Алис, повиснув на Войте, с трудом переставлял заплетающиеся ноги. Вокруг тянулись покосившиеся хибары квартала, прилегающего к докам. Ночной сумрак надежно скрывал от взгляда прогнившие доски стен, сквозившие дырами. Виднелись кое как заляпанные подручными материалами и чернеющие провалы окон – живущим здесь не хватало денег на то, чтобы застеклить их и потому их затягивали бычьими пузырями, либо просто завешивали тряпками.
Можно было подумать, что местные жители вознамерились застроить каждый доступный клочок земли, настолько близко друг к другу прилегали постройки. Чем то это место напоминало пчелиный улей, где жители кучковались друг у друга на головах, а для передвижения оставались только узкие тропинки, вьющиеся мимо стен домов.
Войте истекал потом и героически пытался сохранять ровную траекторию движения, но это у него не получалось – Алис постоянно спотыкался и пихал его из стороны в сторону.
– Пресветлая Ами! Создательница сущего, за что мне всё это? Вот нахрена Лис решил ужраться, как портовая шлюха, именно сегодня? Не хватило ему приключений в игорном доме, так решил продолжить, чтобы уж наверняка стать похожим на заспиртованную отбивную? – Уже в который раз вопрошал Войте.
К сожалению, богиня ему так и не ответила, только раздался лай бродячих псов со стороны доков. Что наводило на печальные мысли о том, что она отвернулись от непутевого последователя и её абсолютно не интересуют его проблемы.
Алис, заплетающимся языком пропел:
– Всё сущее благословенно под солнцем и луной... – И вытолкнул Войте в ближайший темный закоулок.
Несчастный удержал равновесие только благодаря тому, что Алис вовремя ухватил его за шиворот. Поток обвинений, которые Войте уже был готов выплеснуть, оборвался не начавшись, когда Алис рявкнул:
– Бежим. – И сразу же припустил так, что Войте увидел только его удаляющуюся спину.
Времени на осмысление произошедшего Алис не оставил. Только доведенный до автоматизма опыт подчинения приказам старших, который Сияющие вдалбливали в своих бойцов, помог Войте не застыть на месте с выпученными глазами. Иначе бы ему осталось только любоваться на то, как Алис, до этого не способный совершить и шага по прямой, теперь резво перебирал ногами.
Войте бросился следом и чуть не пропустил очередной поворот. Алис постоянно менял направление движения, огибая обшарпанные домишки.
Забег получился слишком неожиданным и Войте был поглощен только тем, чтобы не упасть, влетев в какую-нибудь канаву и не потерять из виду спину несносного командира, внезапно проявившего прыть и петляющего, словно заяц.
Лёгкие горели, а дыхание окончательно сбилось у обоих, когда Алис резко остановился и присел около стены, спрятавшись в её тени.
Войте, мешком упал рядом и Алис тут же прижал его к себе, зажав ладонью рот:
– Тихо, молчи!
Спустя пару мгновений, на крыше соседней халупы, мелькнула тень. В руках преследователя угадывались очертания арбалета. Внимательно осмотревшись по сторонам и никого не заметив, он перепрыгнул на соседнее строение. Постепенно преследователь удалялся от своей добычи, не подозревая, что мужчины всё это время находились рядом.
Алис облегченно выдохнул и отпустил Войте.
Округлив глаза, тот уставился на Алиса и отдышавшись спросил:
– Ты с самого начала знал, что за нами следят?
– Да.
Войте, сопоставил факты и на его лице появилось выражение, полное подозрения:
– И я тебя пол ночи таскал на себе, а ты был трезв?
– Угадал.
– Ненавижу тебя, – обиженно простонал Войте. – Мог бы хоть предупредить?
– Нет. За нами следили от самого игорного дома. Узнав об этом, ты бы стал озираться по сторонам и выдал нас.
– Ты за кого меня принимаешь?
Примирительно похлопав Войте по плечу, Алис поднялся на ноги и серьезно ответил:
– За змея, который может неожиданно ужалить, но на лиса, способного заметать следы, пока не тянешь.
– А это не тебе решать!
– Слушай, этот ублюдок все время скакал за нами по крышам. Если бы он понял, что его засекли – тут же напал бы. Арбалет у него был не для красоты.
– Опять недооцениваешь меня.
– И что бы ты сделал?
– Активировал защитную формацию, - не задумываясь ответил Войте. – Арбалетные болты её не пробьют.
– Конечно. И он бы сразу понял с кем имеет дело. Как думаешь, сколько ему потребовалось бы времени, чтобы сбежать и доложить хозяину, что по Туманам рыщут ищейки и ищут всех связанных с убийством Ортрана Вилана?
