— По дороге из аэропорта я случайно заметила его у обочины. Он уже был мёртв, но, на вид, не больше часа, так что я разделала его прямо там и кое-как погрузила в машину. А вот одной закинуть его в бочку оказалось задачей довольно тяжёлой. Для моих костей, разумеется. Хотя это, конечно, всего лишь устойчивое выражение, и на самом деле мои…
— Нет, я понял, правда. Можете дальше не объяснять.
Даже после того как мы с плеском сбросили тушу оленя в бурлящую садовую бочку, Сакурако пребывала в прекрасном настроении и говорила без умолку. На меня разом навалилась чудовищная усталость, всякое желание продолжать с ней разговор исчезло, и я поднял руку, останавливая Сакурако. Ну вот всегда она такая. При том что красавица. При том что барышня из хорошей семьи. При том что улыбается так чудесно.
— Эдзоский олень килограммов на сто сорок. Рога я, конечно, тоже подобрала. Представляешь, какой выйдет великолепный экспонат? Собирать крупное животное непросто, но стоит только вообразить его в готовом виде, и… ах, сердце так и пляшет.
— Я понял, давайте лучше чаю выпьем.
В такие моменты лучше всего заткнуть ей рот чем-нибудь сладким. Как я и ожидал, когда я, не умеющий нормально заваривать чёрный чай, вместо него угостил Сакурако принесённым с собой горячим шоколадом, она принялась без конца повторять: «Вот это великолепно!» К моему удивлению, Сакурако, похоже, даже не знала, что такое «растворимый кофе». И уж тем более не знала о молочном горячем шоколаде «Свисс Мисс», который готовится простым добавлением кипятка.
— Да, вот он, тот самый вкус!
Я подумал, что Сакурако, которая обожает сладкое, а особенно шоколад, наверняка обрадуется, и по дороге за покупками заглянул в магазин импортных продуктов. Там я и купил для неё этот горячий шоколад в порционных пакетиках: просто залей водой, и готово. Судя по всему, он очень напоминал ей сладкий горячий шоколад, которым её угощала бабушка из принимающей семьи, когда Сакурако гостила в Америке. Был ли это тот же самый напиток или весь американский растворимый горячий шоколад на вкус примерно такой, я не знал. Но Сакурако радовалась, и мне от этого тоже стало заметно лучше.
— Кстати, разве ты не любишь кофе?
Я молча пил горячий шоколад, который для меня был слишком сладким, и Сакурако вдруг подозрительно на меня посмотрела.
— Не то чтобы люблю… Просто, знаете… когда его пьёшь, чувствуешь себя вроде как взрослым мужчиной.
— Кофе?
— …В детстве я как-то ночевал у друга. Утром увидел его отца: он был в костюме и пил чёрный кофе. Тогда я подумал, что он такой крутой.
Мама однажды сказала мне, что если уж тянуться к взрослости, то обычно выбирают сигареты или алкоголь. Но мне не хотелось пихать в себя вредную дрянь просто ради такой показной взрослости. А кофе ещё и от сонливости помогает… В общем, какое-то время я мечтал стать взрослым мужчиной, который с удовольствием пьёт чёрный кофе.
— А всё потому, что вы, Сакурако, сказали эту гадость: мол, компоненты кофейного аромата те же, что и у трупного запаха.
— Это факт. Да и вообще, я не понимаю, как тебе может хотеться пить эту просто горькую жижу.
А я вот не понимаю, как вам может хотеться варить в котле трупы животных… Подумал я это, конечно, но вслух не сказал. Ведь этот особняк был святилищем белых костей. Я медленно огляделся: на потускневших стенах, на мебели, в деревянных футлярах тихо стояли рыбьи кости, кости мелких зверьков и множество других белоснежных костей.
Мир без звуков был приятен. Я закрыл глаза среди дыхания Сакурако и сладкого запаха шоколада. Были вещи, о которых стоило поговорить, и вещи, о которых мне хотелось поговорить, но всё это могло подождать. В этом особняке ведь никакое время не течёт.
— Хотелось бы ещё немного слаще.
Выпив примерно треть горячего шоколада, Сакурако с видом лёгкого недовольства произнесла это, и я ухмыльнулся.
— Я так и думал, что вы это скажете, поэтому кое-что тоже припас.
С этими словами я достал из сумки банку с маршмеллоу, белоснежным, как кости.
— О-о! Вот это да!
