Руе открыл глаза.
Потолок над ним был белым, с мелкими трещинами. С потолка свисали оборванные провода. В воздухе пахло озоном и горелой проводкой. Он попытался сесть — тело слушалось, но внутри всё ещё пульсировало тепло, оставшееся после той странной встречи.
— Очухался, — раздался голос Фрома.
Руе повернул голову. Фром сидел на полу, прислонившись к остаткам стойки. На его плече была наспех намотанная повязка, сквозь которую проступала кровь.
— Ты ранен? — спросил Руе.
— Царапина, — Фром криво усмехнулся. — Осколком задело. А вот Ортиану досталось больше.
Руе огляделся.
Лаборатория превратилась в руины. Стеклянная камера была разбита вдребезги, осколки усеивали пол. Стенки аппарата разошлись по швам, из них торчали дымящиеся провода. На стенах чёрнели подпалины, а в центре комнаты, опираясь на локоть, сидел Ортиан. Атама стоял на коленях рядом с ним, проверяя пульс.
— Господин Ортиан, вы в сознании?
— В полном, — прохрипел Ортиан. — Помоги мне встать.
Атама подхватил его под руку, помог подняться. Ортиан пошатнулся, но устоял. Его механическая перчатка была разорвана — из неё торчали искрящиеся провода, металлические пластины погнулись.
— Перчатка... — пробормотал он, осматривая руку. — Жаль. Хорошая была вещь.
— Вы могли погибнуть! — воскликнул Атама.
— Но не погиб, — спокойно ответил Ортиан. Он перевёл взгляд на Руе. — Данные о тебе сохранились. Аппарат успел завершить сканирование до того, как разрушился.
— Ты чуть не умер из-за меня, — сказал Руе, поднимаясь. Мира подошла к нему, положила руку на плечо.
— Я рискнул осознанно, — ответил Ортиан, поправляя очки. — И не жалею. Твоя нить уникальна. Она не подчиняется стандартным законам. Это стоило некоторых... разрушений.
Фром подошёл ближе, рассматривая обломки.
— Аппарат восстановлению не подлежит?
— Нет, — вздохнул Ортиан. — Но чертежи сохранились. Построим новый. Теперь, зная, с чем мы имеем дело.
Мира скрестила руки на груди.
— И что теперь? Ты заставишь нас заплатить за ремонт?
Ортиан усмехнулся, потёр шею.
— Нет. Вы не должны ничего. Наоборот, я хочу предложить вам новую сделку.
— Какую? — спросил Юджи, до этого молча стоявший в стороне.
Ортиан оглядел разрушенную комнату, потом перевёл взгляд на каждого из них.
— Оставайтесь здесь. В комплексе. У меня есть комфортные комнаты, тренировочные залы, оборудование. Вы сможете изучать свои силы, тренироваться, получать доступ к моим исследованиям. А я буду наблюдать и помогать.
Мира нахмурилась, сделала шаг вперёд.
— Но почему ты нам помогаешь? Мы разве не враги?
Ортиан спокойно встретил её взгляд.
— Да это странно, — добавил Фром. — Нас же разыскивают в Феруме. Ты хочешь просто оставить нас тут, чтобы потом передать МОПовцам? В чём твоя выгода?
Ортиан вздохнул, поправил очки.
— Меня не интересуют семейные дела. Мне не нужно вас кому-то сдавать. Единственная моя цель — знания. Я готов умереть за это дело. Я не могу дать вам каких-то гарантий, вы можете лишь поверить мне на слово. Но если вы согласитесь, вы точно не пожалеете.
Атама, стоявший рядом, одобрительно кивнул.
Мира переглянулась с Руе. Тот молчал, но в его глазах читалось сомнение.
— И что ты предлагаешь? — спросил Юджи.
— Я предлагаю вам стать моими гостями. Не пленниками, не подопытными. Гостями, которые могут уйти в любой момент. А взамен — делиться наблюдениями. Вы будете тренироваться, изучать свои силы. Я буду предоставлять ресурсы и информацию. Никаких тайных экспериментов, никакого насилия.
Руе посмотрел на Миру, потом на Фрома, на Юджи.
— Что скажешь? — спросила Мира.
— Мы останемся, — сказал Руе. — Но на наших условиях.
— Каких? — спросил Ортиан.
— Мы не пленники. Мы можем уйти в любой момент. И никто не будет нас контролировать.
Ортиан развёл руками.
— Согласен. Вы — гости. Мои гости.
Он кивнул Атаме.
— Проводи их в жилой блок. Пусть выберут себе комнаты.
Атама поклонился.
— Слушаюсь, господин Ортиан.
