Спидран в Преисподнюю

◆ ◇ ◆

Сектор 4, Аномальная зона «Красный Туман», Территория Аврора

Субъект: Элиссандра Валь’РорДата: 28 мая 2023 года.

◆ ◇ ◆

Тайга здесь пахла не хвоей, а мокрой ржавчиной и озоном — верный признак того, что реальность дала трещину. Лес методично перемалывал остатки цивилизации: корни дробили бетон, мох жадно доедал брошенные лесовозы. Эль помнила сводки: ей было пять, когда эта зона «почернела». Прорыв Понтифика превратил лесопилку «Аврора-5» в братскую могилу, но мертвецам не дали лежать спокойно.

Механика Осквернения проста и отвратительна: Данж пожирает материю и лепит из неё новых монстров. Ему плевать, что использовать как ресурс — сталь, дерево или человеческие кости. Для местных тварей грань между живым и неживым стерлась. Эль знала: те, кто когда-то работал здесь в ночную смену, до сих пор бродят среди станков. Только теперь они сами стали частью механизмов.

— Цок.

Эль поморщилась. Громкий, влажный звук удара мятного леденца о зубы прозвучал в мертвой тишине как выстрел.

— Жутковато тут, а? — голос Люциана был бархатным, идеально поставленным для записи. — Но свет падает отлично. Люми, проверь фильтры, на фоне этой ржавчины моё золото будет гореть!

Эль не сдержала тяжелого, наполненного раздражением вздоха. Люциан, конечно же, принял это за страх.

Она скосила глаза на заказчика. Вблизи «Герой» выглядел пугающе идентичным своему изображению на рекламных щитах, мимо которых Эль проезжала сегодня утром. Обычно реальность грубее фотошопа: видны шрамы, поры, усталость. Но Люциан Спарк был словно отлит из пластика и магии.

Ему было двадцать пять — тот самый предельный возраст, на котором Система и пластические хирурги консервируют «золотых мальчиков». Идеальная укладка, волосок к волоску, не шелохнулась даже от лесного ветра — спасибо тонне лака. Кожа гладкая, как у фарфоровой куклы. А его знаменитые золотые латы, начищенные до зеркального блеска, сияли так нелепо среди грязи и ржавчины Сектора-4, что Эль хотелось прикрыть глаза. Он был не воином. Он был ходячим спецэффектом.

Свита соответствовала королю. И от этого зрелища у Эль сводило скулы.

Справа от «звезды» семенила Люми — та самая «выпускница академии» из досье. Миниатюрная, в белоснежной мантии, которая в этой грязи смотрелась как издевательство, она была увешана планшетами и датчиками жизнеобеспечения, как новогодняя елка. Девушка постоянно спотыкалась, судорожно проверяя уровень маны у группы, хотя они еще даже не вступили в бой.

Замыкал шествие Брок — «Танк с опытом курьера». Огромный детина, закованный в матовую сталь высшего класса. Броня была отличная, но двигался он в ней так неуклюже, словно надел её впервые полчаса назад. Он тащил на себе не только ростовой щит, но и, кажется, запас сменной одежды для Люциана, несмотря на наличие у них системного инвентаря.

Чуть поодаль шли двое «специалистов по контенту». Рикс — тощий маг поддержки с миллионом подписчиков. Вместо того чтобы сканировать местность на ловушки, он уткнулся в голографический интерфейс, модерируя чат стрима. И Джин — лучница с арбалетом, инкрустированным стразами, которая больше заботилась о том, чтобы тетива не испортила ей маникюр, чем о секторе обстрела.

Вся эта пестрая компания из пяти человек выглядела здесь, в Мертвой Тайге, как цирковая труппа, случайно забревшая на минное поле.

— Волнуешься? — Люциан перекатил леденец за щекой, сверкнув голливудской улыбкой. — Брось. Данж только выглядит жутко, работа художников. На деле здешняя фауна не стоит и выеденного яйца.

— Да-да, конечно... — Эльфийка прикусила язык. Огромная сумма контракта, которая еще утром казалась благословением, теперь ощущалась как золотая удавка на шее. — Только не расслабляйтесь. Этот данж покорили всего три раза за двадцать лет. И половина тех, кто вышел, остались овощами.

— Три раза? — Люми даже вздрогнула, оторвавшись от калибровки дрона. Её пальцы замерли над пультом. — А почему так мало?

— О, слышал, слышал, — Люциан небрежно махнул рукой, словно отгонял муху. — Виолит всему виной. Сложная механика, высокий порог вхождения.

«Мягко сказано», — мрачно подумала Эль. — «Это не порог, это мясорубка».

Словно отвечая на её мысли, реальность впереди дрогнула. Прямо у обочины, раскалывая старый, покрытый мхом гранитный валун, проросла Она.

Это не было похоже на обычную руду. Из камня вырывался кластер идеально ровных, неестественных геометрических фигур. Черные, матовые кубы и призмы врезались в гранит, словно кто-то вдавил в породу гигантский чип. Материал напоминал холодный чугун, поглощающий свет, но в глубине граней, в самых стыках этой геометрической опухоли, пульсировала тонкая, болезненно-неоновая фиолетовая вена.

