Глава 27: «Королева прогулов.»
Закончив разговор о рукописи, Линь Чаоян направился в библиотеку. Проходя мимо Саньцзяоди, он был перехвачен возбужденными Чэнь Цзяньгуном и Цзоу Шифаном.
— Чаоян, давай сфотографируемся! — Крикнул Чэнь.
Официальная часть с начальством закончилась, гости потихоньку расходились, а кто-то остался поболтать со знакомыми.
Молодежь, занимавшаяся подготовкой клуба, была вне себя от радости. Ребята наперебой лезли в кадр и, завидев Линь Чаояна, тут же попытались затащить его в компанию.
Линь Чаоян вдруг увидел приближающегося Се Даоюаня и мгновенно стряхнул руку Чэнь Цзяньгуна.
— Не дорос я еще с вами якшаться, не трогай меня! — Мысленно прошипел он и вслух поприветствовал:
— Директор!
Се Даоюань кивнул:
— Может, мне вас сфотографировать?
— Нет-нет, что вы! — Линь Чаоян замахал руками.
Попасться директору, когда прогуливаешь работу, и еще просить его нажать на кнопку затвора? Ну уж нет.
— Вы занимайтесь делами, а я обратно в корпус, — бросил Линь Чаоян и, не оборачиваясь, припустил прочь.
Сфотографировавшись с Лю Синьу, Чэнь Цзяньгун с сожалением заметил:
— Чаоян слишком скромничает. Я хотел познакомить его с вами. Его «Пастух» по идейному наполнению прямое продолжение вашего «Классного руководителя», написано блестяще.
Лю Синьу посмотрел вслед убегающему Линь Чаояну:
— И чего это он так припустил?
— Он из библиотеки, а тут сам директор стоит. Как тут не побежишь?
— Забавно! — Лю Синьу рассмеялся. — В следующий раз обязательно познакомимся. Кстати, когда его вещь выходит?
— Не знаю, это вам лучше у товарища Чжоу спросить.
Когда Чжоу Яньжу вернулась к группе, Лю Синьу тут же подошел к ней с расспросами о сроках публикации «Пастуха». Она мгновенно внутренне напряглась.
Стоило помнить, что Лю Синьу не просто писатель, но и один из редакторов только что основанного журнала «Октябрь».
До нее доходили слухи, что «Октябрю» катастрофически не хватает материала, особенно короткой прозы.
— Редколлегия единогласно одобрила публикацию, — ответила она. — Просто сейчас накопилось много рукописей, придется подождать очереди.
Чэнь Цзяньгун расписал таланты Линь Чаояна и его «Пастуха» так, будто это был венец творения. Лю Синьу лишь полюбопытствовал, даже не подозревая, какая буря поднялась в душе Чжоу Яньжу.
Отделавшись от коллеги дежурными фразами, она почувствовала нарастающую тревогу.
Литературные гайки в стране постепенно ослабляли, журналы один за другим возвращались к жизни. Каждый талантливый автор становился на вес золота, и нельзя было допустить, чтобы Линь Чаояна переманили конкуренты.
«Пастуха» нужно печатать как можно скорее. Но вспомнив о кадровых дрязгах в «Яньцзин вэньи», она снова помрачнела. Иногда такие вещи не решались одним ее желанием.
Тем же вечером Тао Юйшу вернулась из Яньшида в прекрасном расположении духа. Линь Чаоян поинтересовался причиной, и выяснилось, что ее критическую статью о «Шраме» похвалил преподаватель. Более того, он собирался рекомендовать текст в газету «Литературная газета», которая возобновила выход этим летом.
— Ого! Неужели моя жена становится литературным критиком? — Линь Чаоян преувеличенно восхитился.
Юйшу так обрадовалась, что даже немного засмущалась.
— Не мели чепухи, «Литературная газета» еще может и не взять статью, — на ее щеках играл радостный румянец. — Но вообще, это благодаря твоим советам.
В тот день, когда Юймо вымогала свинину хуншаожоу, Чаоян и Юйшу долго обсуждали статью, и он действительно подкинул ей несколько дельных мыслей.
— Получается, в этой медали половина твоя, а половина моя? Значит, как получишь гонорар – делим пополам!
Услышав это, Юйшу мигом посерьезнела:
— Зачем супругам так все делить? Мое – это и твое тоже. И вообще, я же коплю тебе на часы!
— Да я же пошутил! — Быстро вставил Линь Чаоян.
