— Ты говорил: «Ты можешь начать сначала». Я хотела верить тебе. Я хотела верить, что можно стереть прошлое, как рисунок с мокрой стены. Я хотела верить, что можно стать другим человеком. Что можно забыть, как пахнет кровь. Что можно забыть, как звучит последний вздох. Что можно забыть, как ты улыбался, когда я убивала тебя. Я хотела верить. Но я не могу. Потому что прошлое — это не рисунок. Это шрам. Он не исчезает. Он всегда со мной. Я смотрю на мир, и я вижу его сквозь кровь. Я смотрю на людей, и я вижу их сквозь смерть. Я пытаюсь быть человеком, но внутри меня — только пустота и его голос. Я не могу начать сначала. Я могу только продолжать идти. Идти, пока есть силы. Идти, пока есть дорога. Идти, пока я не найду то, что ищу. Или пока не упаду.
Она стояла на другой стороне моста.
Лина уже ушла вперёд. Её фигура мелькнула за поворотом и исчезла за домами. Икари смотрела в ту сторону, где она скрылась.
Принять предложение. Остаться. Попробовать быть человеком.
Она сделала шаг.
Потом остановилась.
Внутри неё что-то сопротивлялось. Не страх. Не гордость. Что-то более глубокое — знание. Она знала, что не может остаться. Она знала, что если она останется — она принесёт смерть тем, кто окажется рядом. Она приносила её всегда. Это была её природа.
Она развернулась.
И пошла обратно.
Дорога петляла вдоль реки. Она шла, не оборачиваясь. Ветер дул ей в спину, развевая плащ. Катана мерно постукивала о бедро.
Она не знала, куда идёт. Она не знала, что ищет. Она просто знала, что не может остаться.
Город остался позади.
Дорога стала шире. Поля сменились лесом. Солнце поднималось, но день был прохладным. Влажный ветер приносил запах мха и сырой земли. Икари шла, не останавливаясь.
Через несколько часов лес начал редеть. Впереди показались невысокие холмы, покрытые жёлто-зелёной травой. Где-то за ними виднелась башня — старая, полуразрушенная, забытая.
Она пошла к ней.
Башня стояла на вершине холма. Стены были обвалившимися, местами поросли мхом. Внутри было пусто. Только камни, сухие листья и сквозняк.
Икари вошла внутрь. Села на упавший камень. Положила катану на колени.
Здесь было тихо. Только ветер гулял по пустым проёмам, шуршал сухой травой. Никто не мог найти её здесь. Никто не ждал её. Она была одна.
Она закрыла глаза.
И увидела его.
Такэдо стоял перед ней, как в тот последний раз. Он улыбался. Его глаза были ясными, спокойными. В них не было страха. Только любовь.
— Ты не можешь убежать от себя, — сказал он.
— Я знаю, — ответила она.
— Ты ищешь смерть. Но ты не хочешь умирать.
— Я не хочу, — сказала она. — Я хочу просто перестать чувствовать.
— Ты не перестанешь, — сказал он. — Ты будешь чувствовать всегда. Это то, что делает тебя живой.
Она открыла глаза.
Башня была пуста. Только камни и ветер.
Она сидела и смотрела в пустоту.
И внутри неё впервые за долгое время появилось что-то похожее на покой. Не счастье. Не надежду. Просто тихое, холодное принятие того, что она не может изменить свою суть. Она не может стать другой. Она может только продолжать идти.
Она поднялась. Поправила катану. Выйдя из башни, оглянулась на неё, словно прощаясь с тем, что оставляла за спиной, и пошла дальше.
Дорога спускалась вниз, в неизвестность.
Она шла через поля. Через редкие перелески. Через ручьи.
Её шаги были ровными, привычными. Тело само вело её. Она не думала о том, куда идёт. Она просто шла — и этого было достаточно.
Ближе к вечеру она увидела костёр. Маленький, у дороги. У огня сидел путник — старый мужчина в потёртом плаще. Он заметил её и помахал рукой.
— Эй, путница! — крикнул он. — Присоединяйся! Здесь никого нет, а одной в ночи скучно.
Она подошла. Села напротив костра. Огонь бросал оранжевые блики на её лицо. Она смотрела на пламя.
— Откуда идёшь? — спросил мужчина.
— Из ниоткуда, — сказала она.
— А куда?
— В никуда.
Он ухмыльнулся.
— Мудрёно, но понятно. Я тоже так хожу. Уже двадцать лет. Просто иду. Иногда нахожу что-то, иногда нет. И всё равно.
Они молчали некоторое время. Огонь трещал. Где-то вдалеке завыл ветер.
— Ты несёшь что-то тяжёлое, — сказал он.
Она не ответила. Он, вглядываясь в её лицо, понимающе кивнул.
— Ты несёшь его. Того, кто ушёл. Я вижу это по твоим глазам. Смерть — это тяжёлый груз, путница. Особенно когда она — дело твоих рук.
Внутри неё ничего не дрогнуло. Она привыкла к тому, что люди говорят о смертях. Она не хотела слушать, но он заговорил сам, не дожидаясь её ответа:
— Я тоже кое-кого потерял. Все теряют. Мир устроен так, что он всегда забирает. Но ты не останавливайся, если правда хочешь идти.
— Я не знаю, что ищу, — сказала она.
— А ты не ищи. Просто иди. Когда-нибудь ты наткнёшься на то, что тебе нужно. Или не наткнёшься. В любом случае ты будешь знать, что ты жила, а не стояла на месте.
Она посмотрела на него. Его лицо было изрезано морщинами, но глаза — живыми, любопытными.
— Ты всегда так говоришь? — спросила она.
— Только когда встречаю кого-то, кто похож на меня, — улыбнулся он. — Мы все ищем что-то. Даже если не знаем, что это. А теперь ложись. Утро будет долгим.
Она легла на траву, положив голову на плащ. Небо было тёмным, усыпанным звёздами. Где-то далеко мигали огоньки.
Она смотрела на небо, и чувствовала, как внутри неё утихает буря. Не уходит. Просто становится тише.
Утро наступило серым, влажным.
Седой путник уже ушёл. Костёр догорел, оставив только пепел и тлеющие угли. Икари поднялась, оглядела пустое место.
Никого. Только ветер и дорога.
Она пошла дальше.
Она не знала, сколько ещё продлится этот путь. Она не знала, куда он приведёт. Она не знала, найдёт ли она когда-нибудь то, что искала.
Но она знала одно — она не остановится. Пока есть дорога — она будет идти.
За её спиной оставались деревня, город, башня, Империя. Оставался он.
Внутри неё оставался голос. Голос, который всегда шептал:
«Я буду жить вечно только ради тебя»
И она шла.
Вперёд. В никуда. В новое государство. В неизвестность.
— Я ухожу. Я оставляю всё, что было. Я оставляю старосту, деревню, город, который мог стать моим домом. Я ухожу в новое государство. Я не знаю, что я найду там. Я не знаю, найду ли я покой. Я не знаю, найду ли я смерть. Я знаю только одно: я должна идти. Я должна продолжать идти, потому что если я остановлюсь — я умру. А я не могу умереть. Потому что он живёт во мне. И я должна нести его дальше. Я должна жить за нас обоих. Даже если я не знаю, как. Даже если я не хочу. Я буду идти. Пока есть дорога. Пока есть ночь. Пока есть я. Потому что это — единственное, что я могу сделать. Это — моя жизнь. И я выбираю её. Даже если это — дорога в никуда.
Конец Тома 1.