Глава 8

# Глава 8

К тому времени, как занятия кружка закончились и мы собрались расходиться по домам, начался настоящий ливень. Тяжёлый, душный летний дождь.

— Ну вот. Льёт как из ведра. — Одадзима достала из сумки маленький складной зонт и посмотрела на меня. — Пойдём под одним?

Я покачал головой и указал в сторону от входа.

— Нет, после станции нам всё равно в разные стороны. Я лучше возьму здесь зонт.

У школьного входа уже невесть сколько стоял ящик с кучей зонтов. Чьи они, никто не знал, поэтому, если после уроков внезапно начинался дождь, любой мог взять один на время.

Увидев, как я вытаскиваю зонт из ящика, Одадзима надула губы.

— Ну и ладно. Сам виноват. Мог бы идти под крошечным зонтиком вместе с красавицей.

— И правда. — Я кивнул.

Она нахмурилась — и тут же покраснела.

— Вообще-то ты должен был отшутиться.

— Правда? Извини. — Сама меня дразнит, а потом сама же смущается. Ну зачем так?

Мы только что впервые серьёзно поссорились, и с тех пор она притихла. Я внимательно на неё посмотрел и… да, она определённо была привлекательной.

Одадзима одевалась в стиле гяру и держалась так, что к ней было непросто подступиться, поэтому особой популярностью она вроде бы не пользовалась. И всё же я не раз слышал, как несколько парней из нашего класса говорили, что она им нравится.

— Вступила бы в какой-нибудь спортивный клуб — за тобой бы все парни бегали, — сказал я.

Она приподняла бровь и топнула ногой. Удар подошвы о плитку гулко отозвался в коридоре.

— Хватит уже меня дразнить! Всё, больше об этом не говорим!

— Ха-ха. Ладно. — Я усмехнулся и уже собирался раскрыть зонт, когда вспомнил, что так и не сказал ей кое-что важное. — Одадзима.

— А?

— …Спасибо.

Её глаза расширились, и она демонстративно отвернулась.

— Чего? За что спасибо?

Сама знаешь, — подумал я, но больше ничего не сказал и просто раскрыл зонт.

Дождь и не думал стихать, пока мы с Одадзимой впервые за долгое время шли домой вместе.

На станции мы разошлись, и я направился к дому по знакомым улицам.

Дождь только усиливался. Я медленно шагал вперёд, слушая, как капли барабанят по пластиковому зонту.

Ноги промокли насквозь, а носки противно хлюпали от воды.

И вдруг я вспомнил об Ай.

Я проходил мимо почты. Она уже закрылась, ставни были опущены. Козырёк здесь выступал дальше, чем у соседних зданий, и я вспомнил, как когда-то мы с Ай прибежали под него прятаться от дождя.

Стоял жаркий день в самом начале лета.

Мы весь день веселились в парке, разговаривали и смеялись, а по дороге домой внезапно хлынул дождь.

— Сегодня же весь день обещали солнце! Ничего себе, как льёт! — Ай радостно рассмеялась под струями дождя, промокая насквозь. Я тоже не удержался от смеха. В конце концов, лило как из ведра — что нам ещё оставалось, кроме как смеяться?

— Давай вон там спрячемся! — Ай указала на почту и побежала к ней, не переставая хохотать. Я бросился следом, и мы укрылись под козырьком.

— У меня есть полотенце. Правда, оно, наверное, немного потное. — Родители дали его мне, чтобы вытирать пот в особенно жаркие дни. Я достал полотенце из рюкзака и протянул Ай.

— Точно можно? Спасибо, что поделился.

Она взяла его и быстро вытерла лицо.

Хотя я предупредил, что полотенце может быть потным, её это совсем не смутило. И почему-то мне было приятно видеть, как она вытирает им лицо.

Я опустил взгляд и увидел, что мокрая рубашка облепила её тело и стала почти прозрачной. Сквозь ткань виднелись светлая кожа и бретельки бюстгальтера на плечах. Я поспешно отвернулся.

— Дождь — это весело, правда? — с воодушевлением спросила она.

— Весело?

— Ага. А внезапный ливень — ещё веселее! — Она посмотрела на тучи, безжалостно обрушивавшие на нас воду. — Сразу чувствуешь: тут тебе не победить.

Её слова растворялись в шуме дождя. Простые, естественные слова.

