825 год от основания Иллиодора
Алис Эр Пирр пробирался на ощупь в сплошной темноте, когда напротив него сверкнул голубым льдом беспощадный взгляд и тьму разорвал блеск изогнутого клинка, занесенного над головой. Он вскинул руку, чтобы активировать защитную формацию, но ничего не произошло. Он усилием попробовал ухватиться за ощущение потока жизни и наполнить себя Ом... Вокруг была мёртвая пустота.
Ноздри щекотал сладковатый запах разложения и смерти.
Иррациональный страх заполнил всё его существо, тело покрылось липким, холодным потом, а мышцы словно онемели. Сердце колотилось так, будто готово выпрыгнуть из груди. Судорожно дернувшись, он откатился назад, разрывая дистанцию и приготовился как можно дороже продать свою жизнь.
– Я пришёл, – раздался шелестящий шёпот.
Гелумор, медленно и неотступно приближался к нему, суля неминуемую смерть.
– Ты пережил тот земной срок, что тебе отведён. Твоё место рядом со мной. – Его клинок резко опустился вниз.
Алис в последний момент уклонился в сторону и сабля гелумора прошла рядом с шеей. Дикая боль пронзила плечо... Что то упало на пол.
Пришло осознание: «Моя рука».
Правая рука Алиса, та, в которой он обычно держал меч, больше не принадлежала ему. На её месте был обрубок из которого хлестала кровь. Сознание уплывало...
Тук, тук, тук, – раздавался ритмичный стук металла, ударяющего по камню.
– Зачем ты это делаешь, отродье хаоса? – простонал Алис.
Гелумор не ответил.
– Добей! Не мучай.
– Не тебе решать.
– Просто убей…
Тук, тук, тук – почему то звук трансформировался. Как будто бы кто то колотит по дереву.
– Господин. Господин... Просыпайтесь. Хватит спать. Пора вставать. Скоро полдень, – повторяла тьма ворчливым женским голосом. – Ну за что мне всё это? Я вхожу.
Кошмар, преследующий Алиса растворялся в небытие. Скрипнула дверь в комнату и послышались тяжелые шаги вошедшей женщины.
– Просыпайтесь! Вспомните, сегодня прием у наместника Ул Лэя. Пора готовиться.
Алис со стоном накрыл голову подушкой и уткнулся носом в простынь. Руки сами собой потянулись к шее. Сковывающий её металлический обруч никуда не исчез.
«Это был просто сон. Будь проклята эта тварь».
– Господин Алис, вставайте, я говорю!
Одеяло поползло в сторону. После чего комнату наполнил истошный женский визг и звон упавшего на пол подноса.
– Хватит, прошу, – простонал Алис, прижимая подушку к ушам.
Головная боль ввинчивалась в мозг, превращая все слышимые звуки в набат, бьющий по ушам. После сна, реальность казалась слишком шумной. Каждый нерв в теле болезненно реагировал на этот взрыв звуков.
– Какой кошмар! Что это такое? – Вопила тетушка Лия с диким возмущением в голосе.
– Просто оставьте меня в покое. – Алис абсолютно не понимал возмущения женщины.
– Я не что, а кто, бабушка, – раздался рядом незнакомый, девичий голос.
Алис распахнул глаза и высунул из – под подушки голову. Его взгляд тут же уперся в обнаженную женскую грудь. Сглотнув горечь, он приподнялся на локте и ему предстала белокурая девушка с чувственными губами. Мучительные попытки вспомнить, кто она и как здесь очутилась, были тщетны. Мигрень накрыла его с новой силой.
– Ты как тут оказалась? – с подозрением спросил он.
Девушка хмыкнула и демонстративно отвернулась.
Тетушка Лия, услышав вопрос Алиса уперла руки в необъятные бока и спросила:
– Вы знаете её?
– Нет, – честно ответил он.
– Бабушка, как же не знакомы? Мы уже очень близко познакомились. Так близко, что ближе некуда. Правда, господин? – Лучезарно улыбнулась девушка.
Алис почувствовал, что тётушка Лия начинает закипать, словно чайник, стоящий на огне. Про себя он отсчитал: «Три, два, один».
За это время тётушка Лия глубоко вдохнула, наполнив лёгкие воздухом и начала ругаться:
– Какая я тебе бабушка, соплячка! Кыш, кыш отсюда. Исчезни! Убирайся!
Девушка невозмутимо села в кровати, потянулась с кошачьей грацией, открывая на всеобщее обозрение точеную фигуру и бросила с вызовом:
– Сначала заплатите.
