Пак Йерин не помнила, как познакомилась со своим лучшим другом.
Нет, память у неё была отличная — в деревенской школе учителя искренне недоумевали, каким образом маленькая задира умудряется получать отвратительные баллы при таком таланте, — но вот десятилетний Мин Джунхо ей был совсем не интересен. Пока их семьи знакомились между собой на правах новых соседей, Йерин куда больше заботили свежие сливы, которые отец принёс ей в огромной плетёной корзине. Она сидела на краю открытой веранды, довольно щурилась под солнцем и совершенно не обращала внимание ни на соседского мальчишку, ни на кого-либо ещё.
Воспоминания о Джунхо начинались с пробирающего до костей озноба, саднящего горла и его тёплых рук, бережно касающихся её лица.
— Не надоедай Джунхо, он и без того настрадался от тебя, — строго посмотрела на Йерин её мать, в очередной раз давая напутственные указания в последние минуты перед отбытием поезда. — И не закатывай глаза, поганка.
Йерин сдержала навязчивое желание ослушаться. Иногда ей казалось, что она в этой семье приёмная — при суровой матери и мягкосердечном отце она умудрилась заполучить себе абсолютно невыносимый характер. Сама она считала свой характер замечательным, но мнения жителей их небольшого поселения контрастно разнились на этот счёт.
— Обязательно передам ему, что вы просили обнимать его не меньше десяти раз в день за каждого нашего родственника, — невозмутимо улыбнулась Йерин, удобнее перехватывая ремень тяжеленной сумки. Чемодан уже стоял у её места в поезде — огромный и забитый так плотно, что его еле удалось закрыть, — но Йерин всё равно казалось, что она не забрала и сотой доли от своей насыщенной жизни.
— У нас куда больше родственников, — напомнил отец, кидая рассеянный взгляд на часы. Казалось, он плохо улавливал суть разговора, пребывая где-то в своих мыслях.
— Тогда мне придётся не выпускать его из объятий целыми сутками, — подытожила Йерин иронично.
Последние минуты ощущались смазанными, словно последние мгновения сна перед пробуждением. Йерин целовала родителей в щёки, смеялась над какой-то неловкой шуткой отца, который шутить совершенно не умел, позволяла ещё раз допросить её перед отбытием. Да, телефон с собой, билет на месте, да-да, она не забыла взять с собой наличку. Да, всё в порядке. Согласия слетали с губ легко и непринуждённо, словно не стоили совершенно ничего. Ей уже неважно было, чего важного она успела оставить и чего лишнего сумела взять — душа рвалась в большой город. Тело ещё стояло на платформе рядом с семьей, а сама Йерин мысленно уже мчалась на скоростном поезде между любимых лесов и полей, которые она знала наизусть.
Где-то там её ждал Мин Джунхо — тот серьёзный мальчик, который так невыносимо раздражал целых девять лет, что Йерин не могла поверить своему сердцу, тоскливо занывшему сразу после его отъезда в Сеул.
Предательством ощущалось даже не столько его поступление в университет, сколько удушающая грусть, накатившая на шестнадцатилетнюю Йерин в тот год. Она недоумевала тогда, в чём дело: вот ведь то, о чём она могла только мечтать, — долгожданная свобода! Теперь можно было снова сбегать в лес на рассвете из дома, можно было залезть с мальчишками в чужие сады и даже нарисовать дурацкое граффити на крышах школы. Делай что угодно — никакого Мин Джунхо, навязанного ей родителями в качестве негласного опекуна.
Всё бы ничего, но только вот каждая мысль о нём отзывалась лёгким покалыванием между рёбер и колючей злостью на саму себя: вот же угораздило влюбиться именно в этого высокомерного заучку!
Пак Йерин не сумела сдержать улыбки, смотря на родные места, от которых поезд уносил её всё дальше и дальше. Она не видела друга целых три года, за которые успела вытянуться, стать немного спокойнее и даже поступить в один из университетов Сеула, едва пройдя по баллам в последний момент. Это казалось настоящей мечтой: факультет живописи уже вот-вот готов был открыть свои двери, потому что её спасло портфолио — десятки любимых работ, которые посчитали действительно достойными настолько, что даже минимальные баллы за экзамен не спугнули комиссию.
Казалось бы, что могло пойти не так?..