Эль передернуло. По её бледной коже пробежал мерзкий холодок, а длинные уши инстинктивно дрогнули и прижались к голове, как у кошки, почуявшей хищника. От нароста исходил низкий, едва уловимый гул — звук, похожий на работу перегруженного трансформатора.

— Вот и он, — Люциан остановился, но не испугался, а с профессиональным интересом навел на «заразу» камеру дрона. — Виолит. Выглядит как битый пиксель в текстурах, да? Подписчики обожают такие кадры.

Эль уже начинал бесить вечно летающий рядом дрон-камера Люциана. Этот золотистый шар размером с человеческую голову, удерживаемый в воздухе тихим, но противным до зубовного скрежета антигравитационным гулом, вел себя наглее, чем осенняя муха.

Шлифованный корпус устройства сиял так ярко, что его, наверное, было видно с орбиты — идеальная мишень для любого снайпера. Три объектива, опоясывающие сферу, непрерывно вращались с механическим щелчками, выискивая «выгодные ракурсы».

Стоило Эль присесть, чтобы изучить следы, как дрон тут же нырял ей под руку, едва не задевая ухо, пытаясь поймать в кадр её сосредоточенное лицо. Ей стоило титанических усилий не размахнуться и не прихлопнуть дорогую игрушку рукоятью «Реквиема».

— Убери его от моего лица, — процедила она сквозь зубы, не оборачиваясь. — Или я сделаю это сама. Бесплатно.

— Тише, тише, — Люциан сделал плавный жест рукой, и золотистый шар послушно отлетел на пару метров выше, но объективы продолжили следить за каждым движением эльфийки. — Не хмурься, Эль. Подписчики любят загадочных, но ненавидят злых. Это снижает рейтинг вовлеченности.

Он щелкнул пальцами, и из воздуха возникла упаковка влажных салфеток. С тихим шелестом вытащив одну, он принялся брезгливо протирать наплечник, на который упала капля грязной воды с ветки.

— К тому же, посмотри вокруг! — он обвел рукой мрачный пейзаж, отбрасывая использованную салфетку прямо в рыжий мох. Белый комок бумаги с запахом лаванды выглядел на фоне мертвой тайги как плевок. — Локация просто огонь. Дизайнеры постарались на славу. Эта геометрия... очень концептуально.

Эль промолчала, перешагивая через корни. Люциан называл это дизайном. Она называла это раковой опухолью реальности.

Чем ближе они подходили к «Авроре-5», тем меньше вокруг оставалось леса и тем больше становилось чего-то иного. Данж Понтифика не просто убил природу — он оцифровал её с ошибками.

Стволы сосен здесь не изгибались, а ломались под прямыми углами, словно кто-то выпрямил их по линейке. Кора с одной стороны дерева могла быть обычной, а с другой — превращалась в серый, пористый бетон или слои ржавого металла. Трава под ногами хрустела, как битое стекло, и Эль видела, что некоторые стебли застыли в виде идеально ровных металлических игл.

— Гляньте! — восторженно взвизгнул Рикс, маг-блогер, указывая на куст папоротника.

Листья растения были плоскими и черными, как вырезанные из листового железа, а в центре, вместо сердцевины, пульсировал крошечный кристалл Виолита.

— Лут! — Брок уже шагнул было к кусту, протягивая свою огромную руку.

— Назад! — рявкнула Эль, резко останавливаясь. Танк замер, испуганно моргнув. — Это не лут, идиот. Это датчик движения. Коснeшься — и вся округа узнает, что мы здесь.

Она присела, указывая острием клинка на землю. Сквозь полупрозрачную, стекловидную грязь тянулись тонкие фиолетовые жилы, уходящие глубоко под землю, в сторону огромного темного силуэта впереди.

— Мы уже не в лесу, — тихо сказала Эль, поднимая взгляд. — Мы уже внутри периметра.

Туман впереди рассеялся, открывая вид на цель.

Лесопилка «Аврора-5» больше не была заводом. Это был гигантский, ржавый зверь, вросший в землю. Цеха, сложенные из бетонных плит и стальных балок, срослись друг с другом в хаотичном нагромождении. Трубы, торчащие в небо, напоминали органные трубы безумного собора, из которых валил не дым, а тусклое фиолетовое свечение.

— Цок.

Звук леденца о зубы снова разрезал тишину.

— Ну наконец-то, — Люциан поправил прическу, глядя на свое отражение в клинке меча. — Данж. Выглядит эпично. Люми, запускай дрон на облет. Время начинать шоу.

Сухие сводки Ордена здесь, у кромки леса, обрели плоть — гнилую, ржавую и пугающе реальную. Тайга вокруг периметра напоминала не лес, а братскую могилу, которую земля не успела переварить.

Замечал ли это Люциан за блеском своего эго? Вряд ли. Но Эль видела всё.