Фром задумался, потом крикнул.
— А технологии? Я могу изучить, как работает ваш комплекс?
Ортиан кивнул.
— Можешь. С ограничениями, конечно, но основные принципы я покажу.
— Ура!, — воскликнул Фром.
Юджи сделал шаг вперёд.
— Ты обещал снять обвинения с моего деда.
— Уже отдал распоряжения, — ответил Ортиан. — Документы подписаны. Через несколько дней его реабилитируют.
Юджи посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул.
— Ладно.
Атама провёл их по длинному коридору с белыми стенами и мягким освещением. Лифт поднялся на верхние этажи, и они оказались в жилой зоне. Здесь всё было иначе: не холодный металл и стекло, а дерево, мягкие ковры, большие окна.
— Это ваши комнаты, — сказал Атама, открывая дверь. — Каждая с отдельной ванной, есть общая гостиная и кухня.
Фром заглянул в одну из комнат и присвистнул.
— Здесь лучше, чем в любой гостинице Ферума.
— Господин Ортиан заботится о каждом, кто находится здесь — ответил Атама.
Мира выбрала комнату с видом на горы. Юджи — самую скромную, у дальней стены. Фром — ту, что была ближе к техническому блоку.
Руе задержался в коридоре, глядя на закатное солнце за окном.
— Если что-то понадобится, на столике есть панель вызова, — сказал Атама. — Я работаю на этом этаже. Обращайтесь.
Он ушёл.
Ночь опустилась на комплекс.
Руе не спал. Он сидел на подоконнике в своей комнате, поджав колени, и смотрел на горы. Звёзды мерцали в чистом небе, где-то внизу горели редкие огни. Воздух был холодным, но он не замечал холода.
Атом, — подумал он. — Кто ты? Почему я тебя не боюсь?
Ответа не было.
Он провёл рукой по лицу, взъерошил волосы.
— Почему ты не отвечаешь? — прошептал он. — Ты же можешь говорить. Ты говорил со мной там, в той комнате. Я уже ничего не понимаю.
Тишина.
Внутри всё ещё пульсировало тепло — не боль, не жар, а ровное, спокойное свечение. Он поднял руку, выпустил нить. Она выскользнула из пальцев, тонкая, оранжевая, живая. Обвила запястье, потом втянулась обратно.
Она не твой враг, — вспомнил он слова Атома. — Не пытайся её подавить.
— Но что она такое? — спросил Руе у пустой комнаты. — Зачем она мне? Я не просил эту силу. Я не хотел её. Почему именно я?
Он сжал кулак, ударил им по подоконнику. Дерево глухо стукнуло, но не треснуло.
— Я не герой! — Крикнул он. потом понизил тон — Я обычный парень, который работал на заводе и пил кофе по утрам. А теперь... Что теперь?
Он спустился с подоконника, прошёлся по комнате. Пол был тёплым, ворсистым, но он не чувствовал уюта.
— Что я должен делать? Спасать мир? Уничтожать его? Он не заслужил ни того, ни другого.
Он остановился у окна, прижался лбом к холодному стеклу.
— А вы, — прошептал он, обращаясь к невидимым собеседникам. — Мира, Фром, Юджи. Зачем вы идете за мной? Я даже не знаю, куда мы идём.
Он вспомнил, как Мира обняла его после разрушения аппарата. Её руки, крепкие, уверенные. Но в то же время — дрожащие и неуклюжие.
— Почему она пошла с нами? — спросил он. — Я чуть не убил Ортиана. Я мог убить всех вас. А она… она просто обняла.
В горле пересохло. Он сглотнул, но ком не ушёл.
— И Фром. Он всегда был таким, всегда шел за мной, он верит мне, никогда не сомневался. Но я не герой. Я просто… растерянный парень, который не понимает, что с ним происходит.
Он отошёл от окна, сел на край кровати.
— А ты, Атом? Ты сказал, что мы встретимся ещё. Зачем? Чтобы ты дал мне новые вопросы, на которые нет ответов?
Он лёг на спину, уставился в потолок. В углу комнаты, за шторой, ему почудилась тень. Он резко сел — никого.
— Схожу с ума, — прошептал он.
Он снова лёг, закрыл глаза. Перед внутренним взором проплыли образы: отец, уходящий в дверях; мать, которую он никогда не знал; девочка из видения, держащая его за руку.
— Что я должен сделать? — спросил он в темноту.
И в этот раз, ему показалось, или где-то глубоко внутри, в том месте, где пульсировало тепло, он услышал едва различимый шёпот:
«Ты справишься».
Руе открыл глаза. В комнате никого не было.
— Справлюсь с чем? — спросил он.