— Мне не выдали место в общежитии?.. — недоумённо повторила Йерин, словно это могло как-то изменить смысл прочитанных слов. Она снова и снова перечитывала сухие строки текста в полученном электронном письме, надеясь, что это какая-то глупая шутка, но она уже слышала, как её надежды на светлое будущее в Сеуле разбиваются о суровые реалии распределения.
По спине прошлась холодная дрожь, и Йерин с несчастным стоном откинулась на кресло, прикрывая лицо руками.
Такого просто не может быть, это какое-то безумие!
— Мы можем попробовать найти квартиру… — неуверенно начал отец, но его предположение затихло под серьёзным взглядом супруги, которая определённо не одобряла подобные фантазии. Они не могли позволить себе полноценное жильё в столице, если это не была размокшая от сеульских дождей коробка под вокзальной скамейкой.
— Я посмотрю городские общежития, — несчастно промычала Йерин, всё ещё не отрывая рук от лица. Жить с сомнительными незнакомцами ей не хотелось: одно дело — студенты, которые были её ровесниками, и совсем другое — какие-нибудь сварливые тётушки, с которыми придётся делить быт.
Она выпрямилась, снова смотря на письмо перед собой.
«В связи с высоким конкурсом и ограниченным количеством мест приоритет при распределении был отдан студентам, получившим академическую стипендию по результатам экзаменов. К сожалению, ваш результат оказался ниже установленного порога для получения стипендиального места в общежитии. Ваша позиция в листе ожидания: 12»
В глазах защипало, но Йерин сдержала злые слёзы. Двенадцатое место в очереди — это не сотое и даже не пятидесятое. Это всего лишь двенадцать студентов, которые могут отчислиться, выбрать другой университет или найти себе более комфортное место для проживания. Достаточно всего лишь дождаться дня, когда её будущая спальня встретит свою настоящую хозяйку.
Йерин почувствовала на себе задумчивый взгляд и повернула голову. Мать смотрела на неё как-то сосредоточенно, по-странному изучающе, словно прямо сейчас прикидывала, сколько ей проблем может принести неуёмная дочь. Йерин даже забыла, что только что почти хотела плакать.
Ни разу за все девятнадцать лет её жизни такие взгляды от мамы не приносили ничего хорошего.
— Вообще-то есть ещё один вариант, — задумчиво произнесла та.
Йерин ещё не знала, что именно этот раз станет исключением.
***
В детстве приставленный к Йерин Джунхо казался для неё настоящим исчадием ада. От него было невозможно убежать — долговязый пацан ловко выхватывал её за шиворот из любых кустов, цеплялся за велосипед, когда она уже готова была сигануть со счастливым воплем с горки, и пресекал даже шаловливые попытки нарисовать на чужом заборе угольком неприличную картинку. Количество ссадин на гиперактивной Йерин становилось всё меньше с каждым днём, негодование росло, а родители, наконец, могли вздохнуть спокойно — нашлась на их маленького чертёнка управа.
Джунхо, казалось, должен бы негодовать, что ему на шею посадили такую проблему, но он никогда не выражал недовольства. С ним всегда были его книжки, и Йерин была уверена, что таскал он с собой их исключительно для вида. Невозможно следить так внимательно, когда погружён в чтение! Сама Йерин читать не любила и только дразнилась постоянно, надеясь, что рано или поздно молчаливый охранник устанет от неё и скажет их семьям, что с него довольно.
Но Джунхо не жаловался. Он вообще не выглядел особенно несчастным, сопровождая её повсюду с таким видом, словно ему совершенно случайно в этот момент оказалось по пути.
Йерин привыкала к нему. Медленно, нехотя, но неизбежно.
Высотное здание жилого комплекса встретило её огромной прохладной тенью сразу же, как она вышла из такси. Водитель, вопреки всем угрозам деревенских провожатых о жутких столичных маньяках, оказался невообразимо добродушным аджосси, поэтому помог ей вытащить из багажника все вещи, пожелал счастливого дня и даже отвесил комплимент на прощание.
Светясь от удовольствия, Йерин запрокинула голову, стараясь высмотреть крышу здания. Она считала этажи, сбивалась, снова начинала считать и с каждой попыткой испытывала всё большее счастье. Она не в первый раз была в Сеуле — отец временами возил её в город для того, чтобы порадовать покупками, — но до сих пор не верилось, что те давние мечты о жизни здесь наконец-то стали реальностью.