Среди деревьев, чьи стволы Виолит выкрутил в неестественные геометрические спирали, лежали они — «предыдущие попытки». То, что осталось от героев и наемников, рискнувших войти сюда ради славы. Дорогие латы, изъеденные коррозией, всё ещё тускло поблескивали в грязи. Магические посохи с иссякшими кристаллами торчали из мха, как надгробные кресты. Рядом валялись разбитые объективы дронов-камер — чьи-то последние стримы оборвались именно здесь.

Но главным памятником человеческой самонадеянности возвышался шагоход класса «Центурион». Боевая машина корпоратов, стоившая как небольшой город, сейчас напоминала распятого жука. Огромное, посеревшее от времени бревно прошило бронированную кабину насквозь, пригвоздив пилота и металл к земле.

А впереди, за этим кладбищем амбиций, чернели ворота лесопилки. Ржавые створки были гостеприимно, почти издевательски распахнуты настежь, приглашая новую команду идиотов на кровавый пир. Эта мертвая, ватная тишина пугала Эль сильнее, чем рев дракона. Всё её нутро вопило об опасности, требуя развернуться и бежать.

Но Люциан был глух к голосу разума. Он бесцеремонно шагнул в пасть данжа, небрежно помахивая своим золотым клинком, словно веером на балу.

— Музыку! — скомандовал он через плечо.

Дрон послушно сменил тональность гудения на тяжелый, ритмичный бит. Из динамиков ударил хриплый, искаженный помехами голос: «...Здесь бездна смотрит в душу даже местным, И сколько нам нести свой крест — неизвестно...»

Басы отразились от стен мертвого цеха, заставив ржавую пыль танцевать в воздухе.

— Слишком мрачно, — поморщилась Люми.

— Зато эпично! — отмахнулся Люциан, попадая в такт шагов. — Зрители любят депрессивный вайб, это сейчас в тренде. «Эстетика распада», детка.

Эль промолчала. Строчка из припева — «Назло всем бедам, там, где нету смерти» — звучала здесь как издевательство. Единственное, что здесь не умирало — это токсичный мох на трупах.

Стоило Броку, замыкающему шествие, переступить порог и отойти на пару метров, ловушка захлопнулась. С визжащим лязгом, от которого заныли зубы, тяжелые створки сошлись за их спинами.

Бум.

Глухой удар прозвучал как молоток судьи, подписывающего смертный приговор.

Лесопилка мало чем была похожа на себя саму: это был уже не завод по обработке древесины, а гротескный храм, возведенный безумным архитектором из стали и геометрии.

Реальность здесь словно потекла, а потом застыла неправильными, ломаными формами. Огромные циркулярные пилы, когда-то резавшие бревна, теперь вросли в бетонный пол, и их зубья превратились в ряды хищных, кристаллических шипов. Конвейерные ленты не висели тряпками, а натянулись струнами, образуя под потолком сложную паутину дорог для кого-то, кто не ходит по земле.

Но страшнее всего был Виолит.

Он не просто паразитировал на стенах — он стал несущей конструкцией. Фиолетовые жилы пульсировали в такт неслышному сердцебиению Данжа, прошивая ржавые станки насквозь. Там, где металл соприкасался с «заразой», он менял структуру: железо становилось полупрозрачным, как темное стекло, а внутри него вспыхивали и гасли бегущие огни, напоминающие потоки данных.

Воздух здесь был тяжелым, наэлектризованным. Он пах не опилками, а перегретой платой и сырой штукатуркой. Свет проникал сквозь дыры в крыше, но, попадая внутрь, преломлялся, становясь тусклым и болезненно-лиловым. Тени от предметов ложились неправильно — слишком резкие, слишком глубокие, словно нарисованные черной тушью поверх трехмерного мира.

Это место не выглядело заброшенным. Оно выглядело... ожидающим. Как гигантская микросхема, в которую вот-вот подадут питание.

— Вау, — голос Люциана, усиленный эхом, прозвучал здесь кощунственно громко. — Гляньте на текстуры! Это же рейтрейсинг в реальном времени.

Гнетущую тишину разорвал звук. Это были не просто шаги — это был тяжёлый, нестройный грохот металла о бетон, сопровождаемый влажным хрустом и скрежетом ржавых шарниров. Из темноты боковых проходов, шатаясь и волоча ноги, к свету выползали тени.

— Началось, — голос Эль был холодным и четким, как щелчок предохранителя. — Круговая оборона! Живо!

Но приказ повис в воздухе. Вместо того чтобы обнажить меч или принять боевую стойку, Люциан расплылся в широкой, предвкушающей улыбке. Он небрежно махнул рукой, подзывая дрон ближе. Золотая сфера тут же подлетела вплотную, заливая его лицо мягким, «портретным» светом и оставляя приближающихся монстров в расфокусе на заднем плане.

«Герой» поправил идеально уложенную челку и, глядя прямо в объектив, бархатным баритоном произнес:

— Всем привет, мои маленькие любители экстрима! С вами снова Люциан Спарк, и сегодня мы устроим вечеринку там, где даже крысы боятся пищать...

«Контракт. Просто думай о контракте», — Эль скрипнула зубами. Желание съездить эфесом по этой самодовольной физиономии Люциана было почти нестерпимым, но она загнала его поглубже, перехватывая рукоять «Реквиема» поудобнее.