— Как ни старайся, с природой нам не тягаться. — Говоря это, она прищурилась. — Такие дни хорошо об этом напоминают.

Я никогда не испытывал к дождю особых чувств. Дождливые дни я не ненавидел — просто раздражало промокать, и только.

А Ай смотрела на всё куда шире — и умела этим наслаждаться. Мы оба промокли насквозь, а она всё равно сияла улыбкой. Я украдкой посмотрел на неё и подумал: Тебя мне тоже не победить.

— Когда светит солнце, такое трудно заметить. Вот поэтому дождливые дни и весёлые.

Она повернулась ко мне. Наши взгляды внезапно встретились, и я тут же отвёл глаза.

— А ты, Юдзуру? Любишь дождливые дни? — спросила она.

Я задумался, что ответить, а потом решил просто сказать правду.

— Не знаю. Никогда об этом не думал.

— Правда?

— Ага. Не люблю и не ненавижу. Просто думаю: «А, дождь идёт».

— Ха-ха. Вот как. — Она хихикнула и снова посмотрела на небо. — Ты просто принимаешь всё как есть, да, Юдзуру?

— А?

— Мне кажется, дождь обязательно что-нибудь да вызывает в людях. Те, кто терпеть не может мокнуть, раздражаются, а такие, как я, кто любит дождь, наоборот, радуются, — весело сказала она, скользнув взглядом по моему профилю. Смотрела она очень ласково. — А ты просто думаешь: «А, дождь идёт», да? Аха-ха! Как какой-нибудь бог! — рассмеялась она.

Это ты у нас как бог, — подумал я.

Она принимала всё вокруг и умела этому радоваться. И мне казалось, что о многих вещах она думает куда глубже меня.

Вот почему я мог проводить с ней каждый день и ни разу не заскучать. Её интересовало столько всего, что она постоянно увлекалась чем-нибудь новым. А я был настолько ею заворожён, что только и делал, что купался в исходящем от неё свете. Я не согревал её, как солнце, и не омрачал её сердце, как дождь. Я просто стоял рядом.

— Юдзуру.

Вдруг она положила голову мне на плечо — словно ласковый котёнок, трущийся щекой о хозяина.

— Я рада, что сегодня пошёл дождь, — сказала она.

Я молча смотрел на неё.

— Потому что… — Она подняла на меня свои большие круглые глаза, и её взгляд стал мягче. — Я смогла рассказать тебе, как сильно люблю дождь.

У меня сжалось сердце.

Это была любовь.

Я был влюблён в Ай. Я уже это знал. Но именно тогда я особенно остро это осознал.

Что мне сделать, чтобы остаться рядом с ней?

И тут она прошептала, словно произнося молитву:

— Вот бы мы могли остаться здесь и вечно вместе смотреть на дождь, Юдзуру.

Сердце бешено застучало, и я сильнее прижался плечом к её плечу.

— Я тоже!

Шум дождя вдруг стал громче и выдернул меня из воспоминаний.

Я понял, что до сих пор стою перед почтой.

— …Как будто вернулся в прошлое, — пробормотал я и снова зашагал вперёд.

В конце концов я так и остался на прежнем месте. Чем дольше я был рядом с ней, тем меньше мог представить для нас что-то другое. А не сумев придумать никакого выхода, просто сбежал. Что она чувствовала в тот день, глядя мне вслед? Решила, что я её предал?..

С этими мыслями я шёл через торговый квартал. И вдруг заметил кого-то на полпути вверх по склону, ведущему к парку.

Лил дождь, а этот человек стоял без зонта. Такое странное зрелище невольно притягивало взгляд. А когда я понял, кто это, сердце у меня ёкнуло.

— М-Мидзуно… — тихо позвал я. Но она словно витала где-то далеко и меня не услышала.

— Ми…

Я уже хотел снова позвать её по фамилии, но остановился. С третьей попытки крикнул гораздо громче:

— Ай!

Она вздрогнула и обернулась. Глаза широко распахнулись от удивления.

— Юдзуру?.. Но почему?..

Почему? Потому что это моя обычная дорога домой. Я уже собирался выпалить очевидный ответ, но вовремя осёкся и побежал к ней. Даже издалека было видно, что она промокла насквозь. Сейчас было не до разговоров о пустяках.