– Вы обещали ей деньги? – Всплеснула руками тетушка Лия и с укором уставилась на Алиса.
– Не помню. Умоляю, замолчите. – С мученическим видом он сжал виски. Единственным желанием Алиса было, чтобы этот шум прекратился как можно быстрее.
Круглое лицо тетушки Лии приняло выражение крайнего раздражения. Её брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую полоску. Оглядевшись вокруг, будто в поисках подсказки, она наконец приняла решение: ухватила одной могучей рукой девушку, второй её вещи, валяющиеся рядом и потянула с кровати.
– Пусти, старуха! – заверещала девушка, цепляясь за одеяло.
– Молчать! – рявкнула тетушка Лия.
Девушка от неожиданности выпустила одеяло и тут же оказалась скинутой с кровати на пол. Тетушка почти волоком тащила её из комнаты и бранилась:
– Ах ты поганка! Сопротивляется она. Я тебе заплачу. Заплачу, сказала! А оденешься в гостевой. Выметайся, выметайся, говорю! Разлеглась она в хозяйской спальне, как у себя дома. Ни стыда ни совести!
Девушка попробовала сопротивляться, но силы были не равны. Смирившись, она семенила за тетушкой, выдавая сквозь зубы такие ругательства, которые бы по достоинству оценили даже рабочие портовых доков. А ведь именно они считались лучшими мастерами забористой ругани.
После того как за женщинами закрылась дверь, Алис с трудом сел в кровати и откинул одеяло в сторону. Сами собой в памяти всплыли слова похабного стишка, времен юности:
– Кидаешь шутки ни в кого не метя – родятся дети, ты за них в ответе.
Он осмотрел себя и обнаружил, что спал в одежде – это принесло определенное успокоение. Но сам факт обнаружения в своей кровати незнакомой особы нервировал и заставлял напрягать память в попытках вспомнить события прошлого вечера. Мысли путались и ускользали, во рту стоял неприятный железистый привкус, но Алис не отступал. После долгих усилий, картина начала вырисовываться.
«Вчера вечером я был в таверне папаши Шора... С близнецами Пунт. Двое низкоуровневых артефакторов подрались. Перепив, они не подели стакан с выгравированной на нём голой девкой. В этот момент в таверну зашел какой то молокосос и подойдя к дерущимся, спросил у них, является ли их потасовка делом чести и кому из них нужна помощь... Два удара, одновременно прилетевшие ему под правый и левый глаз, отправили мальчишку под стол», – уголки губ Алиса сами собой поползли вверх.
«Мы продолжили выпивать. Рижо жаловался на то, что мать не дает ему свободы и заставляет жениться, а ведь он всего на две минуты старше Жако. Потом Жако рассказал, что владелец крупнейшего игорного дома в Туманах сменил всех своих телохранителей и нанял каких то новичков. Странно это... К тому времени мы уже выпили по три бутылки на каждого. У меня появился важный вопрос, на который я хотел получить ответ... Демоны, я хотел найти ответ, но теперь забыл сам вопрос. А вчера казалось, что познал истину бытия. И откуда взялась девушка непонятно».
– Я её выпроводила. – В дверь протиснулась взъерошенная тетушка Лия и протянула ему стакан. – Здесь отвар из трав. Выпейте – это поможет вам придти в себя.
Он сделал первый глоток и горечь хлынула в рот. Алиса перекосило, но он поборол желание выплюнуть отвар, так как знал, насколько он действенно снимает похмелье и продолжил цедить мелкими глотками.
– Пейте. Пейте господин, – приговаривала тетушка Лия.
Сама она в это время убирала с пола на прикроватный столик, упавший поднос и его содержимое. Наконец, удовлетворившись проделанной работой, сложила руки на груди и с грустью поглядывая на Алиса, продолжила:
– Простите старуху за то, что говорю это, но я служу роду Эр Пирр, еще с тех времен, когда старший господин Эр Пирр, впервые сел на лошадь. Я помню, какие празднества были, когда он получил должность генерала Юга. В моей памяти еще живы воспоминания, как в поместье Эр Пирр собирались лучшие люди Иллиодора: военные, чиновники и высшая знать. Вы же его сын. Вы из аристократов первой ветви и благословленный Аку. Что скажут люди, увидев, как эта уличная девка средь бела дня выходит из вашего дома? Я всего лишь кухарка, но...