Наконец, они вышли на свет. Точнее, выползли.

Это была бывшая ночная смена «Авроры», но Виолит перекроил их в насмешку над человеческой природой. Их тела вздулись буграми, словно мышцы накачали промышленным герметиком. Спецодежда вплавилась в кожу, став единым грязно-синим покровом. Оранжевые строительные каски срослись с костью, заменив черепные коробки, а из-под пластиковых козырьков горели не глаза, а красные угольки звериной, бессмысленной ярости.

Вместо кистей рук у них жужжали и лязгали инструменты: ржавые цепные пилы, гвоздометы и вращающиеся диски циркулярок.

Толпа техно-зомби медленно сжимала кольцо, волоча ноги с тяжелым механическим гулом. Но настоящая смерть пряталась за их спинами.

Над оранжевым морем касок возвышались фигуры в темно-синих рясах — Служители Понтифика. Ткань их балахонов хрустела от вечного инея. Воздух вокруг них мгновенно вымерзал, оседая густым белым паром. Они держали руки перед собой, и в их сжатых кулаках пульсировал ледяной, мертвенный свет, готовый в любую секунду выплеснуться на чужаков уничтожающим заклятьем.

— Зацените текстуры! Жуткие типы, да? — Люциан одобрительно цокнул языком, оценивая дизайн монстров. — Атмосферно. Десять из десяти.

Даже его инстинкт самосохранения, погребенный под слоями нарциссизма, наконец подал голос. «Золотой мальчик» принял боевую стойку — разумеется, ту, которая выгоднее всего смотрелась в профиль. Команда, повинуясь рефлексам, сомкнула ряды в круговую оборону, пока дрон суетливо выхватывал крупные планы напряженных лиц.

Если бы техно-зомби атаковали всерьез, группу уже смяли бы в кровавое пюре. Но монстры медлили, словно ждали команды «Мотор!». И Люциан не подвел.

Он картинно вскинул меч к небу, превращая клинок в сияющий золотой шпиль, выдержал драматическую паузу и с голливудской улыбкой обрушил оружие вниз.

— Лавина Света!

Это была не боевая магия, а высокобюджетный спецэффект. Волна густой, перенасыщенной золотыми искрами энергии пошла веером, врезаясь в ближайшую группу рабочих. По всем законам физики этот «фейерверк» должен был лишь опалить им робы, но Данж подыграл своему гостю.

Зомби разлетались на куски, словно сделанные из папье-маше. Вспышка, грохот, дождь из блесток — и семеро врагов лежат грудой дымящегося мусора. Красиво, громко и... подозрительно легко.

«Ясно. Он фармит крипов, я работаю по элите», — холодно решила Эль.

Игнорируя триумфальный смех Люциана, она сместила фокус на фигуру в инее. Монах ждал.

Эль выждала ровно секунду. Стоило дрону вильнуть в сторону, беря «Героя» крупным планом, как она сорвалась с места. Её работа — быть невидимой нянькой, вытирающей кровавые сопли за великовозрастным идиотом. И делать это нужно быстро.

Рывок. «Реквием», облегченный родовой магией до веса перышка, со свистом рассек воздух, набирая запредельную скорость. Техника Эль требовала ювелирного тайминга: разогнать пустоту, чтобы ударить горой. В миг, когда шершавая сталь коснулась синей робы, эльфийка сбросила заклятие.

БАМ.

Сто килограммов метеоритного железа вернули свою массу мгновенно, не потеряв ни грамма скорости. Это был не порез — это был удар рельсотрона. Тело монаха не упало — оно просто исчезло. Лопнуло, как перезрелый фрукт под прессом, разлетаясь влажным веером из ошметков мяса, раздробленных костей и лоскутов одежды. Не успела первая капля черной крови коснуться грязи, как чудовищная ударная волна от попадания ударила во все стороны. Троих зомби, стоявших рядом, смело, как кегли, с хрустом ломая им позвоночники и отшвыривая на пару метров.

Когда дрон, закончив облёт, снова повернулся к флангу, там было уже чисто — только Эль на бегу стряхивала с лезвия ошметки того, что секунду назад было элитным мобом. Остальных мелких сошек она решила великодушно оставить для картинки горе-Героям, а сама тенью скользнула в лабиринт производственных конструкций, филигранно маневрируя между зомби. Годы тренировок превратили её тело в совершенный инструмент, поэтому даже с гигантским мечом в руках она двигалась с пугающей легкостью: перелетала с одного гнилого ящика на другой, словно по кувшинкам на воде, скользила по ржавым перилам и использовала спины неповоротливых мертвецов как живые трамплины и амортизаторы, даже не удостоив их ударом милосердия. Этот смертельный паркур за считанные секунды вывел её на второй этаж покореженного цеха, откуда она, не сбавляя темпа, вынырнула в разбитое окно прямо над головой второго монаха. Гравитация и магия сплелись в финальной точке: вертикальный удар «Реквиема» сверху вниз сплющил тело прислужника Понтифика с тошнотворным хрустом, словно кто-то с размаху вбил в бетон пустую банку из-под газировки.