Подперев заваливающийся чемодан боком, Йерин огляделась, надеясь увидеть Джунхо, но его нигде не было. Чувствуя лёгкое, но приятное волнение, она извлекла из кармана телефон, который чудом не забыла в такси, и сверилась со временем. Она опоздала всего на десять минут — учитывая ту сумасшедшую пробку у вокзала, это было совершенно не страшно. Где же Джунхо?
Щурясь от сильного ветра, Йерин завязала волосы в небрежный пучок резинкой с запястья и растерянно оглянулась на дверь с кодовым замком. Конечно, ни кода, ни ключ-карты у неё пока что не было — мать прислала ей только сообщение с адресом, который Йерин тут же быстро перепроверила в приложении, опасаясь, что её ошибочно привезли не к тому дому.
В груди заворочалась тревога, но поддаваться панике было рано — и не с такими трудностями справлялись. Однажды Йерин оказалась в соседней деревне посреди ночи, загулявшись с подругой дотемна, и ей пришлось возвращаться домой прямо через лес. Как влетело ей тогда, вспоминать не хотелось, но зато вот вспомнилось невольно, как легко и весело ей тогда было продираться через кусты с паутиной, воспринимая все сложности за неповторимое приключение.
Сейчас смеяться отчего-то не хотелось.
Что, если это всё глупое недопонимание? Вдруг их матери договорились на то, чтобы Джунхо приютил у себя в квартире несчастную первокурсницу, а вот его предупредить забыли? Йерин с ужасом представила, как встретится с другом детства и получит в ответ только равнодушный взгляд с оттенком презрения. Ненависти в юном возрасте она не дождалась, но сейчас имела полные шансы получить её сполна. Конечно, ему не понравилось, что к нему в квартиру подселили назойливую соседскую девчонку! Он жил целых три года в одиночестве, а теперь её повесили вдруг ему на спину.
Йерин услышала короткий музыкальный перезвон открывающейся двери и резко развернулась, надеясь, что это Джунхо, но это был не он, а элегантная взрослая женщина в миниатюрной шляпке, так и кричащей о столичной моде. В деревне её за подобное засмеяли бы, но здесь были другие порядки.
Ловко подхватив чемодан с сумкой, Йерин со всех ног поспешила к закрывающейся стеклянной двери и успела лишь в последний момент, проскользнув в огромный холл. Она невольно замерла, восторженно оглядывая огромное помещение — ей казалось, будто она попала в дораму, потому что такие дома только там и видела.
Когда семья Джунхо успела так разбогатеть? Они же были на одном уровне и даже тёплые полы включали только ночью, чтобы не тратить слишком много денег на электричество!
— Агасси! — окликнули её вдруг. — Сюда без пропуска нельзя. Вы к кому?
Йерин опустила взгляд с высокого потолка и чуть было растерянно не ляпнула, что к Джунхо, но быстро успела прикусить язык — здесь жили тысячи людей, так что не стоило даже и надеяться, что подоспевший к ней консьерж знает лично каждого из них.
— Я… Секунду, подождите, я сейчас, — сбито забормотала Йерин, внезапно почему-то волнуясь. Она привыкла к тому, что каждая собака в деревни знает как дочь семьи Пак, так что сейчас почувствовала внезапную и абсолютно нетипичную для себя неловкость. Возможно, её вечная уверенность была суперсилой лишь в родных землях? — Вот, я к другу.
Йерин повернула экран телефона к мужчине, цепляясь взглядом за выражение его лица, от которого буквально зависело, не выгонят ли её прямо сейчас на улицу.
— Чего друг не встречает-то? — не удовлетворился консьерж демонстрацией адреса, поправляя форменную фуражку на голове.
— Мы договорились, что я сама поднимусь, — соврала Йерин, не моргнув и глазом. Признаваться в том, что её самым наглым образом кинули, не хотелось.
Консьерж одарил её долгим внимательным взглядом с головы до ног. Йерин, тёмные волосы которой успели растрепаться в небрежном пучке из-за сильного ветра, совершенно не была похожа на злостного недоброжелателя. В конце концов, мужчина пришёл к тому же выводу.
— Девятнадцатый этаж.