— Ты что делаешь?! Ты же вся мокрая! — Я протянул зонт над ней, но она вяло покачала головой.

— Я хотела промокнуть. Всё нормально.

— Ничего не нормально! Ты насквозь промокла! Заболеешь же.

— Ты тоже намокнешь.

— Мне всё равно! — Меня начало раздражать, что Ай так упрямо отказывается от зонта. Я схватил её и притянул под зонт.

Она слабо улыбнулась мне.

— Ха-ха… Какой же ты добрый, Юдзуру.

— Что ты вообще здесь делаешь? Где Андо?

— Он уже давно ушёл.

— Тогда что ты всё ещё здесь… — На полуслове наши взгляды встретились, и я заметил, что её глаза покраснели и опухли от слёз. — Что случилось?

Она стояла под дождём без зонта и плакала.

Опустив взгляд, она сказала:

— Андо на меня разозлился.

— Р-разозлился? Почему? — спросил я.

Не поднимая глаз, она ответила:

— Потому что… я только и делала… что говорила о тебе.

Я резко втянул воздух. Почему? — хотел спросить я, но промолчал.

Зачем на свидании с таким красавчиком, как Андо, говорить обо мне? Я хотел спросить, но она выглядела такой несчастной, что не был уверен, есть ли сейчас в этом смысл.

— Я… — тихо начала она, и её голос будто падал к земле вместе с дождём. — Я думала, что люблю этот город.

Она посмотрела на почту. Дождь с грохотом бил по её козырьку.

— Когда я узнала, что папу снова переводят сюда, я так обрадовалась. В моих воспоминаниях этот город весь сиял.

Её взгляд слегка дрожал. Глаза наполнились слезами; во влажной глади отражались городские огни, но привычного сияния в них не было.

— Андо сказал, что сводит меня куда захочу, и мы пошли гулять по торговому кварталу. Потому что мне здесь нравится.

Ай и Андо шли здесь бок о бок. От одной мысли мне стало не по себе. Я пытался представить их вдвоём, но картинка в голове получалась размытой.

Она безнадёжно улыбнулась.

— Андо очень общительный и хороший парень. С ним было весело разговаривать. Но… всё оказалось поразительно иначе.

— Другим?

Она кивнула.

— Ага… Я про город. Ничто не казалось свежим, новым. Будто я забрела в место, которого вообще не знаю. — Её плечи слегка задрожали. Голос тоже дрожал. — Я-я… — В глазах снова проступили слёзы, на которых то тут, то там вспыхивал свет. — Я думала, что даже совсем одна буду жить и ни о чём не переживать. Если я одна, смогу делать всё, что захочу, и никто не будет мне мешать. А всё, что я обрету, будет принадлежать только мне — как драгоценное сокровище. Но… но…!

Она резко подняла лицо и посмотрела прямо на меня, не в силах сдержать слёз.

— Этот город весь наполнен воспоминаниями о тебе, Юдзуру…! — Слова будто приходилось выдавливать из себя, и у меня от них заболело сердце.

Я чувствовал то же самое.

После её отъезда воспоминания о времени, проведённом вместе, внезапно настигали меня в самых разных уголках города. А стоило увидеть этот склон — тот самый, на котором мы сейчас стояли, — как я вспоминал парк на вершине и всё, что мы пережили там вдвоём.

Годами я мучил себя этими воспоминаниями.

— Без тебя город совсем не сиял. А потом я вдруг поняла, что только и делаю, что рассказываю о том, что мы делали вместе. Я-я поняла, что любила не город… я просто любила тебя! — проговорила она сквозь рыдания.

— Ты не отталкивал меня, Юдзуру, — продолжила она. — Я терпеть не могла возиться с другими людьми и любила быть одна, а ты принимал меня такой. Шёл рядом, слушал меня и с улыбкой принимал всё, что я говорила. Н-но теперь я поняла… я больше не могу быть одна…!

Она даже не пыталась вытереть слёзы. Только смотрела на меня покрасневшими глазами и продолжала говорить.

Сердце ныло, а перед глазами всё поплыло.

— Расстаться с тобой… было так больно…! — выкрикнула она.

Но даже её крик тонул в шуме дождя, так что слышал его только я.

Она протянула руку и вцепилась в мой рукав.

— Юдзуру…

Её мокрые глаза блестели от печали и боли.