— Ещё минус один, — выдохнула Эль, уже просчитывая новый маршрут по слепым зонам дрона.

Тем временем внизу «Цирк» давал представление. Стоит отдать им должное: для кучки самовлюбленных позёров они держались неплохо. Или, что вероятнее, Данж всё ещё играл с ними в поддавки.

Техно-зомби с визгом вгрызались пилами в башенный щит Брока, высекая снопы искр, но танк стоял скалой, принимая весь урон на себя. За его спиной Рикс спамил огненными шарами по принципу «на кого бог пошлет»: из пяти сгустков пламени в цель попадали от силы три, остальные лишь коптили стены, но мага это не смущало.

Джин работала тоньше. Её арбалет щелкал ритмично, и болты находили цели с завидной точностью — правда, выбирала она не самых опасных врагов, а тех, кто мог испортить кадр Люциану. Она работала не как боец прикрытия, а как личный стилист-снайпер, расчищая сцену для примы.

А прима сияла. Люциан махал мечом так, словно дирижировал невидимым оркестром. Его золотой Свет вспыхивал по кулдауну, заливая грязный цех пафосным сиянием ярче солнца, превращая резню в дискотеку. Тем не менее, представление закончилось. Последний зомби рассыпался кучкой пепла, и сопротивление первого уровня было подавлено. Гул боя стих, и команду встретили мертвецкие лабиринты цехов, где не было ни намёка на пресловутую опасность данжа S-ранга.

Едва впечатав третьего монаха в стену (так, что от того остался лишь мокрый след на бетоне), Эль забралась на балку мостового крана под самый потолок. Отсюда открывался вид на бесконечные ряды станков, уходящие во тьму.

— Слишком большая территория для таких нищенских монстров… — прошептала она, стирая черную слизь с лезвия.

Тишина, вернувшаяся в цех, была не пустой. Она была липкой. Казалось, сам воздух затаил дыхание, наблюдая за чужаками. Скрежет металла, капающая вода, далекий гул вентиляции — всё исчезло.

Внизу «Цирк» приходил в себя. Рикс жадно пил зелье маны, Джин полировала арбалет тряпочкой, а Люми нервно тыкала в планшет, который, судя по её лицу, не показывал ничего хорошего.

Только Люциан сиял. Он стоял в центре зала, проверяя прическу в отражении своего щита.

— Эй, Наемница! — крикнул он, задирая голову к крану. Голос гулко отразился от стен. — Ты чего там застряла? Спускайся, лут сам себя не соберет. Хотя тут один мусор...

Эль спрыгнула. Приземлилась она бесшумно, как кошка, прямо перед Паладином, заставив того слегка отшатнуться.

— Мы не идем дальше, — отрезала она. — Мы уходим.

Люциан моргнул, а затем рассмеялся — тем самым, отработанным смехом для ток-шоу.

— Уходим? Ты шутишь? Мы только разогрелись! Зрители в восторге, онлайн растет. Ты видела этот разнос? «Лавина Света» — это было гениально!

— Это была приманка, — Эль подошла вплотную, глядя ему в глаза снизу вверх. Её взгляд был тяжелее её меча. — Люциан, включи мозг. Это Лесопилка «Аврора». Сюда заходили штурмовые отряды Гильдий и не возвращались. А мы прошли первый зал, даже не вспотев. Тебе не кажется, что нас просто приглашают поглубже?

— Ой, да брось ты этот пессимизм, — Люциан картинно закатил глаза и повернулся к дрону. — Ребята, вы слышали? Наша «нянька» боится темноты. Эль, пойми, просто раньше сюда ходили нубы. А теперь пришел Я. Система просто в шоке от моего уровня Силы, вот и кидает на нас слабых мобов. Балансировщик сломался, сечешь?

— Балансировщик не ломается, — процедила Эль. — Он готовит казнь. Сканеры молчат, Люми?

Хилерша вздрогнула:

— Д-да... Пусто. Вообще никого в радиусе километра. Только статика.

— Вот видишь! — Люциан хлопнул в ладоши. — Чисто! Мы распугали всю нечисть одной своей харизмой. Всё, хорош болтать. Дрон, запускай стрим с новой локации! Мы идем к боссу, и я чувствую, что сегодня я выбью легендарку.

Он уверенно зашагал в темноту следующего коридора, насвистывая ту самую мелодию про «Парадайз». Команда, переглянувшись, поплелась за ним.

Эль осталась стоять на месте. Она смотрела в спину «Герою» и понимала: он не оптимист. Он просто идиот, который уже мертв, но еще не знает об этом.

— Идиот, — выдохнула она, снова вскидывая «Реквием» на плечо. — Но контракт есть контракт.

Только она сделала шаг следом за командой, как реальность вокруг дрогнула. Едва уловимый сиреневый туман не просто сгустился из воздуха — он неестественно закружился вокруг Эль, словно живое существо, изучающее добычу.

Рука инстинктивно дернулась к рукояти «Реквиема». Это атака? Эль замерла, ожидая удара, но туман не нападал. Он обволакивал, сопровождал... опекал.

