Утром Лодвин Гор был не в духе и всё семейство буквально ходило на цыпочках, чтобы не потревожить его и не дай бог, вызвать гнев. Казалось, что даже птицы в саду притихли, чтобы не побеспокоить своего благодетеля. Только крики протестующих рабочих за оградой резиденции не становились слабее. Далии даже показалось, что толпа ещё увеличилась.
Она не могла понять этих никчемных людей, не способных решить свои проблемы. В её мировоззрении эта толпа олицетворяла собой силы первобытного хаоса, не способные к организации и сознательной мысли. Но их настойчивость впечатляла. Этого не отнять.
Далия, не зная чем себя занять тихонько подошла к двери кабинета отца и приникла к замочной скважине. В этот момент оттуда раздались голоса отца и брата.
Начало вопроса Далия не расслышала и поняла только последние слова Лодвина Гора:
– Ты думаешь?
– Да. Я сделал, как ты сказал, отец. Но эти рабы слишком слабы и среди них есть женщины. Я не уверен, что они смогут выполнить весь объем работ в срок. Тем более опыта у них нет.
Лодвин Гор встал из за стола и прошелся по кабинету:
– У меня нет выхода. Я загнан в угол. Сын, работа должна быть выполнена даже если все рабы передохнут с кирками в руках. Найми ещё надсмотрщиков.
– Но…
– Доплати им, чтобы они не жалели этот скот.
– Да, отец, – вздохнул Лодрун. – Но не могу отделаться от мысли, что они всё таки люди.
– Жалеешь их? – взорвался Лодвин. – А меня тебе не жалко? А о своей семье ты подумал? Тебя волнуют какие то животные, когда благополучие нашей семьи стоит на кону?
– Я всё сделаю.
Далия насмешливо скривила губы, представив, как её горделивый братец виновато опускает голову и мямлит пред отцом. Ей хотелось послушать ещё, но в конце коридора раздались шаги.
Она отпрянула от двери и с независимым видом направилась к лестнице, ведущей в оранжерею. Это было её самое любимое место в доме. Далия помнила что, её мать сама выбирала и выращивала здесь растения. Тогда тут стояли маленькие горшки с побегами, но спустя двенадцать лет, многие из них разрослись и теперь занимали целые кадушки и стремились своими кронами к потолку. Были здесь и местные растения и экзотические, привезенные из других стран.
Свет наполнял это место и Далии казалось, что здесь сохранялась частичка души ей матери, так любившей эти цветы. Когда ей было десять лет, мамы не стало, и всё, что от неё осталось, это место. Ни украшения, ни одежда не передавали суть этой чудесной женщины, доброй и терпеливой с окружающими. А для маленькой Далии она была всей жизнью.
«Мама, тебя так не хватает. Почему ты ушла? Почему ты, а не кто то другой? Почему боги так несправедливы?» – пришла непрошенная мысль.
– Далия, это ты? – вдруг раздался тихий, блёклый голос.
От неожиданности Далия чуть не подпрыгнула. Осмотревшись по сторонам, она наконец заметила Рантарию, устроившуюся в одном из кресел. На коленях у неё лежал журнал мод.
– Что ты здесь делаешь? – Резко спросила Далия.
Она почувствовала злость от того, что эта женщина, которая появилась в доме три года назад пришла в святая святых, к которой не имела никакого отношения. «Какое право ты имеешь находиться здесь? Ты здесь чужая».
Рантария потупилась и тихо ответила:
– Прошу прощения, если обидела. Я не хотела этого. Мне уйти?
«Ну почему ты такая? Почему хоть раз не ответишь нормально?»
– Почему я такая? – удивилась Рантария.
Далия поняла, что сказала это в слух и смутилась.
Рантария же мягко улыбнулась, не выказывая обиды:
– Я не могу быть другой.
– Не можешь?
– Мне уже тридцать и господин Гор взяв меня в жены, дал мне шанс сохранить лицо. Я не могу ответить ему неблагодарностью.
– Что это значит? – резко спросила Далия.
Для неё эта женщина казалась незваным гостем в доме, который пришёл и занял законное место матери. Далия никогда не интересовалась, почему отец взял Рантарию в жёны и никогда не спрашивала её о прошлой жизни. Только слышала от слуг какие то обрывки разговоров о том, что предыдущий муж Рантарии умер и детей в том браке не было.
– Ты ведь знаешь, что я из Фесалиса?
Далия нехотя кивнула в ответ.
– В Фесалисе у моего отца был свой магазин тканей. Я росла в такой же семье, как и ты…
– И что?
