ с самого Комитета. Твоя задача предельно проста: защищать это «Чудо» во время его дебюта. Главное, чтобы он не словил случайную стрелу, пока позирует, а мы сохранили лицо.

— С ним кто-то будет?

— Его «свита». Четыре человека.

— Стандартная пачка для рейда, — понимающе кивнула Эль.

Она отошла от стены и опустилась в жесткое кресло для посетителей. Закинув ногу на ногу, эльфийка скучающе глянула на серое небо за окном. Пока что всё звучало как легкие деньги за скучную работу.

— Ладно, — она повернулась к Магистру. — И что за данж?

— Лови пакет данных. — Виктория сделала резкий жест рукой, и на коммуникатор Эль с тихим писком упал тяжелый зашифрованный файл. — Только держись крепче за подлокотники.

Эль развернула голографический интерфейс. Данные потекли перед глазами зеленым водопадом. Первым делом — состав группы. Она ожидала увидеть ветеранов, наемников «S»-класса или хотя бы толковых чвк-шников. Но то, что она увидела, заставило её нервно хохотнуть.

— Ты шутишь, Вик? — Эль ткнула пальцем в голограмму. — Хилер — выпускница академии, три полевых выхода (все учебные). Танк — парень с хорошими показателями брони, но с боевым опытом меньше, чем у курьера пиццы. Маг поддержки — блогер с миллионом подписчиков. Это не рейд-группа. Это детский сад на прогулке. Мясо. Они даже не поймут, что их убило.

— Листай дальше, — мрачно бросила Магистр, снова затягиваясь. — Посмотри маршрут.

Эль смахнула профили смертников и открыла карту локации. Цель: Сектор 4, Аномальная зона «Красный Туман». Объект зачистки: Подземелье класса А+. Кодовое название в реестре Гильдии — «Алый Тигр». Но в народе, среди сталкеров и ветеранов, это место называли иначе. И гораздо страшнее: «Монастырь Алчного Понтифика».

Глаза Эль округлились. Она медленно подняла взгляд на командира.

— Ты отправляешь «Золотого мальчика» и кучку детей туда? К Понтифику?

Она знала, что там живет. Это был не тупой дракон и не стая гулей. Босс локации — Данжовая Марионетка высшего ранга, древний конструкт без разума и жалости. В его руках была Коса Осквернения — жуткое изогнутое лезвие, выпивающее ману и жизнь. Понтифик владел высшей вампирской магией и двигался с неестественной, ломаной скоростью, скользя по залу быстрее тени. Миру повезло, что он был привязан к подземелью скриптами. Выйди он наружу — вырезал бы полгорода, чтобы напоить Косу.

— Это суицид, — тихо констатировала Эль, закрывая файл. — Понтифик высосет их досуха за три минуты. Люциан даже не успеет понять, почему у него погас меч. Вик, почему отправляют только меня? Почему не поднять по тревоге «Стальное Крыло»? Почему не нанять отряд чвк-шников с бронетехникой? Хотя я не уверена, что даже так они справятся.

Магистр горько усмехнулась и выпустила струйку пара в потолок.

— Потому что это не войсковая операция, Эль. Это реалити-шоу.

Она подошла к столу и ткнула пальцем в сияющее лицо Люциана на голограмме.

— Спонсорам не нужна зачистка. Им нужна картинка «Героического Подвига». Если мы пригоним туда танки и взвод штурмовиков, Люциан будет выглядеть не как Спаситель, а как трусливый мажор, прячущийся за спинами профи. Рейтинги упадут.

Вэнс посмотрела прямо в глаза эльфийке:

— Им нужен формат «Соло-прохождение с поддержкой». Официально ты идешь как его адъютант, оруженосец. Твоя задача — быть невидимой. Ты должна быть его тенью, которая отбивает смертельные удары и подчищает хвосты, пока он позирует на камеру. Танк в кадре не спрячешь. А тебя — можно.

— То есть я должна быть нянькой-невидимкой с двуручным мечом? — уточнила Эль.

— Именно. Самой смертоносной нянькой на континенте.

Эль резко выпрямилась, смахивая голограмму с картой подземелья. Решение было принято. Страх никуда не делся, он просто свернулся холодным комком в желудке, уступив место профессиональной злости.

— К черту, — бросила она. — Я берусь.

Виктория не улыбнулась. Она лишь прикрыла глаза, и плечи её чуть опустились, словно с них сняли невидимый груз.

— Я знала. Допуск в ангар уже у тебя.

Эль развернулась к выходу, но у самых дверей замерла, не касаясь ручки.

— Только одно условие по транзакции, Вик.

— Какое? Хочешь наличными?

— Нет. — Эль обернулась. Взгляд её был абсолютно серьезен. — Не кидай деньги мне на карту. Переведи всю сумму сразу в «Элиос-Мед». На лицевой счет пациента Лириэль Валь’Рор. Прямой транш, с пометкой «без права отзыва».

Магистр нахмурилась, откладывая мундштук:

— Эль, это полмиллиона. Твой гонорар. Зачем такие сложности? Ты вернешься и сама оплатишь счета.

— Это Понтифик, Вик. Там нет гарантий, — Эль криво, безрадостно усмехнулась. — Обычная предосторожность. Если эта тварь решит, что я вкуснее, чем «Золотой мальчик», кредиты на том свете мне не понадобятся. А так... у Лис будет оплачена палата и лекарства на полгода вперед. Даже если меня вынесут из данжа в мешке.

В кабинете повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь гудением очистителя воздуха. Виктория медленно обошла стол и подошла к эльфийке. В этот момент в ней не было ничего от «Железной Леди». Это была просто женщина, которая отправляет близкого человека в пекло.

— Сделаю, — тихо сказала она. — Деньги уйдут через минуту.

Она протянула руку и крепко, до боли, сжала предплечье Эль — старый жест боевого братства.

— Но ты меня послушай, Валь’Рор. Плевать мне на репутацию, плевать на Люциана и плевать на спонсоров. Если поймешь, что дело дрянь — хватай его за шкирку и беги. Или беги одна. Мне все равно. Главное — не сдохни там. Я не хочу объяснять Лириэль, почему её сестра оплатила счет ценой жизни.

— Постараюсь, — Эль накрыла ладонь командира своей рукой. — Спасибо, Вик.

Она толкнула тяжелую створку двери и вышла в шумный коридор, оставив Магистра одну в тишине кабинета. Впереди был ангар. И знакомство с худшей командой в истории Ордена.

◆ ◇ ◆

ПРОТОКОЛ: УЧАСТНИКИ ДЕЙСТВИЙ

◆ ◇ ◆

СЕЛЕСТИНА

ЮСТИЦИАН

ЭЛИССАНДРА ВАЛЬ’РОР

ВИКТОРИЯ ВЭНС