Внезапно запястье обожгла короткая, злая вибрация коммуникатора.

— Сообщение? — Эль нахмурилась. В локальной сети?

Она вскинула руку. Привычный янтарный экран развернулся перед глазами, но в строгом списке статуса отряда горело то, чего там быть не могло.

Взгляд Эль зацепился за верхнюю строчку: > UNKNOWN (new).

Неизвестный абонент внутри закрытой mesh-сети. Это было технически невозможно.

Она не успела даже сбросить вызов или запустить антивирус. Система взвыла. Янтарный свет моргнул и тут же сменился болезненным, ядовито-сиреневым сиянием. Голограмма пошла трещинами помех, словно стекло под ударом молотка. Стандартный военный шрифт рассыпался, интерфейс «поплыл», нарушая все протоколы, а поверх него, игнорируя границы экрана, проступили гигантские, рваные, словно нацарапанные гвоздем буквы:

Кто взломал шифрование? Кто вообще мог это сделать внутри изолированной локальной сети?

Холод прошел по спине, пробирая даже сквозь защитный комбинезон. Это было невозможно. Это нарушало все законы кибербезопасности.

Эль задохнулась. Первым порывом было сорвать браслет с руки, разбить его об стену и остаться слепой, без интерфейса и карт, лишь бы избавиться от этого чужого, липкого присутствия в своей голове. Пальцы уже легли на застежки, готовые дернуть фиксатор...

Но тут экран мигнул.

Сиреневая пелена исчезла так же внезапно, как и появилась. Никакого «UNKNOWN», никаких ядовитых букв. Интерфейс снова стал скучным, янтарно-желтым. Список отряда, показатели пульса, пустой чат.

Сообщение просто растворилось, как цифровой мираж, не оставив после себя даже записи в логах системы. Словно его никогда и не было.

— Эй, Наемница! Ты там уснула? — голос Люциана, искаженный акустикой пустого цеха, хлестнул по нервам. — Контент стынет!

Эль моргнула. Сиреневое наваждение спало окончательно. Интерфейс снова стал девственно чист и скучен, показывая лишь стандартную телеметрию: пульс ровный, щиты — 98%.

«Глюк. Просто сбой нейросети из-за фона Виолита», — попыталась убедить себя она.

Но холодный пот, бегущий по спине под термотканью, говорил об обратном. Кто-то только что коснулся её разума. Кто-то слишком сильный для первого уровня Данжа. И этот «кто-то» теперь наблюдал за ней не через камеры дронов, а изнутри самой Системы.

— Иду, — её голос прозвучал сухо.

Она до боли в костяшках сжала рукоять «Реквиема» и заставила себя сделать шаг. Прочь от липкого страха, навстречу неизбежности.

Внутри Лесопилка напоминала не поле боя, а заброшенный сервер игры, откуда удалили всех NPC. Огромные циркулярные пилы замерли, как железные цветы, покрытые вековой пылью; конвейерные ленты, похожие на хребты мертвых змей, уходили в чернильную темноту под потолком. Здесь царила не просто тишина — это был вакуум. Ни гула трансформаторов, ни крысиной возни. Звук умирал, едва родившись.

Эта стерильная пустота «Красной Зоны», которую не могли зачистить двадцать лет, начала напрягать даже Люциана. Но не как воина, чувствующего опасность, а как игрока, которому продали забагованный уровень.

— Серьезно? И это S-ранг? — Паладин пнул пустой ящик, нарезая третий круг по цеху. Дрон послушно следовал за ним, фиксируя его раздражение. — Я словно в дешевой инди-РПГ застрял. Огромная карта, текстуры красивые, а контента — ноль! Где мобы? Где скриптовые засады? Мы просто лутаем мусор в симуляторе ходьбы! Эй, Система, ты там респаун сломала?!

Пока Герои разочарованно набивали карманы копеечным лутом — ржавыми шестеренками и мана-кристаллами низшего качества, — Эль скользила вдоль стен, не сводя глаз с темных провалов вентиляции.

«Не баг», — пульсировало у неё в висках. Эльфийка чувствовала этот взгляд кожей. — «Это не пустая локация. Это зачищенная арена. Монстры не исчезли... их приказали убрать».

Оставив за спиной мрачные цеха, отряд вышел на «свежий воздух», если так можно назвать затхлую атмосферу Данжа. Лес здесь сгущался мгновенно. Это была не естественная чаща, а уродливая мутация: по бокам высился непроходимый частокол из сосен, сплетенных ветвями в сплошную стену.

Типичный «коридор смерти». Данж загонял их в узкое горло, не давая свернуть.

И снова — абсолютная, звенящая пустота.

— Друзья, — Люми нервно поправила сползший ремень планшета, оглядывая нависающие кроны, — тут слишком тихо. Датчики молчат.

— Факт, — Рикс задумчиво постучал посохом по корню. — Ни одного патруля. Ти-ши-на.

— А разве это плохо? — Люциан даже не сбавил шаг, продолжая красоваться перед дроном. — Меньше «треша» — быстрее дойдем до финального контента. Простая логика: мы идем на спидран, а не на зачистку всей карты. Радуйтесь, что не приходится тратить ману на всякую мелочь.