Тишина.
Он вздохнул, перевернулся на бок, свернулся калачиком. Слёз не было, но в груди саднило — то ли от страха, то ли от тоски.
— Ты не спишь? — раздался тихий голос.
Руе поднял голову. В дверях стояла Мира, прислонившись плечом к косяку. На ней была простая серая рубашка и свободные штаны, волосы распущены. В тусклом свете коридора она выглядела уставшей, но не сонной.
— А ты? — спросил он, садясь на кровати.
— Тоже не могу, — ответила Мира. Она вошла, прикрыла за собой дверь. — Думаешь о том, что случилось?
Руе кивнул.
— И о том, что будет.
Мира подошла к окну, встала рядом с подоконником. Её профиль на фоне звёзд был прекрасным, почти нереальным — мягкие линии лица, лёгкий изгиб шеи, волосы, подсвеченные луной.
— Ты чуть не убил его.
— Знаю.
— И себя мог.
— Знаю.
— Ты испугался?
Руе задумался. Испуг — это когда бежишь, когда сердце колотится, когда хочется спрятаться. А там, в камере, он ничего этого не чувствовал. Только странное, чужое спокойствие.
— Не знаю, — ответил он честно. — Наверное, нет. Внутри было... пусто. И горячо одновременно.
— А сейчас?
— Сейчас... — он провёл рукой по лицу. — Сейчас я боюсь. Не того, что умру. А того, что не смогу...
— Не сможешь защитить нас? — Мира усмехнулась. — Это ты хотел сказать? Ты видел, что я могу. Я сама кого угодно защищу.
— Я знаю, — тихо сказал Руе. — Но если я потеряю контроль... если нити вырвутся и я не смогу их остановить...
Он замолчал. Мира подошла ближе, села на край кровати рядом с ним.
— Ты не потеряешь контроль. Мы будем рядом. И Ортиан, как ни странно, тоже поможет. У него есть свои причины.
— Ты ему веришь? — спросил Руе.
— Не знаю, — ответила Мира. — Но он не врал, когда говорил о знаниях. Это видно.
Она помолчала, потом добавила:
— Твой отец... он тоже был сильным?
Руе вздрогнул. Он не ожидал этого вопроса.
— Да. Он учил меня защищаться. Готовить. Чинить вещи. А потом ушёл.
— Почему?
— Не знаю. Сказал, что встретимся ещё. И пропал.
Мира положила голову ему на плечо.
— Ты найдёшь его.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты не из тех, кто сдаётся.
Мира подняла голову, встала.
На фоне звёздного неба, её силуэт словно светился — мягкий, тёплый, почти нереальный. Волосы, распущенные по плечам, мерцали в слабом лунном свете. Она убрала руки за спину, слегка наклонила голову и улыбнулась — не насмешливо, не вынужденно, а просто, по-доброму.
— Эниши, — сказала она тихо.
Руе поднял голову, посмотрел на неё. По его щекам разлился лёгкий румянец, в глазах появился блеск — не от слёз, а от какого-то нового, ещё неясного ему самому чувства.
— Что это значит? — спросил он.
— Эниши — это узы судьбы, — ответила Мира. — Неразрывная связь между людьми, которая возникает ещё до их рождения. Когда судьбы сплетаются в один узел, и уже ничего не может их разорвать.
Она помолчала, потом продолжила:
— Руе, я не знаю, что было в твоей жизни до того, как ты попал в Хисуи. Но если бы не вы с Фромом, деревня была бы уничтожена — как и многие другие под гнётом Вернеров. Вы не должны были нам помогать. Ты не должен был готовить деревню к обороне. Ты мог просто уйти. Но ты этого не сделал.
Она сделала шаг к нему.
— Ты делал подобное множество раз. Тогда, в лесу, ты же первый выбежал на помощь. Ты бежал в неизвестность — просто бежал на помощь. Вы спасли Юджи, хотя могли бросить его.
Она остановилась, глядя ему прямо в глаза.
— Ты не герой, Руе. Ты просто человек, который не может пройти мимо. И это… это дорогого стоит.
— Мой отец всегда говорил мне: самый трудный бой — это бой с самим собой.
Она улыбнулась снова и направилась к двери.
— Руе... Ты не один. Запомни это.
— Спокойной ночи — сказала она, обернувшись.
Она вышла. Дверь тихо закрылась.
Руе долго сидел в темноте, глядя на то место, где она стояла.
— Спасибо, — прошептал он.
Он лёг, укрылся одеялом. Тепло внутри уже не пульсировало, а ровно грело, как уголёк в золе.
Он закрыл глаза.
Впервые за долгое время он спал без снов.