Глубоко вдохнув, будто перед погружением под воду, Алис шагнул в гостиную. От бального зала её отделяли колонны. Высокие потолки и светло-голубые стены отражались в зеркалах с серебряными оправами. В торце залы на балконе расположились музыканты.
Мужчины окружили столы с закусками и сбившись в группы, о чем то переговаривались.
Сегодня они демонстрировали свои самые дорогие одежды. Рубашки, расшитые по рукавам серебряной нитью и брюки дополнялись традиционным элементом одежды Иллиодорцев – стёганной безрукавкой, доходящей до середины бедра. Сверху модники накидывали длинные мантии с широкими рукавами, отороченные мехом.
Женщины походили на скопление южных бабочек. В этом сезоне в моду вошли платья с пышными юбками и отделанными вышивкой корсетами. В подобном одеянии даже квадратная тумбочка превращалась в красотку со осиной талией и соблазнительной грудью. От многообразия ярких тканей рябило в глазах.
Уставшие стоять дамы, обмахивались веерами, сидя на банкетках, но их хищные взоры продолжали скользить по залу, улавливая любое движение и шепоток. Каждая из них отмечала кто на кого посмотрел, кто с кем танцует и кому уделяется больше внимания от общества, а кого игнорируют.
Алис подавил усмешку: «Совсем скоро полководцы женского легиона соберут разрозненные сведения воедино и в ближайшее время, каждый попавший под их пристальный взор будет разобран по косточкам, перемыт и упакован в рейтинг благородных жителей Туманов. И горе тем, кто окажется на его нижних строчках».
Когда Алис вошел, к нему устремились любопытные и оценивающие взгляды. В выражениях лиц мужчин, читались все спектры эмоций: от презрения до зависти. Женщины поглядывали на него, пряча лица за веерами.
Обрывки шепотков поползли по залу:
– Эр Пирр, сын предателя...
– Одарённый...
– Он преступник. Почему его не казнили?
– Мастер сущего, скованный Черным листом. Теперь он не может использовать дар к преобразованию Ом.
– Ну, денег ему точно хватит, чтобы продолжать беззаботно прожигать жизнь.
Но заявить тоже самое в лицо Алису, никто из них никогда бы не посмел.
Отработанная годами, пренебрежительная ухмылка украсила лицо Алиса. Он сдернул шейный платок и рывком распахнул ворот шелковой рубашки, открывая взглядам наблюдающих черный обруч с нечитаемыми письменами, опоясывающий шею. Оценил побледневшие лица самых нервных гостей и направился прямиком к столам с закусками, выхватив по пути бокал с вином у пробегающего мимо слуги.
Небрежно раскланиваясь в стороны глазеющих и отшатывающихся в стороны гостей, когда он проходил мимо, Алис благополучно преодолел часть гостиной. Неожиданно на плечо легла рука и перед ним появился Давин Ул Лэй.
– Алис, ты всё такой же развращенный лис. Шокируешь и эпатируешь. – Хохотнул он, кивнув на демонстративно выставленный на всеобщее обозрение обруч. – Знал, что пригласить тебя будет лучшим решением, чтобы разбавить это тухлое болото.
Алис с брезгливым видом отпил из бокала и достаточно громко, так, чтобы могли слышать все окружающие, ответил:
– Конечно, этим украшением стоит гордиться.
– Украшение? Чёрный лист для тебя украшение?
– К чему скрывать милость, оказанную самим императором? Гордись, что я почтил своим присутствием это сборище прихвостней наместника Туманов.
– Эй! Ты всё таки о моём отце говоришь. – Округлив глаза, воскликнул Давин, нарочито испуганно оглядываясь по сторонам.
Алис демонстративно, с головы до ног осмотрел высокого, долговязого блондина и бросил взгляд на помост, на котором было установлено кресло наместника Туманов, Орина Ул Лэйя и по совместительству отца Давина. Тот габаритами напоминал медведя, а загорелая кожа и темные волосы, выдавали в нем выходца из южных регионов Иллиодора.
