Вероятность того, что наш преподаватель высшей математики заметит моё отсутствие на лекции, равнялась ровно трём процентам. Поэтому я даже не пыталась делать вид, что записываю формулы с доски.
— Скучно.
Люди вокруг меня называют себя интеллектуальной элитой Токио. Готовятся к олимпиадам, трясутся за свои баллалы. Стоит столкнуться с реальным хаосом — сыплются быстрее карточных домиков. Зубрят чужие правила и верят, что мир поддаётся контролю.
Я посмотрела в окно. За стеклом моросил серый токийский дождь.
Два года моей жизни в Германии стёрты начисто. Правительство на смеси страха и бюрократии называло это «ретроградной амнезией после инцидента» и вернуло меня домой. Тихая, спасённая школьница. Удобная легенда. Они даже приставили ко мне скрытого наблюдателя в халате школьного врача — ждали, пока заблокированный мозг расколется и выдаст им секреты той бойни.
Наивные.
На краю парты коротко вибрировал смартфон.
Одиночный импульс.
Я нахмурилась. На этом устройстве стоял жёсткий файрволл — личный подарок немецкой разведки и местных кураторов. Сюда не пробивался даже зашифрованный спам.
Я опустила взгляд.
Матово-чёрная иконка без названия развернулась сама. На дисплее выжгло белые строки: [Добро пожаловать в «Вавилон». Игрок №88] [Ваш стартовый капитал: 10 000 Очков Судьбы]
Хакерский розыгрыш для одарённых детей? Или очередной тест спецслужб?
Хотелось просто смахнуть экран. Разум оставался холодным.
Но тело предало меня быстрее, чем оформилась мысль.
Дыхание сорвалось. Пальцы впились в дерево парты до побелевших костяшек. По спине скатилась ледяная капля, а в груди застучало так, будто я бежала кросс.
В памяти — пустота. Полная стерильность.
Тогда почему?..
Почему мой большой палец, наплевав на любые приказы головы, сам — на чистой, въевшейся в рефлексы моторике — потянулся в левый нижний угол? Туда, где без всяких подсказок должна была открыться скрытая системная папка.
— Эй, Рика, ты это видишь? — голос Кайто с соседнего ряда звучал слишком тихо.
Я подняла голову.
Элита нашего класса. Парень с IQ выше 140, вечно смотящий на всех как на дефектный код. Сейчас он пялился в свой телефон, и на идеальном лице проступала трещина.
Получил. Тоже получил.
— Сетевой мусор для умников, — бросил он скорее в пространство, пытаясь вернуть маску. Постучал пальцем по стеклу. — Десять тысяч каких-то «Очков судьбы». Авторы явно перечитали дешёвой фантастики.
Я промолчала.
Если это спам, как они обошли правительственный файрволл? И почему мои собственные нервы среагировали так, будто к затылку приставили ствол?
— Интересно, что будет, если нажать... — бормотал Кайто. Азарт отличника, привыкшего везде быть первым.
Палец завис над экраном.
— Не советую, — бросила я безразлично.
Он хмыкнул, бросив снисходительный взгляд: — Испугалась картинок, Синкай?
Я не ответила. Тратить слова на того, кто видит только обертку, глупо. Вместо этого я коснулась скрытой вкладки своего экрана. Если это рынок — значит, здесь торгуют. И оставаться должником я не собиралась.
Кайто фыркнул и ткнул кнопку.
Пара секунд тишины. Бубнеж учителя у доски. Кайто уже собрался выключить аппарат с разочарованным видом.
Тихий звонок.
Строка баланса дрогнула. Цифра 10 000 уменьшилась на сто.
А на другом конце класса Рета — тот самый парень, что громче всех смеялся на перемене над новой формой — вдруг согнулся пополам, хватая ртом воздух от резкого спазма в животе.
Учитель замер у доски. В классе поднялся глухой говор.
Кайто побелел. Лицо осунулось. Он смотрел то на экран, где цифра стала меньше, то на скорчившегося Рета. Пальцы задрожали. Это был не испуг перед мистикой — это был леденящий ужас человека, который случайно нажал на спуск и понял, что ружье было заряжено.
Мой баланс не изменился. Ровно десять тысяч.
Значит, система списывает за активное действие. Кто-то только что совершил первую глупость.
Я скользнула взглядом по дрожащему Кайто. Он не хотел зла. Просто проверял систему на прочность. Только «Вавилон» не прощает любопытства.
— Ты в порядке? — тихо спросила я.
Он сглотнул вязкую слюну. Судорожно заблокировал телефон, пряча панику за маской.
— Да… показалось.
Он пытался делать вид, что ничего не произошло. Но я уже видела уязвимость: в критической точке его интеллект отключался от шока.
— Я ничего не делал. Я просто... просто нажал. Он умирает? — шёпот сорвался с его губ.
— Рета жив. Спазм, — голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от холода. Правил я не знала. Но математика проста: действие рождает следствие. — Хотели бы убить — баланс сгорел бы полностью. Ты отдал сто очков. Система берет плату.
Он уцепился за мои слова, как утопающий: — Ты... ты вообще не удивлена! Откуда ты знаешь?.. — Не знаю. Вижу то же, что и ты. Сиди тихо. Если сейчас поднимется паника, к нам подойдут учителя, а потом охрана.
Ему нужен был кто-то, кто не сошел с ума.
— И что делать? — высокомерие испарилось. Осталась зависимость от того, кто сохраняет рассудок.
— Сделай вид, что ничего не было, — приказала я, возвращаясь к тетради. — Подойдешь к нему после звонка. Провериш интерфейс. И держи руки в кулаке, Кайто. Следующая ошибка обойдется дороже.
Звонок.
Преподаватель захлопнул журнал и ушел. Большинство не заметило бледности Рета. Но те, кто держал в карманах черные иконки, уже выпали из реальности.
Я выждала паузу, позволяя классу опустеть. Поднялась с места не спеша.
В коридоре шумела перемена. Но стоило вслушаться — трещина была видна повсюду. У окна двое спортсменов спорили из-за телефонов, один из них покрылся испариной, пересчитывая баланс.
Шаг за шагом я шла к лестнице. Телефон в кармане пиджака ощущался раскаленным углем.
У поворота стояла Аой. Значок дисциплинарного комитета на жилете, скрещенные руки. На воротнике не хватало пуговицы, дыхание сбито.
Когда я поравнялась с ней, она резко вскинула взгляд.
— Синкай, — тихо бросила в спину.
Я остановилась. Не оборачиваясь.
— На первом этаже у расписания нашли телефон первокурсника. Разбитый. Хозяина нет. Через пять минут сгорает суточный лимит.
Я смотрела на светлые плитки пола. Система не давала времени на раскачку. Первое «увольнение» уже запущено.
— Зачем говоришь мне это, Аой?
Её шаги раздались совсем близко.
— Потому что ты единственная идешь так, будто знаешь дорогу. Либо чокнутая, либо понимаешь правила.
Я чуть повернула голову, бросив холодный взгляд.
— Я просто умею считать. А теперь держись дальше. Твоя паника мне ни к чему.