– Только других детей кроме меня в семье не было. Потом отец выдал меня замуж за неплохого человека и приблизил его к себе. Мы жили вместе и ждали детей, но не получилось...
– Зачем ты мне это рассказываешь? – вскинула бровь Далия.
– Отвечаю на вопрос.
«Какая примитивная. Глупая курица», – подумала девушка.
– Всё было хорошо до тех пор, пока в течении года не умер от болезни сначала мой отец, а потом и муж.
– И что?
– На этом моя жизнь закончилась. Я не могла сама управлять магазином и магистрат назначил мне опекуна из числа родственников мужа. Так начался кошмар.
«Невозможность женщинам самостоятельно совершать сделки без официального опекуна. Вот оно что», – подумала Далия и уже внимательнее прислушалась к Рантарии.
– Оказалось, что этот человек не желал мне добра. Я откупалась от него половиной своей прибыли от продаж в магазине, только чтобы он ставил свою печать на документы о закупках тканей.
– Откупалась? Почему ты не обратилась с жалобой в магистрат? – спросила Далия.
– И что бы я им сказала? Он приходил ко мне по вечерам и настойчиво предлагал заняться с ним тем, что обычно делают муж с женой при закрытых дверях.
– Не может быть… – Округлила глаза Далия.
– А ведь у него была законная жена. Но он не боялся, что она об этом узнает - ему было всё равно. Кому нужна женщина, которая уже побывала замужем? Мы с ней оказались в одной лодке. Я отказывалась, а он настаивал и обещал, если я соглашусь, оставлять мне больше денег с прибыли моего же магазина. Далия, ты можешь себе представить подобное? – спросила Рантария и пронизывающим взглядом посмотрела Далии в глаза.
Девушка инстинктивно поёжилась и поняла, что это был первый раз, когда услышала от Рантарии не только скромное вежливое приветствие с потупленным в пол взглядом. Первый раз она смотрела прямо и сейчас казалась абсолютно другой.
Далия отрицательно качнула головой.
– Молись, чтобы никогда не столкнуться с подобным. Это страшно. Но и этот ублюдок оказался не вечен. Его нашли в подворотне с перерезанным горлом, – глаза Рантарии сверкнули и на губах показалась настоящая, искренняя улыбка.
– Ты… Это ты? – У Далии сам собой вырвался этот вопрос.
Рантария покачала головой и продолжила:
– Как раз тогда господин Гор приехал в Фесалис и сами боги привели его в мой магазин. Тогда я с ужасом думала о том, кем может оказаться следующий опекун. Мне было очень страшно и я была готова была бросить всё. Единственным выходом мне казалось примкнуть сестрам из крыла Дарующих исцеление. Я даже договорилась о том, чтобы меня приняли в послушницы.
– А потом? – с искренним интересом спросила Далия.
– Твой отец поговорил со мной и предложил выход. Я заключила с ним предварительную сделку: он выкупал мой магазин с гарантией последующего брака между нами.
– Но почему он пошел на это? Он об этом никогда не рассказывал.
– Он сказал, что я напоминаю чем то его первую любовь, – улыбнулась Рантария. – Но я не она и мы оба это понимаем.
«Первая любовь? Но мама была блондинкой с голубыми глазами, а Рантария брюнетка. Значит до мамы у отца был кто то ещё? И он её любил?» – иллюзии Далии начинали рассыпаться, как замок из песка, на который набежала волна.
– Господин Гор хороший человек. Он сдержал обещание, а я держу своё: никуда не влезаю, делаю, то что он говорит и спокойно живу в безопасности. Мне этого достаточно. Я счастлива.
– А как же свобода? – выпалила Далия.
– За свободу приходится очень дорого платить... Иногда её цена превышает цену человеческой жизни.
Далия не могла согласиться с Рантарией, но и отрицать наличия здравого смысла в её высказываниях тоже не было смысла.
– Отец хочет меня выдать замуж, – вдруг выпалила она.
Рантария задумчиво ответила:
– Он желает своей единственной дочери только добра.
«Отец желает мне добра, кто бы сомневался. Но что будет со мной дальше. Как он видит моё будущее? Матрона с тремя детьми под крылышком у мужа? Я не хочу этого».
– Что мне делать?
– Я не знаю. – Такой простой ответ, но честный. Почему то он совсем не разочаровал Далию…
Она присела напротив Рантарии и ушла в свои мысли. Рантария же слегка улыбнувшись, продолжила перелистывать страницы журнала, рассматривая модели платьев из разноцветных тканей, так хорошо прорисованных художником. Он смог передать их текстуры, узоры и цвета. Казалось что достаточно протянуть руку и коснёшься их.