– Странно, я и подумать не мог, что он твой отец. Общего в вас...
– Я вызову тебя на дуэль за оскорбление!
– И когда же это произойдет?
– В тот день, когда ты перестанешь позорить людей ветви и все таки начнешь носить меч, как полагается аристократу, нахал! – Повысил голос Давин и приблизившись вплотную, так что их носы почти соприкоснулись, прошептал, незаметно кивнув вправо, – Она в голубом платье, с жемчужной заколкой в волосах. Буду твоим должником, если всё сделаешь, как запланировано.
Он порывисто развернулся на каблуках и с видом оскорбленного достоинства удалился.
Алис же остался один и с независимым видом принялся разглядывать окружающих его людей. Взгляд цеплялся за драгоценные камни, украшающие одних и блестящие подделки на других.
Южные шелка и крашеный хлопок... Богатство и бедность здесь переплетались между собой, но было в этих людях нечто общее, что объединяло их, несмотря на разный достаток. То, как они презрительно кривились, глядя на тех, кто ниже их по статусу и как склоняли головы перед теми, кто выше. То, как плели словесные кружева, угождая друг другу и как оценивающе смотрели на собеседника, достаточно тому было отвернуться – всё это объединяло обедневшую, провинциальную знать и обогатившихся торговцев. И всё это скрывало голод, голод по признанию, власти и деньгам. Им было мало того, чем они владели сейчас и хотелось большего. Гораздо большего.
С самого своего приезда сюда, Алис осознавал, что люди, вращающиеся в этом замкнутом мирке, видели в нём кость в горле. В отличие от них, он родился в Фесалисе – столице Иллиодора. Его отец был титулованным аристократом первой ветви и приближенным императора, наделенным властью и деньгами, а сам Алис родился с мощным даром бога солнца Аку, что случалось крайне редко. Положение по рождению, ставило его на порядки выше этих людей. Когда то он имел право стоять за спиной императора, в то время, как они, просто для посещения внутреннего кольца столицы были обязаны запрашивать разрешение в магистрате.
Их миры существовали параллельно друг другу и никогда не должны были пересечься, но вот он, стоит здесь. Его отец казнён, а Алис скован Чёрным листом. Лишенный большей части своих привилегий, обитает на задворках империи, но до сих пор жив. Будь на месте Алиса кто то другой, его тело уже давно гнило бы в земле, засыпанное известью и преданное забвению. А он стоит и надменно улыбается. Это ли не чудо.
«Зависть и презрение в одном флаконе – как мило. Уже соскучился по этим взглядам», – с иронией подумал он.
Вокруг Алиса будто образовался круг смерти – никто не рисковал подходить к нему. Всё, что ему оставалось, это лениво цедить вино.
Вдруг он почувствовал на себе чей то взгляд. Осмотревшись по сторонам, Алис заметил девушку, которая пристально наблюдала за ним. Её неумелые попытки спрятаться за веером, заставили его усмехнуться: «Далия, дорогая, никак не отступишься?».
Далия Гор игриво отмахнулась от очередного поклонника, который пригласил её на танец и успела перекинуться парой слов с очередной подругой, но всё равно поглядывала в сторону Алиса. Вот уже несколько месяцев она не оставляла попыток сблизиться с ним. С тех самых пор, как их представили друг другу на очередном приеме Орина Ул Лэя.
Казалось, что с первого взгляда Алис привлек её. Его демонстративное высокомерие, которое должно было отпугнуть и настроить против, дали обратный эффект: Далия только теплее ему улыбалась и искала повода для встречи. Будь Алис обычным провинциальным простачком, пал бы под этим натиском. Но он уже давно избавился от привычки врать себе. В её глазах Алис видел не любовь.
«Аристократ из самой столицы кажется тебе бриллиантом, случайно попавшим в россыпь речной гальки? Тебе хочется заполучить его? Как наивно. Лучше выбери гальку», – вздохнул Алис.