— Ты не думал, что это «котел»? — Эль шла последней, двигаясь полубоком и контролируя тыл. — Что нас намеренно затягивают вглубь без боя?

— Кто? Мобы? — Паладин рассмеялся, блеснув идеальной улыбкой. — Не смеши мои латы, Наемница. Они неразумны, глупышка! Это просто безмозглое мясо.

— В этом и проблема, — холодно отрезала Эль. — Твари Данжа — это хищники. У них есть инстинкт: видишь чужака — убивай. Они никогда не отступают и не прячутся, если не чувствуют силу, которая страшнее их самих. Если стража ушла с постов, значит, здесь есть Вожак, который приказал им ждать.

— Вообще, она дело говорит, — прогудел Брок, останавливаясь и поднимая щит повыше. — Танк без работы перед боссом — плохая примета. Может, перегруппируемся? Я бы не рисковал лезть в узкое горлышко без разведки.

— Исключено! — Люциан картинно вскинул меч, указывая острием вперед. — Нам надо добить данж, раз сама Система на нашей стороне! Спидран не ждет!

Уже второй раз за час Эль захотела разбить это напыщенное, идеальное лицо усиленной тактической перчаткой, но лишь скрипнула зубами. Спорить было бесполезно, поэтому команда, миновав последние деревья «лесного коридора», вышла к границе зоны и замерла. Лес не просто закончился — он оборвался, словно отрезанный гильотиной. Перед ними, вырастая из скальной породы, возвышалась Цитадель Понтифика.

Эль впервые увидела это место воочию, и реальность ударила по глазам сильнее любых сводок. Это было воистину гигантское, гротескное величие — архитектурный кошмар, застывший в камне. Высокие крепостные стены были сложены из бледного, словно кость, серого камня, покрытого вековым инеем. Они опоясывали монастырь, как ребра скелета, утыканные дозорными башнями с острыми, как иглы, конусами крыш из темной, почти черной черепицы. Массивные дубовые ворота, возвышающиеся на добрый десяток метров, казались входом в преисподнюю; их поверхность не была гладкой — она кишела барельефами: искаженные в крике гаргульи, процессии безликих монахов и священников, сплетающихся в единый, тошнотворный орнамент, повествующий о забытом грехе.

Но самым страшным было то, что возвышалось за стенами. Собор. Титан готической архитектуры, пронзающий небеса мириадами шпилей и аркбутанов, напоминал храм древнего, давно умершего божества, искаженный болезнью Виолита. Его витражи не горели теплым светом — сквозь стрельчатые окна сочилась мертвая, морозная тьма, словно внутри здания был заперт айсберг. И над всем этим великолепием смерти царила Вечная Ночь. Здесь, в финальной зоне данжа, законы времени не работали: небо, еще минуту назад бывшее серым, теперь пылало чернильной синевой, по которой, извиваясь призрачными змеями, ползло ядовито-зеленое и фиолетовое Северное Сияние. Сверху, в абсолютной тишине, падал редкий, крупный снег, ложась на плечи героев и превращая их в часть этого замерзшего, мертвого мира.

Система даже не дала им времени на созерцание или подготовку.

Цитадель отреагировала на гостей с издевательским, гротескным «радушием». Сначала раздался низкий, утробный гул, идущий из-под земли, от которого завибрировали подошвы ботинок. Затем гигантские дубовые створки, высотой с трехэтажный дом, дрогнули. Вековой слой инея и намерзшего снега, покрывавший барельефы, пошел трещинами и с сухим треском осыпался вниз лавиной ледяной крошки.

Петли, толщиной в человеческую ногу, не скрипели — они выли, когда ворота начали медленно, гнетуще расходиться в стороны, обнажая черную глотку монастыря.

За ними открылась не просто площадь, а ритуальная «Аллея Славы».

Широкая дорога к Собору, вымощенная потрескавшимся от магии камнем, была залита пульсирующим светом. По обе стороны тракта пылали исполинские костры. Но горели в них не дрова. Языки пламени были не оранжевыми, а ядовито-сиреневыми — чистый, нестабильный Виолит. Огонь пожирает кислород с жадным свистом, выбрасывая в воздух столпы черного, жирного дыма.

Эль поморщилась. Ветер принес запах. Пахло не хвоей и не снегом. В нос ударил густой, липкий смрад горячей окалины, кислой меди и тошнотворно-сладкий аромат жареного мяса.

В центре каждого кострища чернели оплавленные кирасы, шлемы с дорогими плюмажами и остатки легендарного оружия. Эль видела, как богатая, зачарованная броня, стоившая целые состояния, лопалась там, как яичная скорлупа, не выдержав жара осквернения.

Но хуже всего было то, что лежало между кострами.

— Твою мать... — выдохнул Рикс, отступая на шаг и прикрывая рот ладонью.

Вдоль дороги, словно почетный караул, лежали тела. Пятнадцать человек. Полная тактическая группа зачистки.