Девятнадцатый этаж! У Йерин снова захватило дыхание уже только от этой фразы.
— Спасибо, аджосси! — просияла она, подхватывая вещи, кидаясь в сторону лестнице.
— Лифт направо!
Лифт! Настоящий лифт в её новом доме, с ума сойти!
Когда створки закрылись, а кабина бесшумно понесла её вверх, Йерин глянула в зеркало, ужаснулась и бросилась пересобирать волосы. Волнение снова начинало накатывать на неё приятными волнами — в дом она уже попала, так что трепет в груди теперь вызывала именно предстоящая встреча.
Йерин уставилась в свои блестящие глаза в отражении, подметила горящий на щеках румянец и невольно улыбнулась. Она больше не была тем угловатым подростком, которой помнил её Джунхо. Наверняка они сейчас были одного роста — за последние пару лет она вытянулась по меньшей мере на голову, так что в выпускном классе уже была почти самой высокой из всех девочек.
Прошлым летом Йерин злилась на Джунхо за то, что в этом году он тоже не приехал в деревню вместе с родителями, которые даже после переезда в Сеул проводили всё лето в деревне, но сейчас злости не было совсем.
Предвкушение расцветало в ней с каждым этажом всё ярче и ярче.
Когда двери лифта распахнулись, Йерин вышла в длинный коридор, почти волоча за собой чемодан, колёсики которого безжалостно заедали. Сверившись ещё раз с номером квартиры, она дошла до нужной двери и на несколько секунд замерла на месте. Сердце билось в горле так оглушительно, словно весь путь до девятнадцатого этажа у неё был по лестнице. Йерин задержала дыхание на несколько секунд, стараясь восстановить спокойствие, которого в ней сейчас не было ни капли.
— Не укусит же, — прошептала она сама себе, и уж в этом была уверена — из них двоих кусалась обычно именно Йерин.
Решительно выдохнув, она вжала палец в дверной звонок. Звук почти не был слышен из-за тяжёлой массивной двери, которая выглядела так, словно там по меньшей мере был склад ядерного оружия, так что в первую секунду даже показалось, что звонок сломан.
Йерин отпустила его. Приложилась ухом к двери. Вжала палец снова.
Нет, всё-таки звенит.
Десять секунд, пятнадцать, двадцать…
Она уже почти успела снова впасть в тревогу и надумать себе пару десятков жутких сценариев приобщения к касте столичных бездомных, как в замке послышался лёгкий скрежет. Йерин приготовилась надеть радостную улыбку и бросить заготовленную заранее глупую шутка, но в следующую секунду все мысли разом вылетели из её головы.
Её взгляд, направленный прямо перед собой, уставился в обнажённую мужскую грудь в отворившемся дверном проходе.
Йерин ошеломлённо подняла взгляд выше и столкнулась с растерянным взглядом Мин Джунхо.
Он был высоким. Если за эти три года она вытянулась сантиметров на пятнадцать, то Джунхо мог похвастаться теми же результатами, так что теперь догнать его по росту было абсолютно невозможно.
— Йерин?.. — хрипло произнёс он, и непривычно низкий голос заставил что-то в животе перевернуться. Йерин определённо нужно было что-то ответить, но она так растерялась, что чувствовала себя почти глупо. Джунхо поднял руку, смотря на часы, и на его лице мелькнула лёгкая досада. Хотелось бы верить, что не из-за внезапной гостьи. — Извини, я проспал.
И он протянул руку, чтобы взять чемодан со стоящей на ней сумкой.
— Я уже готова была ночевать на улице, — рассмеялась Йерин неловко, — так что рада, что ты проснулся.
Накатившая волна облегчения казалась благословением небес. Йерин подвинулась в сторону и после того, как Джунхо затащил вещи с такой лёгкостью, словно они не весили и килограмма, шагнула в квартиру, прикрывая за собой дверь.
Джунхо был не просто высоким — он стал шире в плечах и казался теперь куда крепче, чем раньше. Йерин не могла сказать, что видела его в последний раз подростком, потому что ему тогда было столько же лет, столько и ей сейчас, но эти три года друг явно не лежал на диване, налегая на пирожные.