– Об этом я не подумал…
– Ладно, вставай. Пора выбираться отсюда. Обсудим всё дома.
***
Когда мужчины добрались до дома Алиса, уже наступил рассвет. Ночная тьма медленно, словно нехотя, уступала место свету. Небо на востоке прорезала оранжевая полоса, окрашивая облака в пурпурный оттенок. Дымка утреннего тумана текла по улицам, постепенно спускаясь всё ниже.
Как неизменное напоминание о начале нового дня, по мостовой катилась тележка, груженая овощами, которую толкал сгорбленный старичок, выкрикивая:
– Свежие овощи! Свежие овощи к столу! Покупайте свежие овощи!
Он повторял этот маршрут изо дня в день на протяжении многих лет, снабжая кухни местных домов ингредиентами для сытного завтрака и уже стал неотъемлемой частью привычной картины мира в этом районе. Услышав знакомый голос, в домах открывались двери и кухарки потирая заспанные глаза, начали выходить на улицу. Наступил новый день...
Алис закинул пару поленьев в угасший камин и разжег его. Гостиная наполнилась мягкими бликами и тенями, скользящими по мебели. После этого, он с умиротворенным видом уселся в кресло и закутался в любимый клетчатый плед.
Войте развалился на тахте напротив и сонно пялился на потолок:
– Предполагаешь, что хвост за нами увязался от игорного дома?
– Больше неоткуда и некому. Разговор слышали только Верн и его телохранители.
– Уверен?
– Да. Можно сделать вывод, что он как-то замешан в этом деле и его заинтересовал человек, расспрашивающий о покойном. В любом случае, его мы возьмем на заметку, но пока отойдём в сторону и выждем время, чтобы не спугнуть.
– Считаешь, он покрывает убийцу?
– Возможно. Ты почувствовал у кого-нибудь из посетителей игорного дома наличие дара?
– Нет. В общем зале не было ни одного одарённого. И преследователь тоже им не обладал, – задумчиво ответил Войте.
– Вот как.
– Знаешь, когда ты дрался с Молчуном, мне показалось, что я почувствовал искру, но она быстро пропала. Я потом присмотрелся к нему, но ничего не заметил. Он обычный человек.
– Ни одного, даже слабенького артефактора – можно подумать, что там у них богадельня, а не притон, – разочарованно пробормотал Алис.
На счет вспыхнувшей искры Ом, когда дрался с Молчуном, он предпочел промолчать и ничего не рассказывать даже Войте. Кроме него, больше никто не знал о некоторых особенностях действия Черного листа и он рассчитывал, что так всё останется и впредь.
– Я не понимаю, как Молчун смог тебя уделать врукопашную. Он, демоны его побери, чуть тебя не убил. Как это возможно? – продолжил Войте.
Те же вопросы Алис задавал сам себе и не находил ответа. Самолюбие жалобно стонало, потревоженное неожиданным проигрышем. Тем более, цепляло, что разделал его под орех не признанный мастер, или на худой конец аристократ, а обычный варвар. Такого с ним давно не случалось.
– Для него это тоже не прошло бесследно. Ты бы видел его кисть после боя. Удивлюсь, если он отделался только выбитыми суставами, без переломов. И руку мне подал после этого, гордый ублюдок... как я. – Криво усмехнулся Алис.
– Тебе не было страшно? Ударь он чуть правее и всё... На месте той доски, могла быть твоя голова. Смерть прошла рядом, а я не успел ничего сделать, чтобы помочь.
Алис застывшим взглядом глядел на то, как язычки пламени лижут поленья в камине, заставляя чернеть:
– Когда я вступил в ряды Сияющих, у меня было ощущение, что мы бессмертны. Я верил, что в мире нет той силы, которая была бы способна нас остановить и только попав в бойню у Вортума, понял, что даже одарённые ничем не отличаются от обычных людей... Такие же хрупкие. Я должен был там умереть. Смерть тогда смотрела на меня глазами того гелумора, но почему то я ещё здесь.
– Он все ещё снится тебе? – с сочувствием спросил Войте.
– Иногда, – признался Алис. – Но это и радует. Предпочитаю тешить себя мыслью, что моя персонифицированная смерть гуляет где то далеко за завесой.
– Ты ненормальный. В жопу такую персонификацию. Он более жуткий, чем смерть.
– Да. Даже в те два с половиной года, что провел в камере, каждый день ожидая, что император наконец то подпишет указ о моей казни, я такого ужаса, как тогда не испытывал. Погибнуть теперь от рук озверевшего варвара на подпольном мордобое, это настолько нелепо... Что даже смешно.