Глаза Сакурако засияли, и она вплотную придвинулась ко мне. Угу, благодарите, радуйтесь. Как-никак это дорогие маршмеллоу: в банке всего двенадцать штук, а стоили они целых девятьсот иен. Прошу есть с должным почтением.
— А!
Стоило мне с приятным хлопком открыть крышку банки, как Сакурако схватила эти пухлые белые круглые комочки и принялась закидывать их себе в рот один за другим.
— Эй! Они вообще-то жутко дорогие! Хоть немного сдержанности можно проявить? А! Стойте!
Не обращая на меня ни малейшего внимания, Сакурако бросила в горячий шоколад ещё четыре маршмеллоу. Да что ж такое, половины уже нет!
— Ах…
Сакурако вздохнула с таким счастливым лицом, будто уже не могла выразить это словами.
— Ну правда, сколько можно…
От досады я тоже кинул в свою кружку два маршмеллоу. Как и ожидалось, стало до неприличия сладко, и я тут же пожалел… Хотя ладно. Пока я смотрел на улыбку Сакурако, мой гнев, как обычно, постепенно сдулся.
Жаркие дни всё ещё продолжались, но в этом старом особняке, где круглый год было тихо и прохладно, горячий шоколад давал нам ровно то тепло, которое нужно для короткой передышки.
С улыбкой глядя на Сакурако, которая сидела в кресле-скелете и наслаждалась горячим шоколадом, я легонько ткнул пальцем кроличьи кости, стоявшие на буфете. Они издали приятный звук и мягко, сухо рассмеялись нам в ответ.
Список использованной литературы
«Школа костей: как мы делаем скелетные экспонаты» — Моригути Мицуру, Ясуда Мамору (Мокконся)
«Почему мы подбираем трупы: естественная история меня и нас» — Моригути Мицуру (Тикума сёбо)
«Как убивают людей: разные виды смерти и их последствия» — «Хомисайд Лабо» («Дата Хаус»)
При работе над этой книгой нам помогали многие люди. Выражаем им глубокую благодарность.
Господин Сато Ёсинобу (профессор медицинского факультета Университета Кёрин)
Господин Моригути Мицуру (доцент кафедры детской культуры факультета гуманитарных наук Окинавского университета)
Господин Кидо Котаро (фокусник на тему японской нечисти)
Данное произведение является художественным вымыслом. Оно не имеет никакого отношения к реально существующим людям, организациям и прочему.
Глоссарий
Эдзоский олень (エゾ鹿, Ezo-jika) — подвид пятнистого оленя, обитающий на Хоккайдо. Эдзоские олени заметно крупнее многих других японских оленей; взрослый самец действительно может весить значительно больше ста килограммов.
«Кости ломать» (骨が折れる, hone ga oreru) — японская идиома со значением «требовать больших усилий», «быть хлопотным, тяжёлым делом». Сакурако намеренно обыгрывает буквальный смысл выражения: 骨 hone означает «кость», поэтому после слов о тяжёлой работе добавляет «для моих костей», чем и доводит шутку до абсурда.
Скелетный экспонат (骨格標本, kokkaku hyōhon) — подготовленный и собранный скелет животного, используемый как музейный, учебный или исследовательский образец. Для крупного животного очистка костей, их обработка и последующая правильная сборка скелета требуют значительной работы.
Одзё-сама (お嬢様, ojō-sama) — уважительное обозначение девушки или молодой женщины из обеспеченной, знатной либо просто очень респектабельной семьи; слово также несёт оттенок воспитанности и высокого социального положения. В переводе этот нюанс передан выражением «барышня из хорошей семьи».
Трупный запах (死臭, shishū) — характерный запах, возникающий в процессе посмертного разложения тканей. Его создаёт смесь множества летучих веществ; поэтому отдельные химические компоненты подобных запахов действительно могут встречаться и в совершенно иных ароматах, хотя сами запахи в целом, разумеется, не идентичны.
Кости, очищенные вывариванием — один из способов подготовки костного материала, при котором мягкие ткани отделяют от костей с помощью нагревания и последующей очистки. В музейной и учебной практике существуют разные методы изготовления скелетных препаратов, и длительное интенсивное кипячение применяется осторожно, поскольку способно повредить костную ткань.
Ёкай (妖怪, yōkai) — общее японское название сверхъестественных существ, духов, чудовищ и различных необъяснимых созданий народных поверий. В списке благодарностей Кидо Котаро назван 妖怪マジシャン — буквально «фокусником/иллюзионистом на тему ёкаев».