То, что они оказались в другом мире, ребята прочувствовали на себе на утро второго дня.
—
В спортзале были складные стулья. Если ночью что-то случится, надо было
защищаться ими... Но ведь не получится же. Было так страшно, что я весь
дрожал. Всю ночь слышал, как девчонки плакали, — сказал Каватани Йоити.
Первую
атаку отбила пара воскресного утра. Но даже сверхлюди не могли
сражаться всю ночь, и как и остальные отступили в спортзал.
Удары
в железную дверь и рычание слышались всю ночь, закутавшиеся в одеяла,
запасённые на случай катастрофы, ученики от страха не могли заснуть всю
ночь.
— До рассвета ещё около часа, а мы вот так умрём? — дверь
уже едва держалась, когда кто-то проговорил это. Монстры похоже были
ночными, и утром просто скрылись.
В альбоме Сибаты Рёко есть
несколько их рисунков. Все будто из фентезийной манги. Помесь
млекопитающих и рептилий с кучей отличительных особенностей.
Фотографий на телефонах учеников не осталось. Да и во время бегства снимать было некогда.
Неизвестно,
правда ли это, но через несколько месяцев после инцидента
гамельтонского крысолова данные с телефонов жертв попали в сеть.
На них была размытая помесь собаки и ящерицы. Если бы люди не пробовали снимать, а бежали, то возможно спаслись бы.
Спортзал был оборудован под случай эвакуации, и тут был запас еды. Утром учителя распределили сухари и консервы.
— Чего так мало? — зло закричал ученик второго F Като Кохей.
Като был из хулиганов, посещал школу нерегулярно и был из проблемных детей.
Учитель сказал «не жалуйся, а терпи», но Като не унимался.
— А чего только вы всё самое вкусное едите?
Даже ответивший учитель не знал, что ответить на возражение. «Танака-сенсей озадачен, видать не знал», — прозвучали слова.
Но Като ответили ученицы, которые помогали в кабинете домашнего хозяйства.
Члены кулинарного клуба вспомнили, что в холодильнике остались продукты.
Без
разрешения учителей ребята пошли туда, чтобы приготовить что-нибудь
одноклассникам. Они воспользовались переходом, шли в северное здание, не
обращая внимания на южное.
Всего восемь человек занимались
готовкой, и еды оказалось для них слишком много. Когда девушки закончили
готовить, учителя забрали всё.
Если это правда, то Като всё верно сказал.
Но
тут всё было сложно. Верхи думали, что сделать, а если низы не
собирались терпеть, то поддерживать четыреста человек было невозможно.
Утром в спортзале Като обвинил учителей.
— Если есть еда получше, пусть она лучше раненным в медкабинете достанется.
Дело было не в желании сыскать славу или поддержку. Просто в лазарете был кохай Като.
Однако сказанные далее слова утихомирили всех.
— Кстати, а где сейчас те, кто были в медкабинете?
Учителя
велели прошлым вечером всем убегать. К двери они перенесли коня, бревно
и другой инвентарь, чтобы соорудить баррикады, и перекличку они не
проводили. То есть они забыли про людей в медкабинете.
Учителя тут же принялись открывать дверь. Конечно действия были беспечными, но вряд ли их поджидала опасность.
Но когда открыли дверь, все ощутили мерзкий запах.
—
На первом этаже в южном здании был настоящий ад. Повсюду трупы. Уже
никого было не различить. Все застыли. Кого-то тошнило в углу, кто-то
плакал. То ещё зрелище. Учителя попытались закрыть дверь, но её
перекосило и закрыть не выходило... Все старались не смотреть.
Даже жизнерадостный Кобаяси рассказывал обо всём с мрачным видом.
—
Те, кто ещё ничего не знал, пытались выйти вперёд, всё говорили «с
дороги, пропустите», толкались с теми, кто хотел вернуться назад.
Каватани Йоити не особо хотел рассказывать про утро второго дня.
Среди поражённых и не способных смотреть на это первым начал действовать солдат сил самообороны Матсутани Санго.
Он начал собирать тела и куда-то уносить.
— Бедные. Может хоть на крышу отнесём?
Парень, перепачканный в крови, собирал части тел, которые даже не ясно, что из себя представляли ранее, и смотрелось это жутко.
Зазвучали злые наговоры. «Он не человек, он ненормальный», — говорили люди.
Четырнадцатый в первом А, Матсутани Санго.
Мечта «стать солдатом сил самообороны и спасать попавших в беду людей».
В
детстве парень потерял родителей во время землетрясения. Он видел тела и
страдавших людей. Потому желал стать таким же, как человек, спасший
его.
Потому он не был безразличен к телам ребят. Парню было тяжело. Но он не плакал и не злился на судьбу.