Конечно, Алис понимал, что главную роль сыграло то, что он аристократ первой ветви. И его внешность – он был привлекателен. Отрицать это не имело никакого смысла. Длинные, каштановые волосы Алиса, отливали рыжиной, а насмешливые, голубые глаза, напоминали горный ручей: такие же холодные и чистые. Тонкие, благородные черты лица и стройная фигура, облаченная в контрастирующий с бледным цветом кожи черный шёлк, заставляли женщин обращать на него внимание.
Но Далия тоже была не проста: юная красавица из обеспеченной семьи, обладающей влиянием в Туманах. Состояние её отца могло сравниться с активами наместника Орина Ул Лэйя, что так же добавляло ей очков. Здесь у неё было мало соперниц и она могла выбирать, от кого принимать знаки внимания, а кого высмеять и отправить прочь. Среди её поклонников были знатные и богатые мужчины. Красавцев среди них тоже хватало. Но почему то она добивалась именно Алиса.
Все в бальном зале разбились в группы по интересам. Женщины постарше собрались в кучки и судачили о своём: о пошлинах на ткани, ценах на привозные товары и кандидатах в мужья для своих дочерей.
Мужчины разглядывали приглянувшихся им девушек, обсуждали военные действия на западе, которые не заканчивались уже лет двадцать и шли с переменным успехом, то затухая, то возобновляясь вновь. Спорили до хрипоты понизится ли стоимость рабов, если последняя военная кампания пройдет успешно. На сколько повысятся цены на металл и стоит ли увеличивать выработки местных рудников. Обсуждали правда ли, что в Анконте уже давно используют новый тип стрелкового оружия.
Девушки и юноши брачного возраста, которых родители вывели в свет, пытались флиртовать друг с другом и при этом не вызвать осуждения от консервативно настроенных старших родственников.
Только Алис в одиночестве стоял с бокалом вина и снисходительно поглядывал на гостей. Будто их проблемы ему безразличны и он выше всего этого.
Спустя какое то время Далии надоело ждать и она, проходя мимо Алиса, невзначай задела его рукой:
– О боже, прошу прощения! Я вас не заметила. Господин Эр Пирр, это вы? Не думала, что увижу вас здесь, – защебетала она, поворачиваясь к нему и выдавая свою самую лучезарную улыбку.
– Далия, кто бы мог подумать. – Алис лишь мельком взглянул на неё, но не забыл галантно поклонился.
– Вы не находите этот вечер чудесным? Посмотрите, здесь собрались все значимые люди Туманов. А какая прекрасная музыка? – Далия пыталась поймать его взгляд, но он ускользал.
Девушке казалось, будто говорит с пустотой и только лёгкая усмешка, едва тронувшая губы Алиса, напоминала, что он ещё здесь и возможно даже слушает.
Так и не дождавшись от него помощи в поддержании светского, ничего не значащего разговора, Далия последовала его примеру и переключилась на бессмысленное рассматривание гостей. Простояв так несколько минут, она спросила, уже не рассчитывая на ответ:
– Господин Эр Пирр, неужели вам здесь настолько скучно и неприятно?
– Что вы! Вечер прекрасен и мне кажется, я нашел свою любовь. Не подержите бокал? – «Сегодня ты узнаешь, что не всякие игры безобидны и всё имеет свою цену».
Далия онемела от такой наглости и только смотрела на удаляющуюся спину мужчины, сжимая в руке оставленный им бокал.
– Нахал! – выпалила она так, чтобы он смог расслышать, но реакции не добилась.
Алис остановился у группки молоденьких девушек и сказав пару слов, увлёк одну из них на танец. Они кружились в потоке танцующих пар и о чем то весело переговаривались.