— Ты… ты правда теперь меня ненавидишь…?

Я открыл рот, но не смог произнести ни слова.

Внутри всё кипело — чувства, слова, которые я хотел ей сказать. Но наружу вырвался лишь слабый вздох.

— Я знаю, что сильно тебя ранила. Я правда жалею о том, как вела себя, когда мы расстались… Поэтому на этот раз решила честно сказать тебе всё, что чувствую… — Слёзы одна за другой катились из её глаз.

Ай всегда казалась такой загадочной и невозмутимой — и при этом неизменно счастливой. В моих глазах она всегда была сильной.

Но сейчас она стояла передо мной и плакала.

— А в парке ты сказал, что начал меня ненавидеть. К-когда я подумала, что ты и правда можешь меня ненавидеть, я…! — Я не мог поверить, насколько сильно она плачет. — Мне стало так грустно, что я думала, сердце разорвётся…!

— Ай… Н-нет…

— Юдзуру… П-прости меня… Я исправлюсь… Я сделаю что угодно, только полюби меня снова! — всхлипнула она и ещё крепче вцепилась в мой рукав. — Пожалуйста, не ненавидь меня…!

Она говорила как ребёнок, который умоляет о чём-то. Она не пыталась меня убедить — просто честно говорила, чего хочет. И в то же время я понимал, что на эти слова у неё ушли все силы.

Я принял эти слова как есть, не пытаясь от них уклониться. Перед глазами всё задрожало. И прежде чем я понял, что делаю, схватил её за плечи и крикнул:

— Я тебя не ненавижу!

Зонт с плеском упал на землю.

— Я-я не ненавижу тебя, Ай… Прости… Я бы… никогда не смог тебя ненавидеть.

Сколько раз я мечтал о том, чтобы суметь её возненавидеть. Особенно сразу после расставания, когда изо всех сил пытался забыть её. Но после стольких лет сожалений я слишком хорошо знал одну вещь.

Я никогда не смогу её ненавидеть. Я люблю её.

Я люблю её улыбку — рядом с ней будто купаешься в тёплых солнечных лучах. Люблю, как она умеет находить даже крошечную радость в повседневности. Люблю, как в ней загадочность каким-то образом уживается с невинностью.

Я был уверен, что знаю её лучше всех.

Да. Я её люблю. И именно поэтому…

— Но… — Наконец я произнёс слова, которые так долго давили на сердце и которые уже не мог удерживать внутри.

— Мне было больно…

Я так давно хотел это сказать. Хотел, чтобы кто-нибудь меня выслушал. Но не мог произнести вслух.

Даже когда Одадзима просила меня рассказать, я вооружился логикой, чтобы спрятать собственные чувства. Одадзима всё увидела насквозь и по-доброму подтолкнула меня открыться, но даже тогда я упустил возможность сказать именно то, что чувствовал.

Мои настоящие чувства были простыми. Может быть, нелогичными. Но они глубоко пустили корни в сердце и крепко держали меня.

И мне было больно.

— Встречаться с тобой… мне было… очень больно…! — Слова сами полились наружу.

Я любил Ай.

Она была самым свободным человеком из всех, кого я знал, и прекрасной, как бабочка. И я любил её.

Но каждый раз, когда во мне поднималось желание стать для неё особенным, становилось больно. Я понимал, что это всего лишь мой эгоизм, — и всё равно страдал.

Я хотел быть для неё важным. Хотел, чтобы она хоть немного поняла мои чувства сама, без того, чтобы мне пришлось их проговаривать.

— Прости, Юдзуру, прости… — Ай всхлипывала, словно ребёнок, умоляющий родителей о прощении.

Я покачал головой.

— Нет, Ай. Нет…

Её слова помогли мне понять: я уже был для неё особенным — просто не так, как представлял.

Она была куда зрелее меня и просто дорожила временем, которое мы проводили вместе. А я этого не замечал. Я не видел ничего дальше обещаний, которые она нарушила.

— Я не сказал тебе, что мне больно, — произнёс я. — Не сказал…! Поэтому… — Я сбежал, даже не выслушав тебя.

И не только это. Я ушёл, так и не рассказав ей, что на самом деле чувствовал. Просто ушёл.

Я не смог открыться и признаться, что мне больно. Свалил всё на неё и сбежал.

Я был трусом.