— Дай угадаю, — оглянулся Джунхо, оставив чемодан у стены в коридоре, и Йерин пришлось быстро вскинуть взгляд с его спины обратно на лицо, чтобы не быть пойманной с поличным. — Ты забыла телефон в такси?
Йерин недоуменно моргнула, а в следующую секунду поняла, на что он намекает, и ощутила, как румянец с пылающих щёк переползает на шею.
У неё же до сих пор есть его номер!
— Вообще-то у меня отличная память, — не пожелала признавать своей глупой растерянности Йерин, демонстрируя зажатый в руках смартфон, но вот обвинить Джунхо в отсутствии пунктуальности не успела.
Лёгкая мягкая улыбка, коснувшаяся уголков его губ, нанесла её самообладанию решающий удар.
— Так и знал, что я до сих пор записан у тебя как «Не брать трубку».
Кажется, смутиться ещё сильнее было невозможно, но Йерин сегодня била все рекорды.
— Я просто забыла, — смущённо буркнула она, поспешно пряча телефон в карман под понимающим взглядом Джунхо. — На тебя моя отличная память не распространяется.
***
Комната, в которой Йерин теперь предстояло жить до предоставления ей места в общежитии, выглядела довольно просторно. Здесь не было никаких излишеств, но просторная кровать на небольшом подиуме, рабочий стол и шкаф сейчас были для Йерин пределом мечтаний, ведь она уже практически готовилась жить в городском общежитии с незнакомцами.
Здесь незнакомцев не было. Был только Мин Джунхо, который показал ей комнату, кухню, раздельную ванную комнату и просторную гостиную, оставив свою комнату тайной за семью печатями. Йерин просто безумно хотелось хотя бы одним глазком глянуть, как сейчас живёт друг детства. Она помнила его комнату из дома в деревне — скучная, серая, заставленная кучей книжек, словно он собирался сделать из своего жилища самую настоящую библиотеку. Йерин кривилась тогда и тащила своего надзирателя поскорее на улицу, чтобы не сидеть в четырёх стенах.
Йерин улыбнулась воспоминаниям и сняла полотенце с головы, оставив его на спинке стула. Сейчас был поздний вечер: она успела помыть голову, разобрать часть вещей и написать матери о том, что Джунхо встретил её и нет, мама, я ещё не надоела ему.
Чувствовать себя неловко рядом с Джунхо было ей в новинку. До шестнадцати она воспринимала его за ходячую проблему — и, стоит признать, абсолютно взаимно, — а после сладко тосковала по утерянному другу и злилась за него за отъезд. Как относиться к нему сейчас, она не знала, а сам Джунхо и вовсе не собирался ей помогать — сообщил, что ужин в холодильнике, и сбежал куда-то на встречу с друзьями.
У него были друзья. Это было так странно, что не укладывалось в голове. В деревне он не общался ни с кем и был постоянно в личном распоряжении своей младшей подопечной, а теперь имел самую настоящую жизнь, в которой для неё, Йерин, места не было.
Йерин задумчиво отложила расчёску в сторону, заканчивая расчёсывать вьющиеся от влаги волосы, и взглянула на балконную дверь. Под кожей приятно закололо от предвкушения, и она мягко поднялась с кровати, ступая босыми ступнями по прохладному полу.
Самое вкусное Йерин всегда оставляла напоследок, будь это десерт после сытного ужина или же яркие впечатления после насыщенного дня.
Открыв дверь балкона, она сделала первый шаг через порог, с замиранием сердца вглядываясь через стекло в раскинувшийся перед ней ночной город. В детстве, в одну из поездок с отцом в столицу, она уже поднималась на обзорную площадку Сеульской башни. У Йерин захватывало дыхание от восторга, но она знала, что время экскурсии строго ограничено и в скором времени ей снова придётся спуститься на землю. Она не расстраивалась тогда — казалось, что ей достаточно было даже просто вдохнуть полной грудью воздух большого города, чтобы стать счастливой.
Сейчас Йерин не нужно было спускаться.
Совершенно не боясь высоты, она открыла окно и с удовольствием вдохнула воздух полной грудью. Влажные волосы тут же раздул ветер, но Йерин не отшатнулась назад, бессознательно цепляясь сильнее в край оконной рамы и горящими глазами смотря перед собой.