Шаг - шаг - поворот, мелькали шлейфы танцующих дам, звенела музыка, меняя ритмы и ускоряя шаги. Тела танцоров в парах отдалялись и приближались. Блики хрустальных люстр падали на танцующих, создавая иллюзию, что вот вот они растворятся в её свете.
Танец, за ним ещё один, а Алис всё с той же девушкой. Даже в ярком, голубом платье она оставалась серенькой и неприметной. В ней не было ни одной яркой черты, которая могла бы привлечь мужчину.
– Ты переходишь все нормы приличия. Два танца подряд. Ты задумываешься о браке с ней? Тебе нравится эта мышка? Не верю! На её месте должна быть я, – пробормотала Далия себе под нос и тут же лучезарно улыбнулась, когда заметила, что одна из женщин, стоящих рядом, с подозрением уставилась на неё.
В этот момент партнёрша Алиса по танцу, вдруг сбилась с шага и налетела на него. Крещендо прозвучали последние звуки мелодии и вместе с ними послышался звук разбившегося бокала.
Девушка испуганно встрепенулась и споткнувшись, упала в объятья Алиса.
– Подонок, да как ты смеешь! – Раздался крик, перекрывший собой разговоры в зале.
Гости расступились в стороны, пропуская вперед покрасневшего, полного мужчину лет сорока.
– Как ты посмел прикоснуться к моей дочери?
Это был Дей Ламо, старший судья Туманов. Опасный человек, со связями в столице, он не сыскал любви среди местных жителей, но его боялись и задевать бы не рискнули. Всем было известно, что у него было две любви – деньги и дочь. Что он любит больше, не знал никто.
Гости удивленно зашушукались. Сколько они не всматривались в лицо девушки, стоящей рядом с Алисом, но так и не смогли её вспомнить. Настолько неприметной она была. Кто бы мог подумать, что она окажется дочерью Дей Ламо?
– Сволочь, отродье изменника, заклеймённый на лишение дара Аку, как ты посмел? – Вопил судья.
Его глаза начали наливаться кровью, а руки судорожно сжимались в кулаки. Расталкивая гостей в стороны и не замечая никого вокруг, он словно дикий кабан несся к Алису.
Вокруг Алиса и судьи постепенно собиралась толпа. Но Алис пока молчал, с сожалением глядя на судью, лицо которого начало покрываться красными пятнами от гнева.
Дочь Дей Ламо старалась стать как можно более незаметной, сгорбившись и склонив голову, но все ещё продолжала судорожно сжимать рукав Алиса. Её плечи начали подрагивать и казалось, что она вот – вот расплачется.
Наконец, Алис аккуратно освободился от хватки девушки и встал напротив судьи. Музыка с зале смолкла и слышались только шепотки гостей, стесняющихся повысить голос и выставить себя невеждами перед хозяином вечера.
– К кому вы обращаетесь, почтенный Дей Ламо? В чём моя вина? – спросил Алис тихим, вкрадчивым голосом.
– Ты своими грязными лапами посмел прикоснуться к моей дочери!
– Неужели?
– Ты одним своим видом унижаешь меня и её. Твоя ровня сейчас – портовые шлюхи!
– Имя. Назовите имя того, к кому вы обращаетесь. – Вместо выражения ярости и злости, которые были бы вполне естественны в подобной ситуации, лицо Алиса осветила улыбка.
Многие из гостей в первый раз увидели именно улыбку, а не насмешливую ухмылку в исполнении Алиса. Он с необъяснимой нежностью всматривался в лицо озверевшего судьи, в отличие от обычного насмешливого взгляда, который предвещал его колкие шутки.
– Я к тебе обращаюсь, Алис Пирр. Отродье падшего рода Пирр! Убийца и отщепенец, ни на что не способный ублюдок, которого из жалости оставили доживать век. Ничтожество! – проорал Дей Ламо, брызгая слюной.
Улыбка Алиса стала шире и он обвёл гостей взглядом:
– Уважаемые господа, вы всё слышали? Дей Ламо, назвал моё имя. Он, видимо, забыл, что мой род не вычеркнут из древа аристократических родов Иллиодора и сохраняет статус первой ветви, что подтверждает приставка Эр.