Он лишь прощупывал почву, но, поняв, что Юйшу в денежных вопросах кремень, перешел к мягкой тактике.
— Эту девчонку не так-то просто обвести вокруг пальца, — подумал он.
Наступило 29 сентября, пятница. На этой неделе из-за Первого октября праздники растянулись: и воскресенье, и следующий понедельник были выходными.
Сидя на работе, Линь Чаоян планировал, куда бы съездить погулять. За месяц в Пекине он толком ничего и не видел.
За ужином Юймо, глядя на тарелки, не удержалась от ворчания:
— Уже праздник на носу, неужели нельзя было приготовить что-то еще? В животе совсем пусто, ни капли жира.
В семье Тао было семеро взрослых и двое детей – итого девять ртов. На столе стояло четыре блюда, и лишь в одном сиротливо плавало немного свинины, которой на всех явно не хватало.
Несмотря на жалобы, есть все равно пришлось, да и ворчание Юймо было небеспочвенным.
— Мама совсем прижимистой стала, — пожаловалась Юйшу, когда они вернулись в свою комнату после ужина.
Линь Чаояну тоже было любопытно:
— У отца зарплата огромная, у мамы пенсия, мы тоже каждый месяц скидываемся на еду. Почему к концу месяца стол такой скудный?
Отец Тао был профессором третьего ранга с окладом 229 юаней в месяц. При среднем доходе горожанина меньше 70 юаней это были очень большие деньги.
— Денег нет, — коротко бросила Юйшу.
Конечно, деньги у семьи были, и немалые, просто в те времена у людей была привычка: всё, что попадало на сберегательную книжку, оставалось там навсегда.
Отец оставлял себе 29 юаней, а 200 отдавал в дом. Вместе с пенсией матери половина этой суммы сразу уходила на сберкнижку, и жили все на то, что оставалось.
— Юймо и Сивэнь еще учатся, Сиу нужна молочная смесь, детям каждый год одежду менять надо. Но главное – мой брат… — Юйшу не стеснялась в выражениях, говоря о старшем брате.
— Своей зарплаты ему не хватает, так он еще у матери постоянно клянчит!
— Вот как? — Удивился Линь Чаоян.
А ведь в шурине действительно чувствовалась натура «нахлебника».
Чаоян вспомнил их первую встречу: когда Юйшу спросила брата, есть ли у него деньги, Линь подумал, что тот, как и он, всё отдает в общую кассу. Оказывается, Юйшу просто знала, какой он транжира.
— Он что же, жене на хозяйство не дает? — Поинтересовался Линь.
— Дает, по тридцать юаней в месяц. Но к середине месяца уже забирает обратно.
— И она отдает? — Изумился Чаоян.
— Ты же знаешь характер невестки. К тому же брат горазд зубы заговаривать – пару ласковых скажет, и она сама кошелек открывает.
В голосе Юйшу слышалось раздражение из-за бесхребетности Чжао Ли.
Линь Чаоян вдруг даже позавидовал шурину. Будь Юйшу такой же сговорчивой, разве стал бы он каждый день «марать бумагу», трудясь над своей заначкой? Давно бы уже почивал на лаврах.
«Надо будет как-нибудь поучиться у него мастерству убеждения», – подумал он.
— О чем это ты задумался? — Юйшу подозрительно прищурилась.
— Да так, ни о чем, — он поспешно сменил тему. — А мама что, никак его не приструнит?
— Приструнит? Скорее, балует! Ты думаешь, кто из него этого барина вырастил? — Юйшу распалялась всё больше. — Мама всегда больше любила сыновей.
— Ну ладно тебе, не твои же деньги тратит. Помнишь, когда я только приехал, твой брат рыбу купил, чтобы меня встретить? — Попытался успокоить ее Чаоян.
— Он просто любит пускать пыль в глаза на людях!
Юйшу еще раз уколола брата, немного успокоилась и добавила:
— Вообще не хотела об этом говорить, а ты всё выспрашиваешь!
— Понял, виноват, — покаялся Линь. — Давай лучше о праздниках. Пойдем куда-нибудь погуляем?
Юйшу виновато отвела глаза.
У Линь Чаояна екнуло сердце:
— Только не говори, что у тебя занятия.
— Занятий нет. Но ту статью для «Литературной газеты»… редактор попросил переделать. Как раз на праздниках хотела заняться…
Линь Чаоян почувствовал себя брошенным и несчастным.
Его снова «прокатили».
(Конец главы)