Вот почему сейчас я обязан был всё сказать. На этот раз я не мог убежать.

— Это не твоя вина, Ай, — сказал я.

Мне было больно рядом с ней. Эта боль заслонила собой всю радость и счастье, которые она мне дарила, пока не парализовала меня. И тогда я сбежал.

А ей тоже было больно смотреть, как я ухожу, не сказав ничего из того, что действительно имело значение.

До смешного жалкая история. Самый что ни на есть школьный роман — детская, наивная любовь.

Но для нас это было всем. Вот и вся правда.

— …Ты… — Ай смотрела на меня дрогнувшим взглядом. — Ты меня не ненавидишь?

— Нет. Не ненавижу.

— Тогда… мы можем снова стать друзьями?

— …Ага. Давай начнём сначала. С самого начала. — Я кивнул, и её глаза расширились.

— Я так… — По её лицу было непонятно, улыбается она или плачет. — Я так счастлива! — И она снова разрыдалась.

— А-Ай!

Увидев, как она осела на землю, я наконец пришёл в себя. Мой зонт скатился вниз по склону. Я торопливо сбегал за ним, вернулся и держал над Ай, пока она не перестала плакать.

Всё это время дождь лил не переставая. Вода стекала вниз по склону, словно река.

Но эта же вода словно смыла грязь с наших отношений и позволила нам начать всё с нуля…

Впервые в жизни я был по-настоящему рад дождю.

— С возвращением! На улице прямо льёт… Ого! Что с вами случилось?! Почему вы насквозь мокрые?!

Стоило мне войти домой, как мама в потрясении метнулась в ванную.

В таком состоянии я не мог отправить Ай домой, поэтому привёл её к себе.

— Тебе срочно в ванну! Юдзуру, ты подождёшь. Вот полотенце, вытрись пока. Ай, идём со мной. Я только что набрала ванну, можешь сразу залезать!

— П-простите, что вот так без предупреждения…

— Ничего, ничего! Давай скорее, а то простудишься! — Мама увела Ай в ванную.

Я смотрел им вслед, вытирая мокрые волосы полотенцем.

Обычно мама относилась ко всему довольно легко, но в такие моменты я был благодарен ей за умение сразу взять ситуацию в свои руки.

— Хорошенько погрейся! — Мама вернулась в коридор, затолкав Ай в ванную. Вздохнула и посмотрела на меня. — Юдзуру…

— Прости, что привёл её без звонка.

— Это-то ничего, но… — Она на несколько секунд замолчала, а потом спросила прямо: — Вы снова сошлись?

— …Нет.

— Понятно, — просто ответила она и больше расспрашивать не стала. — Только сначала вытрись как следует и уже потом заходи дальше. Весь пол залил водой.

— Хорошо. — Я кивнул и прижал полотенце к насквозь промокшей школьной форме. Мама уже собиралась вернуться в гостиную, когда я окликнул её: — Эм, но…

— Да? — Она обернулась и вопросительно посмотрела на меня.

Я почувствовал, как краснею.

— …Мы помирились.

Мамины глаза удивлённо расширились.

— …Вот как. — На этот раз она слегка улыбнулась и кивнула.

— Дождь никак не кончится, да? — пробормотала Ай, сидя на моей кровати и глядя в окно.

— Ага. — Я кивнул, чувствуя себя немного неловко.

Мы оба явились домой как два утопленника, по очереди приняли ванну и теперь коротали время в моей комнате, ожидая, пока дождь прекратится.

— Мама сказала, если до вечера не прояснится, она отвезёт тебя домой на машине.

— Что? Нет, мне будет неудобно…

— Не переживай. Моя мама такими мелочами не заморачивается.

— …А-а. Ну да, всё-таки это твоя мама. — Она улыбнулась и кивнула.

— И что это должно значить?

— Ровно то, что я сказала! — Ай хихикнула и снова посмотрела в окно.

С первого этажа доносился шум сушильной машины. Видимо, мама закинула туда форму Ай. Надо будет потом её поблагодарить.

Я украдкой взглянул на Ай. На ней были мои чистые спортивные штаны и кофта. Особой физической формой я не отличался, но всё равно был выше и крупнее неё. Естественно, моя одежда висела на ней мешком, рукава и штанины оказались слишком длинными. И всё же очертания её тела угадывались. Внутри стало жарко, и я поспешно отвёл взгляд.