– Подтверждаю! – раздался рокочущий голос.
Это был наместник Туманов. Он даже не встал с кресла, но с искренним интересом наблюдал за развернувшимся представлением.
Дей Ламо собирался сказать еще что то, когда к нему бросилась его дочь и со слезами на глазах простонала:
– Отец, не надо, умоляю. Прошу... Давай уйдём!
Но судья только оттеснил её в сторону. Его взгляд, был прикован к Алису. Весь мир вокруг, для него сжался до одной точки и остался только этот мерзкий, негодный червь, посмевший прикоснуться к его дочери.
– Поздно уходить, милая, – с ноткой сочувствия ответил ей Алис и отчеканил, – Я, Алис Эр Пирр, имеющий право по рождению, требую от Дей Ламо, старшего судьи города Туманов ответа за его слова. Он может выбрать оружие. Наместник Ул Лэй, вы разрешите?
Наместник хлопнул в ладоши и перед ним материализовался слуга с бокалом. Опустошив бокал и вытерев бороду, он широко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. Чем-то неуловимо Орин Ул Лэй напоминал сытого, довольного волка, который тем не менее оставался очень опасным:
– Разрешаю, здесь и сейчас. Я свидетель. Да будет выполнена воля светоносного Аку. Но не заливайте мой паркет кровью – это не эстетично.
– А вы, расступитесь, живо! – Рявкнул наместник гостям. – Пять метров в стороны, чтобы не пришлось соскребать ваши кишки с пола.
Гости отходили на безопасное расстояние, а по залу ползли их шепотки:
– Неслыханно...
– Как же так, прямо на балу...
– У господина Эр Пирра даже оружия нет...
– Дар Аку теперь ему недоступен. Это ужасно...
– Он заслужил. Кара наконец то настигнет его.
Алис поклонился наместнику и безразлично бросил Дей Ламо:
– Выбирайте оружие.
– Ты... да у тебя даже занюханного ножа нет, будешь отбиваться вилкой со стола? – Дей Ламо выхватил меч из ножен и направил его на Алиса. – Забыл что у тебя ошейник с поводком, как у пса? Ты теперь не Мастер сущего. Ты никто... Просто мусор.
Алис только улыбнулся и поднял руку вверх, подавая знак, что готов.
– Бой! – гаркнул наместник, прерывая поток оскорблений.
Взвизгнули впечатлительные женщины, прикрываясь веерами. Мужчины в нетерпении подались вперед. Воздух наэлектризовался, в преддверии расправы над безоружным выскочкой.
Дей Ламо шагнул вперед, проводя классический прямой удар без изысков. Он рассчитывал, если не проткнуть ублюдка первой атакой, то перерезать глотку второй.
Алис же, всего лишь сместился чуть в сторону и лёгким движением предплечья сбил удар. Раздался звук скрежета металла о металл. Он метнулся вперед и захватив руку Дей Ламо, в которой тот держал меч, впечатал ребро ладони в кадык. Раздался неприятный хруст и судья начал заваливаться назад.
Алис поддержал падающее тело и опустился рядом с ним на колено. Спустя секунду, на пол со звоном упал меч судьи, его глаза потеряли фокусировку и начали стекленеть.
Склонившись над ним, Алис почти беззвучно прошептал:
– Я бы не стал пачкать меч о такого отброса, как ты.
Он поднялся и буднично поправил манжет сбившегося рукава, из под которого выглянул широкий металлический наруч с витиеватым узором. Обведя взглядом притихших гостей, шокированных такой быстрой развязкой, Алис поклонился наместнику и спросил:
– Наместник Ул Лэй, ваше пожелание о сохранении чистоты паркета выполнено. Вы подтверждаете, что формальных нарушений не было?