Среди
набросков Сибаты Рёко есть перепачканный в крови опечаленный Матсутани,
парень так прокомментировал: «Тот, кому тяжелее всего не будет говорить
об этом. Моё «тяжело» будет не более чем жалобой». К сожалению, от
Матсутани мы больше ничего не сможем услышать, оставшиеся слова и
рисунок Сибаты имеют огромную ценность.
Первой к Матсутани
поспешила его одноклассница Камия Йоко. На соседнем изображении в
альбоме рядом с парнем изображена нежно смотрящая на него Камия.
Сибата
так вспоминала то время: «М. Камиятти стали звать богиней наверное
после этого. Вряд ли это связано с тем, что она с помощью своей силы
исцеления потом спасла много людей. Я и сама говорила другим помочь
Матсутани, но долгое время все просто наблюдали за ними.
— М.
Матсутани хорош, но она прямо красавица. Когда поступила в школу, про
Камиятти сразу стали слухи среди парней расходиться. У меня свои
предрассудки насчёт красавиц, но с того дня я начала общаться с
Камиятти. Ах. Красавица, ещё и умница, прямо идеал... Но при общении
бывает не собранной, вот такой она человек.
Преподаватель из класса А Суда поспешил к ним и велел остальным первогодкам помогать.
Матсутани
предложил перенести тела в помещение, где занимались боевыми
искусствами. Оно находилось на расстоянии от школы, там имелась крыша,
потому это помещение решили использовать как морг. Парень низко
поклонился перед алтарём, а потом принялся за дело.
Когда
инцидент гамельтонского крысолова был исчерпан, и школа вернулась в
Токио, все поняли, что его решение было правильным. Оставленные в
помещении люди смогли воссоединиться с семьями.
Дальше они
оставили школу и пошли путешествовать по иному миру, и тогда ещё никто
не знал, какая судьба ждёт тела в том помещении. Все его действия вели к
чуду, спасшему их.
Я спросила, о чём они думали, пока убирали тела.
—
Вначале всех рвало, есть просто не получалось... Парни старались, а
девочки ничего не делать, нет, всё же не могли. Я думаю, мы должны были
что-то сделать, — говорила Акамура Ай.
— Ран-тян громко сказала:
«Девочки более привычные к виду крови, чем парни, так что давайте
постараемся», — а потом так смутилась. Я про готовку подумала, а Ран-тян
похоже о чём-то другом, — сказала Аоки Йоко.
— Под ногтями всё
было красным, воду использовать было нельзя, и приходилось оттирать
кровь. Когда кровь высохла, остались красные линии на руках. Как же их
помыть хотелось, — говорила Сога Ран.
Девушки действовали быстрее
парней, морально они были лучше подготовлены. Не так много ребят просто
ушли. Парни часто жаловались: «Не хочу больше» и «поскорее бы вернуться
домой».
Там было море крови, и с ним тайком помог Аоки Хироси.
—
Икеда-сан не помогала прибраться, она плакала... Она опустилась на
колени на перепачканный кровью пол, закрыла лицо руками и плакала. Всем
было тяжело, когда все вокруг старались, нельзя было ничего не делать. И
с Икедой-сан были семпаи из баскетбольной команды. Вот так. Потому я
создал с помощью магии лёгкий ветерок. Подумал, что было бы неплохо
избавиться от запаха крови. Было тяжело видеть это, но к такому пришлось
привыкнуть. Но к запаху так привыкнуть и не получилось.
Со слов
выживших, монстры перегрызали глотки, чтобы покончить с людями, а потом
поедали органы из животов. Потому лица оставались не тронутыми.
На них сохранялись страх и боль, и это больно било по родным. Никто не пытался упрекнуть ничего не делавшую Икеду.
Видя старания класса А, другие тоже стали помогать, и где-то через два часа они закончили.
Все понимали, насколько важна вода, но использовали её для того, чтобы умыть лица умерших.
В
медкабинете случилась трагедия. Там были раненные, и их кровь скорее
всего привлекла монстров. Занавески, разделявшие всего три кровати, были
залиты кровью, было не найти не заляпанного места.
Во всём этом
был лишь один хороший момент — единственный выживший. Он зашёл в шкафчик
для инвентаря и так спасся. Рядом со шкафчиком осталась рука медсестры с
метлой в руках, она до самого конца защищала детей.
После
уборки, высказав всё учителям, Като Кохей покинул школу. Он всегда плохо
держался в группе, а теперь вообще потерял доверие к учителям. Многие
были согласны с тем, что доверившись учителям, они умрут, и около
двадцати человек покинули школу.
Неизвестно, были ли среди них
те, кто обладал полезными мечтами. Като хотел быть «сильнейшим в
драках», но сам не знал, насколько силён. Он легко мог справиться с
опорой для волейбольной сети потому мог защитить себя. Но вот про других
ничего известно не было.
Теперь в школе осталось лишь триста семьдесят человек (триста сорок учеников и тридцать учителей).