– Я хорошо помню того монстра. – Поёжился Войте. – И до сих пор не верю, что подо всеми тряпками и маской мог скрываться кто то похожий на человека.
– Почему?
– Даже те демонюки - ящерицы из Бездны были более... ну, понятны, что ли. Они были злобными, дикими, мерзкими, но понятными.
– Надо же, как заговорил. Я не забыл, как ты трясся, когда увидел их в первый раз.
Войте поднял руку и прочертил указательным пальцем окружность в воздухе:
– От них веяло энергией жизни, как и от любого живого существа. Кровью они истекали, как люди. А это... В гелуморе не было дыхания Ом, даже зачатка искры я не заметил. Он не был живым.
– Не забивай себе голову ерундой, – посоветовал Алис. – Их здесь нет: ни демонов Бездны, ни гелуморов. Надеюсь, мы больше никогда их не встретим.
– Ты уверен в этом?
Алис хотел бы ответить утвердительно, но не смог. После того, как видел своими глазами горящий, заваленный изуродованными трупами Вортум; после того, как стал свидетелем и участником кровавой битвы с обитателями Бездны, душу постоянно подтачивал червячок сомнения.
«Двести, триста лет проходило между предыдущими глобальными прорывами Завесы. Можем ли мы надеяться, что этот цикл сохранится при нашей жизни? Есть ли у нас время?» – ответов на эти вопросы не было.
– Хочу верить в это, – наконец тихо ответил он.
Войте зевнул и прикрыл рукой покрасневшие от недосыпа глаза:
– Ты изменился. И куда исчезла твоя вдохновляющая самоуверенность.
– Мы отошли от темы. – Перебил его Алис. – Пора проверить, как там дела у близнецов Пунт. Интересно, дал ли что то повторный опрос соседей.
– Скукота. Думаешь, в этом есть смысл?
– Да. Завтра прогуляемся в Ремесленный квартал.
– Если там ничего не найдём, что дальше?
– Проверим, не соврал ли Одноглазый Верн на счет племянника Ортрана Вилана – в отчетах следователей о нём нет ни слова. Если ничего нового не всплывет и эти пути окажутся тупиковыми, попробуем подступиться к Одноглазому...
Он замолчал, когда услышал тяжелые шаги за дверью. В комнату вплыла тетушка Лия с подносом в руках и поставила его на стол. Вокруг начал растекаться аромат свежезаваренного чая.
После, её взгляд пробежался по Войте и остановился на лице Алиса. Особое внимание женщины привлёк лиловый синяк, украшающий скулу.
– Милорд, как же так! Да что же такое делается, – запричитала она. – Кто посмел ударить вас? Какой негодяй сделал это? Покажите мне его и я с ним расправлюсь. Я на нём живого места не оставлю!
Войте, наученный горьким опытом, постарался слиться с интерьером комнаты, а Алис прижал кулак к губам, сдерживая смех. В голове сама собой возникла бредовая картина того, как тётушка Лия со сковородкой в руках гоняет по улице Молчуна.
– А ты? Ты почему не помог милорду Алису? Разве семья Эр Пирр мало сделала для тебя? Совсем совесть потерял, бесстыдник малолетний? – Накинулась она на Войте.
Тот, моментально из положения лёжа пришел в сидячее положение с идеально ровной спиной, будто находился на уроке у строго наставника и со сконфуженным видом выслушивал упрёки пожилой женщины.
Алис, наблюдая эту картину почувствовал как в груди разливается такое редкое в последние годы теплое чувство: «Она помнит меня с раннего детства и для тетушки я до сих пор остаюсь ребенком, которого надо защищать. И неважно, кто я и что мне уже скоро стукнет тридцать».
Женщина, наконец взяла себя в руки и поклонившись, с огорченным видом вышла из комнаты.
Войте, облегченно выдохнул и упал обратно на тахту:
– Если бы кто то посторонний услышал этот разговор, то твоя репутация сволочной ищейки, пострадала бы.
– Твоя тоже. А ты никому не рассказывай, – посоветовал Алис. – Потом и кровью добытая репутация стоит того, чтобы её сохранять, а булочки тетушки Лии, которые ты втайне от неё таскаешь с кухни, стоят того, чтобы потерпеть её нравоучения, согласен?
– Алис Эр Пирр, ты сейчас использовал очень подлый приём.
– Для тебя не жалко, мой друг.
Постепенно разговор сам собой сошел на нет. Умиротворяющее потрескивание поленьев в камине и тепло безопасной комнаты, усыпили измотанных за ночь мужчин.