– Подтверждаю. Все свидетели, виновный в оскорблении человека ветви понес заслуженное наказание. Воля Аку не нарушена.
– Благодарю, за беспристрастное судейство.
Наместник щелчком пальцев подозвал своих слуг:
– Уберите тело и сообщите в магистрат о произошедшем.
Зал наполнился взволнованными голосами. Несколько женщин упали в обморок. Над ними хлопотали их подруги и родственницы.
Истошный крик дочери судьи разорвал зал. Она вырвалась из цепких рук подруг и упала на колени рядом с телом отца.
Мужчины с побелевшими, перекошенными лицами расступались в стороны, когда Алис направился к выходу...
Далия судорожно сжимала веер и с ужасом смотрела на красавца мужчину, которого так легкомысленно собралась завоёвывать. И который с такой лёгкостью и улыбкой на лице убил человека.
***
В кабинете Давина Ул Лэя стоял приятный сумрак, разбавляемый лишь весело потрескивающим огнём в камине. Книжные полки, занимавшие всю стену, скрывались за широкими спинками кресел посередине комнаты.
Сам Давин, облокотился на подоконник и с задумчивым видом вглядывался в ночное небо:
– Ты хотел меня о чем то спросить?
Алис, вольготно расположившийся в кресле, ладонью подпер подбородок и лениво спросил:
– Да. Всего один вопрос. Как ты заставил Дей Ламо настолько потерять голову?
– Дей Ламо, Дей Ламо... Я потратил не мало времени и средств, чтобы узнать о нём кое что. Мы то считали, что этот кретин настолько любил деньги, что был готов замазаться во взяточничестве.
– Это не так?
– Нет, – покачал головой Давин Ул Лэй. – Мы спутали причину и следствие. Причиной было то, что шесть лет назад он пристрастился к пустынной траве. А стоит она очень не дёшево. Именно поэтому он начал участвовать в мерзких делишках...
– Если тебя не затруднит, перейди к сути. Я конечно не против послушать о моральном падении Дей Ламо, но ночь не бесконечна, – перебил Алис.
– Я предложил ему выпить, предварительно подсыпав в напиток двойную дозу. При взаимодействии с алкоголем, она дает эффект неконтролируемой ярости. Кстати, алкоголь полностью перебивает её вкус, так что заметить практически невозможно. А когда напиток начал действовать, ткнул его носом в то, как ты мило обжимался с его дочкой.
– Как нелепо.
– Ты не хочешь спросить, сказал ли я тебе правду на счет участия Дей Ламо в деле твоего отца?
– Он мертв. Есть ли смысл сейчас об этом спрашивать? – Равнодушно пожал плечами Алис.
Давин резко повернулся к Алису и мрачно спросил:
– Тебе действительно всё равно?
– Давин, боишься, что я стану невменяемым убийцей, одержимым жаждой крови? Или хочешь снять груз ответственности с собственной совести?
Будто защищаясь, Давин ул Лэй сжал кулаки до побелевших костяшек:
– Я сказал правду. Пять лет назад он дал взятку свидетелю по делу твоего отца, чтобы тот сменил показания и свидетельствовал против. Сейчас же эта тварь начала копать под мою семью. Попытайся мы действовать по официальным каналам, то пока бы информация дошла до Фесалиса...
– Хватит. Я всё понимаю.
– Туманы, – Давин почти выплюнул это слово. – Когда отец готовился принять назначение на должность, его заверили, что Туманы стратегически важный город, как и регион вокруг него. По факту же, это гадюшник на задворках Иллиодора, который имеет хоть какую то ценность только благодаря рудникам. И он погряз в коррупции и воровстве.
Алис лениво потянулся и подошел к Давину:
– Друг, успокойся. Не сгущай краски. Город, как город. Люди, как люди. Живут, предают, любят и убивают. Ничего нового. И ещё – я верю тебе.
Давин ул Лэй надолго замолчал. В кабинете повисла тишина, прерываемая треском поленьев в камине. Алис смотрел на раскинувшийся внизу, уснувший, ночной город.