Она даже отсюда чётко видела ползущие по дорогам огни машин с дальней трассы — кажется, там снова собиралась пробка, — и готова была поспорить, что чувствовала лёгкий запах бензина. Прямоугольники окошек в соседних высотках дружелюбно горели разными оттенками холодного и светлого освещения, кое-где мигали разноцветные окни, на крыше здания вдалеке просматривались часы, стрелки которых отсюда было разглядеть невозможно. Город внизу не был однотонным — казалось, даже всей бесконечной палитры Йерин не хватило бы на то, чтобы отобразить все цвета, которые она видела сейчас перед собой.
Если бы она села прямо сейчас за холст, то первым делом закрасила бы густым иссиня-чёрным цветом беззвёздное сеульское небо. Оно было таким тёмным, что казалось почти удушающим — словно все звёзды, которые Йерин видела на небе с самого детства, вдруг потухли все разом.
И во всей бескрайней вселенной здесь остались только они.
— Не прыгай в первый же день в окно, хорошо?
Йерин вздрогнула, резко оборачиваясь. Джунхо стоял в проходе её комнаты, не переступая порога — он всегда бережно относился к личному пространству, так что за прошедшие три года эта его черта осталась прежней. Губы Йерин невольно дрогнули в улыбке.
— У тебя нет алиби, так что тебе придётся нанять хорошего адвоката, — произнесла она иронично. — Ты рано вернулся.
Джунхо не успел раздеться: на нём всё ещё была накинута лёгкая ветровка, в которой он покидал квартиру несколькими часами ранее. Скорее всего, он не стал бы по своей воле заглядывать к ней, но привыкшая к открытым дверям Йерин даже не задумалась о том, чтобы запереться, когда выходила из ванной комнаты.
— Вспомнил, что тебя нельзя оставлять без присмотра.
— Решил проверить, не связала ли я простыни, чтобы сбежать из окна?
Джунхо склонил голову, будто бы оценивающе разглядывая её.
— Не удивлюсь, если у тебя в чемодане есть канат на такой случай, — произнёс он, и Йерин невольно рассмеялась, смотря в потеплевшие глаза Джунхо. Ей на секунду стало легко — совсем так же, как было в детстве, — и все страхи и сомнения отошли на задний план. Мин Джунхо совершенно не изменился внутри — он был всё-таким же спокойным, надёжным и опекающим.
Повинуясь порыву, Йерин шагнула ближе, останавливаясь на пороге балкона. Их разделяла целая комната, но она совершенно не чувствовала ни этого расстояния, ни секунд, которые сладко тянулись рядом с другом. Время рядом с Джунхо всегда шло иначе.
— Ты покажешь мне завтра город?
Джунхо взглянул на неё внимательнее. Скользнул по влажным волосам, падающим на плечи, по домашней одежде и босым ногам. Не прошло и нескольких секунд, но время между ними будто бы замедлилось ещё сильнее, а расстояние увеличилось, хотя они оба не сдвинулись с места.
Йерин не поняла, что произошло, но знала ответ ещё до того, как Джунхо произнёс его вслух.
— Извини, — мягко произнёс он, делая небольшой шаг назад, — у меня завтра планы.
Йерин не был знаком этот взгляд.
В детстве Джунхо всегда соглашался со всеми её затеями и был согласен на всё, что она попросит, но что-то неуловимо подсказывало теперь, что новый Джунхо не позволит ей сесть ему на шею.
Она снова была для него навязанной соседской девчонкой.
— Хорошо, как-нибудь в другой раз, — кивнула Йерин с лёгкой улыбкой, чувствуя себя снова немного неловко рядом с ним.
В конце концов, она сможет исследовать город одна. Ей всё же девятнадцать лет, а не восемь — в этот раз она всё же сможет не вляпаться в неприятности. Хотя бы до начала учебных занятий, пока не найдёт себе парочку друзей среди однокурсниц.
— Не стой с мокрой головой на сквозняке, — негромко произнёс Джунхо и едва заметно улыбнулся ей уголками губ. — Спокойной ночи.
Йерин шумно выдохнула, стоило только ей остаться одной. Джунхо прикрыл за собой дверь, словно позабыв о том, что ещё несколько минут назад та была открыта нараспашку. Шагнув замёрзшими ногами в комнату, Йерин с глухим стоном упала на кровать лицом в подушку.
Щёки горели так сильно, что могли воспламенить наволочку.