— Ты спросил меня однажды: «Как тебя зовут?» Я не ответила тогда. Я думала, что имя не имеет значения. Я думала, что я — это мои поступки, мои убийства, моя миссия. Я думала, что имя — это просто звук. Теперь я знаю: имя — это всё. Это то, что остаётся, когда всё остальное стёрто. Это то, что связывает тебя с миром. Это то, что делает тебя человеком. Я не знала своего имени долгие годы. Я была просто «она». Я была просто «убийца». Я была просто «оружие». А теперь я стою посреди этого города и пытаюсь вспомнить, кто я. Не та, кого били кнутом на площади. Не та, кто продавала себя на рынке рабов. Не та, кто убила своих родителей. Не та, кто убила тебя. А кто-то другой. Кто-то, кого я никогда не знала. Может быть, я смогу её найти. Может быть, я смогу стать ею. Может быть, я смогу назвать своё имя и не вздрогнуть.
Она проснулась от света.
Солнце пробивалось сквозь щель в занавесках, оставляя золотую полосу на полу. Пыль кружилась в луче, медленно, лениво. Икари лежала на кровати, не двигаясь. Она не помнила, как уснула. Не помнила, когда закрыла глаза. Просто в какой-то момент тьма сменилась утром.
Она приподнялась на локте. В комнате было холодно. Плащ висел на стуле. Катана — на столе. Всё на месте.
Она не хотела вставать.
Она не хотела ничего.
Но тело поднялось само, по привычке. Ноги нашли пол. Руки нашли плащ. Она оделась, не глядя. Затянула пояс. Поправила катану.
Вышла из комнаты.
Гостиница была пуста. Хозяин сидел за стойкой, читал какую-то бумагу. Поднял голову, когда она проходила мимо. Посмотрел на неё коротко, без интереса.
Она вышла на улицу.
Город просыпался. Утро было свежим, серым. Лавки открывались. Воздух пах хлебом и дымом. Люди шли по своим делам. Кто-то вёз тележку, кто-то нёс корзину. Где-то кричал петух.
Она стояла на крыльце и смотрела.
Ей нужно было что-то делать. Она не знала, что. Она никогда не знала, что делать, когда не было цели. Когда не было врага. Когда не было миссии.
Она пошла вперёд.
Просто шаги. Просто движение. Никакой цели.
Она вышла на рынок.
Здесь было шумно. Продавцы выкрикивали цены. Покупатели торговались. Дети бегали между взрослыми. Пахло специями, рыбой, травами. Икари шла сквозь толпу, не замечая её. Люди расступались перед ней, не глядя. Она была тенью.
Она остановилась у прилавка. Женщина продавала яблоки. Красные, гладкие, они лежали горкой. Икари смотрела на них.
— Хочешь купить? — спросила женщина. Голос у неё был мягким, спокойным.
Икари не ответила.
— Можешь взять одно. Прямо сейчас.
Икари посмотрела на неё. Женщина улыбалась. Без страха, без подозрения. Просто улыбалась человеку, который стоял перед её прилавком.
Икари протянула руку. Взяла яблоко.
— Спасибо, — сказала она.
Женщина кивнула.
— Не за что.
Икари отошла от прилавка. Она смотрела на яблоко в своей руке. Красное, тёплое, живое. Она не знала, что с ним делать. Она не помнила, когда в последний раз ела яблоко.
Она укусила.
Сладко-кислый сок разлился на языке. Она жевала медленно, чувствуя вкус. Это было странно. Просто есть яблоко. Просто быть здесь. Просто быть никем.
Она съела яблоко до сердцевины. Остановилась у колодца, выбросила огрызок. Вытерла руки о плащ.
Внутри неё было пусто. Но пустота казалась другой. Не враждебной. Просто пустой.
— Эй, девушка!
Она обернулась.
К ней шла молодая женщина. Светлые волосы, простое платье. В руках — корзина с зеленью. Она улыбалась.
— Ты не слышишь? Я тебя зову.
— Что? — спросила Икари.
— Ты идёшь по мосту? На ту сторону?
Икари посмотрела вперёд. Действительно, впереди был мост через реку. Она даже не заметила, как подошла к нему.
— Да, — сказала она. — Наверное.
Женщина улыбнулась.
— Я тоже. Пойдём вместе? Здесь иногда нападают.
Икари посмотрела на неё. На её улыбку. На её руки, которые держали корзину с зеленью. Она была обычной. Она не знала, кто перед ней.
— Хорошо, — сказала Икари.
Они пошли рядом.
— Как тебя зовут? — спросила женщина.
Икари молчала. Вопрос висел в воздухе.
— Меня зовут Лина, — сказала женщина, не дожидаясь ответа. — Я живу на той стороне, уже пять лет. А ты? Ты здесь проездом?
Икари шла молча. Она не знала, что сказать. Как назвать себя? Убийцей? Освободительницей? Палачом?
— Икари, — сказала она наконец.
Имя прозвучало сухо, как удар камня о камень.
— Икари? Красивое имя, — сказала Лина. — Я никогда не слышала такого. Откуда ты родом?
— Из далёкой деревни, — сказала она.
— И что ты ищешь здесь?
Икари остановилась. Посмотрела на реку. Вода текла, не останавливаясь. Она подумала о том, что никогда не знала, что ищет.
— Я ищу место, где можно остановиться, — сказала она. — Где можно быть человеком.
Лина посмотрела на неё. В её взгляде было что-то тёплое, понимающее.
— Ты ищешь дом, — сказала она. — Это не так сложно, как кажется. Иногда дом — это просто место, где тебя принимают таким, какой ты есть.
Икари не ответила.
Они дошли до моста. Деревянные доски, старые, но крепкие. Перила — из тёмного металла. Река внизу — медленная, тёмная.
Лина остановилась у входа.
— Ты можешь пойти со мной, если хочешь. У меня есть лишняя комната. Я не беру плату. Просто… если тебе некуда идти.
Икари смотрела на неё. В её груди что-то шевельнулось. Что-то тёплое, почти незнакомое.
— Зачем ты это делаешь? — спросила она. — Ты не знаешь меня.
Лина улыбнулась.
— Иногда не нужно знать человека. Достаточно видеть, что он ищет покоя. Я вижу это в тебе.
Икари молчала. Внутри неё боролись две силы. Одна хотела уйти. Одна хотела остаться. Одна не верила. Одна хотела попробовать.
— Спасибо, — сказала она. — Я приду, если смогу.
Лина кивнула.
— Я буду ждать.
Она улыбнулась и пошла вперёд, по мосту. Её шаги были лёгкими, уверенными.
Икари стояла на краю. Смотрела, как Лина уходит.
И внутри неё что-то дрогнуло.
Это не было счастьем. Это не было надеждой. Это было просто ощущение, что мир не всегда враждебен.
Она сделала шаг.
Потом ещё один.
И пошла по мосту, вслед за Линой.
— Я сказала ей своё имя. Впервые за долгое время я сказала его вслух, без страха, без стыда. «Икари». Оно прозвучало странно, как будто я произносила его впервые. Но это был я. И я не убежала. Я осталась на этом мосту. Я осталась здесь, в новом мире, где никто не знает моего прошлого. Где никто не называет меня убийцей. Где я могу быть просто Икари. Просто женщиной, которая ищет дом. Может быть, я найду его. Может быть, я не найду. Но я иду. Я иду вперёд, потому что имя — это всё, что у меня есть. И я хочу, чтобы оно звучало не как приговор. Я хочу, чтобы оно звучало как обещание.
Конец седьмой главы.