«Обманчивые тишина и умиротворение, скрывающие за собой человеческие тайны, которые могут стоить жизни».
– Что ты чувствуешь, убив его? – наконец прервал молчание Давин.
– Что я чувствую? От того, что он сдох, мой отец не вернётся с того света. Ошейник с моей шеи никуда не испарится. – Алис постучал ногтем по металлу «черного листа». – Хотя, должен отметить, определенное удовлетворение присутствует. К тому же, я рад, что у твоей семьи стало на одного врага меньше. Может, ты доживёшь до старости, а твой отец ещё понянчит внуков.
Давин замялся, не зная, что ответить на это высказывание.
– Ты действительно не будешь пытаться найти правду? Ты разве не хочешь отомстить и вернуть, принадлежащее тебе по праву?
Алис хотел бы промолчать, но не удержался. С пренебрежением в тоне, он спросил:
– Правда? А что это такое?
– То, что соответствует в действительности. С каких пор ты стал считать по другому?
– Давин, правда у каждого своя – прими это. У тебя своя – ты защищаешь свою семью и её интересы. Дэй Ламо, делал то же самое и возможно, считал себя правым. Так в чём заключается правда? Я не отрицаю, если мне попадутся те сволочи – чинуши, которые поспособствовали аресту отца, живыми они не уйдут. Но найти ту «правду», которая скрыта за его казнью, невозможно. Всё об этом деле, знают только император и патриарх Ормунд.
– Алис, не стоит...
– Может, мне стоит записаться к ним на аудиенцию? Конечно же, они примут меня с распростертыми объятьями и все расскажут. Тут же простят убийство Сияющих при попытке устроить побег отцу и сразу же снимут ошейник, принеся искренние извинения. Забыл? Сейчас, даже мы с тобой вынуждены встречаться тайно, чтобы не бросать тень на твою семью.
– Мне жаль, – потупился Давин.
– Не извиняйся. Тогда я допустил слишком много ошибок, которые невозможно исправить. Теперь остаётся только принимать последствия и жить с этим. Всё, что произошло тогда, осталось в прошлом.
Разговор незаметно свернул не туда, затрагивая темы, которых не стоило касаться.
Алис толкнул локтем друга в плечо и указал в окно:
– Смотри, луна показалась. Помнишь, как в детстве, мы с тобой сбегали из дома и залезали на Лоразский шпиль в Фесалисе , чтобы посмотреть на звезды?
– Это было так давно. Я уже почти забыл...
– Ты верил, что на луне дворец Прекрасной госпожи, что выпускает звёзды по ночам на прогулку, как комнатных собачек. И надеялся, что одна из них сбежит от своей хозяйки и попадет к тебе в руки. После этого, ты бы стал равным богам и сравнялся в мощи с самим императором...
– Всё! Всё! Хватит. – На лице Давина проскользнуло смущение. – Мне стыдно. Это ты рассказал ту байку, а я поверил и всё ждал, когда же звезда спустится ко мне. Я был слишком мал и глуп.
Алис улыбнулся:
– Это было забавно. Знаешь, тогда я считал, что в вере в Прекрасную госпожу, смысла больше, чем в вере взрослых в силу денег и власти. Я был умным ребенком, согласен?
– Алис, ты был добрым ребенком, но стал коварным, бессердечным взрослым. И при этом, всё равно остался моим другом. Даже не знаю, радоваться этому, или уже пора пугаться.
– Не прибедняйся. В искусстве коварства, мне до тебя ещё расти и расти...
Лунный свет вырывал из темноты крыши соседних резиденций и окна, в которых горели огни. За ними прятались от наступающей тьмы маленькие люди, считающие себя центром вселенной. Короткой вспышкой у Алиса мелькнула мысль: «Дэй Ламо, тоже думал, что мир вращается вокруг него, но ошибся. Ничего не изменилось, когда его не стало».