В конце концов я был обычным подростком. Конечно, я думал о теле Ай.

Когда мы встречались, она запросто мокла под дождём, а когда была не в школьной форме, часто выбирала шорты и майки — одежду, которая ещё сильнее подчёркивала её фигуру.

И за годы, проведённые порознь, она, похоже, заметно повзрослела. Черты лица стали зрелее, грудь и бёдра — заметно более округлыми…

Если подумать, мы промокли так сильно, что её бюстгальтер и трусики наверняка тоже были мокрыми. Женского белья на смену у меня, конечно, не было, и я невольно задумался, что на ней сейчас.

Я снова посмотрел на неё и почувствовал, как сердце застучало куда сильнее, чем следовало. Я тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.

— М-м? Что такое?

— Ничего…

Совсем недавно между нами состоялся такой серьёзный разговор, мы открыли друг другу свои чувства — а я теперь, стоило нам остаться вдвоём в моей комнате, думаю всякие непристойности. Меня самого это раздражало.

Вот почему я всегда терял из виду самое важное — позволял гормонам брать верх.

— ……

И тут я вдруг понял, что Ай смотрит прямо на меня.

Сердце ёкнуло. Неужели она заметила, каким грязным взглядом я на неё смотрел?

— Эй, Юдзуру? — вдруг позвала она. В маленькой комнате её голос прозвучал тихо и отчётливо, отчего я занервничал ещё сильнее.

— Ч-что?

Она слегка покраснела и беспокойно заёрзала. Интересно, о чём она думает?

— Т-ты хочешь… поцеловаться?

— Чего?! — От неожиданности я выкрикнул это слишком громко и тут же зажал рот ладонью.

Шум сушильной машины на первом этаже как раз стих. Но вскоре она заработала снова. Я был уверен: внизу меня услышали.

— …Не хочешь?

— Н-нет, дело не в этом…… Просто, эм… почему? — Я окончательно растерялся. Лицо горело.

В средней школе, спроси она меня о таком, я бы оказался на седьмом небе от счастья. А сейчас в голове было совершенно пусто.

Я и представить не мог, что она скажет такое.

Она поджала губы и чуть надулась.

— Ну… Мы ведь ни разу этого не делали, так что…

Я медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Воздух показался неожиданно горячим. Удивительно, насколько помогали несколько глубоких вдохов. Я медленно вдохнул, затем выпустил воздух. Даже этого хватило, чтобы тело и мысли понемногу расслабились и ко мне вернулось самообладание.

— Это правда, но… я просто думал, что тебя такое не интересует, — честно сказал я.

Несколько мгновений её взгляд неловко метался из стороны в сторону, потом она кивнула.

— Ну да… Тогда я вообще не очень понимала все эти поцелуи и прочее.

Это было вполне понятно.

— Но когда я перевелась в другую школу и рассказала всем, что раньше у меня был парень, они все стали меня спрашивать.

— О чём спрашивали?

— Целовалась ли я с тобой. И ещё… ну… было ли у нас с-се…

— Всё-всё, можешь не договаривать, — торопливо перебил я её, прежде чем она успела выпалить что-нибудь совсем уж невероятное. Если бы я услышал от неё это слово, не был уверен, что сумею и дальше сохранять спокойствие.

Она покраснела и продолжила:

— В-вообще-то… Ты же раньше хотел этим заниматься, правда?

— А? — Я тоже покраснел и от неожиданности издал какой-то нелепый звук.

— Я слышала, что парни, когда начинают встречаться с девушкой, хотят делать с ней всякое такое.

Кто вообще набил Ай голову подобными мыслями? То есть неправдой это не было, но всё же…

— Вот я и подумала: может, если я не буду делать с тобой такое, ты снова начнёшь меня ненавидеть… — Она беспокойно оглядела комнату.

Было очевидно, что она заставляет себя.

— Ай.

Услышав своё имя, она выпрямилась.

— Д-да? Так ты хочешь это сделать…?

— Нет, я не это имел в виду. — Я изо всех сил постарался не издать ещё какой-нибудь странный звук и покачал головой. Нужно было сказать всё предельно ясно. — Мы ведь пока не встречаемся.

Её глаза распахнулись, и она выдохнула:

— А! Т-точно, да, конечно… — Видимо, она так обрадовалась нашему примирению, что мысленно уже забежала на тысячу шагов вперёд.