Эль узнала их мгновенно по темно-серой, матовой броне и серебряной эмблеме пикирующего ястреба на наплечниках. «Стальное Крыло». Элитный спецназ Ордена, отправленный неделю назад на сигнал SOS. Лучшие из лучших. Те, кто зачищал данжи А-ранга без единой потери.

Сейчас они лежали в строгих, неестественных позах, словно куклы в витрине мясника. Молодые парни и девушки были вскрыты с хирургической, издевательской точностью. Их внутренности были аккуратно вынуты и разложены рядом на камнях, образуя оккультные узоры, а лица застыли в гримасе запредельного, нечеловеческого ужаса, который теперь въелся в сетчатку глаз Эль.

Их не просто убили. Их разобрали на части, чтобы показать следующим гостям: «Ваша броня — бумага. Ваши навыки — мусор. Добро пожаловать».

В этот момент главные двери Собора, возвышающегося в конце этой аллеи смерти, с грохотом распахнулись. Изнутри не вырвался свет. Наоборот — здание «вдохнуло», втягивая в себя воздух, и выплюнуло навстречу отряду облако могильного холода, от которого мгновенно заслезились глаза.

Вокруг по-прежнему не было ни души. Только мертвецы, сиреневые костры и распахнутая пасть Собора.

— Люциан... — голос Эль звенел от напряжения, перекрывая гул огня. — Ты что, слепой? Это не данж. Это эшафот. Он нас приглашает.

— Брат, это слишком... жирно, — прогудел Брок, не опуская щит. Он смотрел на выпотрошенного командира «Крыла», и в голосе танка, обычно спокойном, прорезался животный страх. — Я вижу эмблемы спецназа. Если они тут легли, нам ловить нечего. Валим. Прямо сейчас.

Люциан замер. Он смотрел на черный провал входа, и его идеальная, отработанная годами улыбка медленно сползла с лица, обнажив растерянность. Стример видел угрозу. Он понимал, что его развлекательный контент прямо сейчас превращается в снафф-видео. Но он не развернулся.

— Надо идти, — его голос был сухим, лишенным привычного пафоса.

— Ты дебил? — Эль шагнула к нему, грубо хватая за латный наплечник и разворачивая к себе. — Сдохнуть хочешь? Мы уходим.

— Я не могу! — Люциан дернул плечом, сбрасывая её руку. В его глазах мелькнула настоящая, неподдельная паника. — Не могу, слышишь? Это Особый Квест от Спонсора. Штраф за отмену — обнуление репутации и пожизненный бан аккаунта в Лиге. Я не могу все потерять из-за страха! Я десять лет пахал на этот рейтинг!

— Какая к черту репутация? — прошептала Люми, бледнея. Её руки на планшете дрожали. — Мы здесь сдохнем... Ты видишь, что он сделал с Орденом?

— Не сдохнем! — Люциан почти кричал, насильно натягивая на лицо маску уверенности. — У нас есть «Кристалл Возврата» S-класса. Если прижмет — я активирую аварийный выход. Мгновенно.

— Ага, и бросите меня здесь? — Эль сузила глаза. У неё, как у наемницы без Системы, не было личного камня телепортации.

— Нет. Механика групповая, — быстро, захлебываясь словами, затараторила Люми. — Если ты будешь в радиусе двух метров или коснешься его руки, тебя вытянет вместе с лидером пати. Это надежно. Это работает.

— Только каст занимает десять секунд, — мрачно добавил Брок, не сводя глаз с темного провала дверей. — В бою с Боссом, который вырезал «Стальное Крыло», десять секунд — это вечность.

— Найдем мы эти секунды. Не ссыте, с вами топ-1 паладин сервера! — Люциан нервно подмигнул команде, но жест вышел ломаным, дерганым. — Камеры работают? Зрители ждут финала. Идем за контентом.

Он поправил идеально уложенную прическу, глубоко вздохнул и первым шагнул на дорожку, ведущую к Собору, стараясь не наступать в лужи черной крови, натекшие от тел бойцов Ордена.

Эль посмотрела ему в спину. Потом на трупы. Потом на свою руку, сжимающую меч.

— Идиот, — выдохнула она, делая шаг следом. — Какой же ты идиот.

Один шаг. Этого хватило, чтобы гул сиреневых костров и вой ветра остались в другой жизни. Своды Собора накрыли их вакуумной тишиной, в которой стук собственного сердца казался ударами молота по наковальне. Свет, проникающий через витражи, падал на пол разноцветными, мертвыми пятнами. Длинные тени колонн тянулись к ним, как пальцы утопленников. Здесь не было видно Босса. Здесь не было видно врагов. Но само пространство давило на плечи весом в тысячи тонн. Эль оглянулась через плечо. Проем дверей, в который они только что вошли, начал медленно растворяться в воздухе, заменяясь сплошной каменной кладкой.

— Выход исчез... — прошептала Люми, и её голос сорвался на визг.

Стрим Люциана продолжался, но теперь это была трансляция из замурованного склепа.

◆ ◇ ◆

ПРОТОКОЛ: УЧАСТНИКИ ДЕЙСТВИЙ

◆ ◇ ◆

ЛЮЦИАН СПАРК\