Алис поморщившись, допил отвар и мрачно ответил:
– Тетушка, ты знаешь, где были те самые лучшие люди Иллиодора, которые пили и ели за счет отца месяцами, когда его обвинили в измене? В руках этих людей была сосредоточена немалая власть, но сколько из них замолвили хоть слово за своего друга, когда тому потребовалась помощь? А кто из них хоть раз навестил его могилу?
– Мальчик мой...
– Двое, – перебил её Алис. – Только двое приходили к нему. Это был Орин Ул Лэй с сыном. Даже Алисия тогда спряталась за спину мужа и предпочла забыть, что она из рода Эр Пирр. Хотя, когда я был под следствием, она навестила меня один раз.
– Она же ваша сестра. Конечно же она к вам пришла.
– С пачкой бумаг на подпись и чиновником магистрата в комплекте. Единственное что ей было нужно, это родовое поместье. «Брааатик, подпиши. Арин же твой родной племянник», – пропел он, копируя женские интонации. – А знаешь почему? Сестричка была уверена, что меня казнят следом за отцом.
– Все они просто боялись гнева императора, да будет его правление безоблачным.
Алис криво ухмыльнулся и согласно кивнул:
– Да. Я хорошо помню те два года, что гнил в подземелье. Когда отвернулись все друзья и родственники, которые до того клялись Эр Пиррам в верности, родовое поместье от разграбления отстаивали старый управляющий и простая кухарка. Они не побоялись. В отличие от лучших людей Иллиодора, – закончил он с сарказмом.
– Мы со стариком Тонгом, да пребудет его душа в покое, просто не могли бросить свой дом, – печально ответила тетушка Лия. – И вас тоже. Ведь вы выросли на моих глазах. Поймите, мне не хочется, чтобы о вас шли плохие слухи.
– Тетушка, для меня твоё мнение более значимо, чем то, что обо мне подумают хлыщи, единственная заслуга которых, глубина кошелька. В их глазах я навсегда останусь сыном предателя и убийцей, которого император помиловал по своей извращенной прихоти.
– Не говорите так...
– Нет. Что бы не делал, я останусь отщепенцем, который застрял посередине: по статусу Эр – титулованный аристократ, которому положено кланяться при встрече, а по факту преступник, которому чудом сохранили жизнь. Пойми, даже если я лично открою бордель, то уже не смогу уронить честь семьи. Её просто нет.
Алис часто повторял сам себе эту отповедь, но произносить то же самое вслух до сих пор было тяжело, слова застревали в горле. Даже прошедшие годы не смогли уменьшить того груза, который они в себе несли.
Тетушка Лия не нашлась, что ответить. Она обречённо вздохнула и спросила:
– Пусть так, но к наместнику то на приём, вы всё таки сегодня собираетесь?
– Конечно. – Фыркнул Алис и шатаясь, поднялся с кровати. – Не могу упустить шанс развлечь благородную публику.
«Единственный плюс этого дома в том, что до уборной идти не далеко. Всё рядом».
Теперь он жил в небольшом, двухэтажном доме. Четыре спальни, гостиная, кухня и помещение для слуг – это всё, чем он мог похвастаться. Единственными его жильцами был сам Алис, тетушка Лия со своим внуком и горничная.
Больше не было нужды поддерживать статус представителя аристократического семейства. Исчезли из жизни пышные приёмы. Пропали толпы друзей и родственников, всегда крутившихся рядом до того, как род Эр Пирр попал в опалу.
Алис Эр Пирр, сотник Священной гвардии Сияющих, герой битвы при Вортуме и аристократ первой ветви умер для высшего общества. Груз возложенной на него ответственности за преступления был слишком велик, чтобы хоть кто то из благородных рискнул бы признаться в дружеских отношениях с ним.
Родовое поместье Эр Пирр и резиденция во внутреннем кольце Фесалиса остались в прошлом. Они все так же принадлежали роду Эр Пирр и после смерти отца перешли к Алису, но вряд ли когда то он вернется туда. Въезд в Фесалис был ему запрещен указом императора Рама третьего. Единственное, что до сих пор его связывало с этим напоминанием о прошлой жизни, ежемесячно присылаемый отчет управляющего, которого назначило министерство финансов и растущий счет в банке.
Из писем управляющего Алис знал, что резиденция Эр Пирр пользовалась популярностью из за близости к дворцу императора и за то чтобы её арендовать, боролись очень влиятельные люди. В последний год её занимал старший чиновник главного управления центрального магистрата. А поместье всё так же приносило доход от разведения породистых скакунов и производства собственной винодельни. Этого вполне хватало, чтобы не нуждаться в деньгах при том образе жизни, который он вел сейчас.