Я про себя облегчённо вздохнул: мне удалось объясниться, и она успокоилась.

— Тогда, Юдзуру, будешь со мной встречаться?

— П-п-постой!

Нет. Ничуть она не успокоилась.

Я поднял ладонь, останавливая её. Мысли не поспевали за происходящим. Да, мы нравились друг другу. Мы оба это знали. Но…

Я медленно вдохнул и закрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок. А когда снова открыл их, честно сказал, что чувствую:

— Послушай, Ай.

— Что?

— Сейчас… я не хочу с тобой встречаться.

Её глаза распахнулись, рот приоткрылся. Она выглядела настолько потрясённой, что я почти мог услышать какой-нибудь мультяшный звуковой эффект.

Увидев, как её глаза снова наполняются слезами, я торопливо добавил:

— Но я тебя не ненавижу! Клянусь!

— Т-тогда почему?..

Она выглядела по-настоящему потрясённой. Мы с Ай толком не проговаривали свои чувства, поэтому и понимали друг друга неправильно.

Ай считала, что рядом со мной может оставаться собой безо всяких оговорок. Она верила, что я полностью поддерживаю её свободолюбие, и именно за это меня любила.

А я влюбился в неё такой, какая она есть, и потому сам загнал себя в ловушку: мне казалось, что я обязан и дальше во всём потакать ей и поддерживать любой её выбор.

Наши взаимные заблуждения копились, пока отношения не развалились. Я больше никогда не хотел расставаться с кем-то вот так.

— Если мы начнём встречаться прямо сейчас, всё закончится точно так же, как раньше.

Ай резко втянула воздух и стала серьёзной.

Мне хотелось суметь сказать ей, что теперь всё обязательно получится. Если бы я сумел сделать то, чего не умел тогда, мне не пришлось бы снова мучиться.

Нам нужно было время. А времени у нас было предостаточно.

— Я хочу ещё побыть с тобой просто друзьями. Так мы сможем понять, что нам нравится, а что нет. — Она слушала меня очень серьёзно. — Думаю, торопиться не нужно. Сначала давай снова станем друзьями. А потом… — От волнения голос дрожал, но я продолжил: — А потом, если мы поймём, что всё ещё нужны друг другу, тогда… — Лицо стало горячим.

Впервые за долгое время я вспомнил, сколько смелости требуется, чтобы сказать кому-то нечто настолько важное.

— …Тогда мы сможем снова начать встречаться.

Когда я закончил, Ай некоторое время рассеянно смотрела на меня. Но постепенно её лицо просветлело. Она вскочила с моей кровати и широко, радостно улыбнулась.

— Хорошо!

— Уф! — Она бросилась ко мне и крепко обняла. — Т-ты точно на этот раз всё поняла? — спросил я.

Она прошептала мне на ухо:

— Поняла! И я вижу, что ты дорожишь нашими отношениями! — От горячего дыхания у самого уха всё моё тело напряглось.

Её грудь, прижавшаяся к моей, казалась такой мягкой, что я невольно подумал: похоже, белья на ней всё-таки нет.

— Юдзуру… Я тебя люблю, — прошептала она, и сердце пропустило удар. — Ты мне нужен. Без тебя я совсем ни на что не гожусь.

Я лишь молча кивнул, чувствуя, как заливаюсь краской.

После такого прямого признания мне всё труднее было держать себя в руках.

Я только что сказал, что хочу не торопиться и начать всё заново с дружбы, а меня уже переполняли самые обычные подростковые желания. Мне хотелось тут же прижать её к себе и поцеловать.

Но пока нужно было отстранить её от себя и немного успокоить. Едва эта мысль мелькнула в голове, Ай сама отпустила меня и посмотрела в глаза.

— Поэтому я хочу, чтобы ты тоже чувствовал ко мне то же самое, Юдзуру! — На её лице расцвела улыбка.

— Я очень тебя люблю и хочу, чтобы ты тоже меня любил, хорошо?

— ……!

Эти простые слова угодили прямо в сердце.

Её непредсказуемые поступки всегда казались мне загадочными. Но после нашей новой встречи я начал задумываться: может, она просто чистая и невинная. В отличие от меня, Ай не отворачивалась от собственных чувств и дорожила ими всеми. И это в ней я тоже любил.

— Хорошо. — Я посмотрел ей в глаза и кивнул. Мне хотелось стать таким же, как она.

Она была свободной, как бабочка, и яркой, как солнце. В какой-то момент я перестал смотреть на неё как на девушку и начал поклоняться ей. И меня ранило то, что я не мог сделать эту богиню полностью своей.

Я хотел смотреть, как она свободно порхает вокруг. Но одновременно хотел, чтобы она смотрела на меня. Хотел, чтобы её страстный взгляд был обращён только ко мне. И пламя этого желания пожирало моё сердце.

Сплошное противоречие. Но теперь я не мог повторить ту же ошибку.

Мне нужно было встать рядом с Ай — с девушкой, а не с богиней, — слушать её слова и рассказывать ей о своих чувствах.

Я хотел, чтобы мы смотрели на одни и те же пейзажи и вместе копили общие воспоминания.

Хотел построить отношения, в которых мы просто дорожили бы временем, проведённым вместе.

Поэтому следующие слова я произнёс тихо, словно давал клятву.

— На этот раз я буду любить тебя так, как надо.

Её глаза округлились, взгляд дрогнул. Слёзы хлынули наружу и покатились по щекам.

— Хорошо… Значит, обещано. — Она кивнула и улыбнулась, вытирая слёзы.

— О… — За окном, прямо позади Ай, я заметил тёмно-красный свет. Сквозь облака, уже сменившие чёрный цвет на мягкий серый, пробивались лучи заходящего солнца.

Ай распахнула окно.

— Дождь закончился! — Она радостно улыбнулась и повернулась ко мне.

Я подошёл ближе и выглянул наружу.

Просвет между облаками был совсем крошечным. Всё небо оставалось серым, но дождевые тучи разошлись ровно настолько, чтобы пропустить солнечный свет.

Красные лучи отражались в лужах на дороге, заставляя их сиять. Это было очень красиво.

— Вот и первое, — прошептала рядом Ай.

— М-м?

— Первый пейзаж, который мы увидели вместе после того, как помирились, — сказала она и хихикнула.

Я рассмеялся и прищурился, глядя в окно на мерцающий асфальт.

Будем ли мы и дальше проживать вместе такие мгновения, постепенно становясь ближе?

Я надеялся, что да.

— Не двигайся, Юдзуру.

— А?

Ай внезапно заговорила. Я уже начал поворачиваться к ней, как вдруг…

…почувствовал на щеке что-то горячее и мягкое.

Её лицо оказалось совсем рядом, вплотную к моему.

Она медленно отстранилась.

Я удивлённо посмотрел на Ай и увидел, что она краснеет.

— Э-это просто дружеский поцелуй, — сказала она.

— Д-дружеский поцелуй…

— Ага… Дружеский.

Тебе не кажется, что это было немного внезапно и слишком смело? — подумал я, но произнести такое вслух показалось бестактным.

— …Хаа! — Ай шумно выдохнула. Её лицо и без того было окрашено закатным светом, а теперь стало совсем пунцовым. — Кажется, сердце сейчас взорвётся.

— …Тогда не надо было этого делать, — сказал я.

Похоже, это помогло ей немного расслабиться: Ай рассмеялась. Но тут же снова покраснела.

— Когда мы будем целоваться уже не по-дружески, у меня сердце так застучит, что я, наверное, умру!

Я осознал смысл её слов и почувствовал, что тоже краснею. Я неловко рассмеялся, пытаясь скрыть смущение.

— Не умирай. Я буду рядом… и у меня сердце тоже будет колотиться.

Её глаза расширились.

А потом она радостно рассмеялась.

— Хорошо!

Закатный свет за окном снова начал тускнеть. Похоже, просвет в облаках закрывался. Скоро снова пойдёт дождь.

Но мне казалось, что ничего страшного. Я был уверен: Ай наверняка скажет: «Это наш первый ливень вместе».

И тут раздался щелчок, и дверь моей комнаты открылась.

— Эй, вы двое. Дождь перестал, так что скорее проводи Ай домой! Можешь взять наш зонт и… Ой, простите. Я чему-то помешала?

— Нет, всё нормально. — Я неловко усмехнулся и поднялся с кровати. — Мы уже закончили.

Мама громко расхохоталась.

— Понятно.