Наместник Ул Лэй махнул своим советникам и они, понятливо склонившись в подобострастном поклоне, попятились к двери. Наконец, в рабочем кабинете остался только он и Давин Ул Лэй.
Давин расправил плечи и стер с лица неуверенную, улыбку которую так часто видели остальные советники Орина Ул Лэя.
– Отец, о чем ты хотел со мной поговорить?
Когда он приехал в Туманы, местные посчитали его «гнилым плодом». По сравнению со своим отцом, который напоминал камень, который невозможно расколоть, сколько не бейся, Давин казался слишком уступчивым и мягким. На любое замечание советников, он согласно кивал и поддерживал любое их решение. Опаска, которую они в начале ощущали по отношению к нему, сменилась пренебрежением. А когда их шпионы донесли, что единственными увлечениями молодого человека были выпивка и женские юбки, советники окончательно расслабились. Пренебрежение трансформировалось в тщательно скрываемое презрение.
Наместник вольготно развалился в кресле и спросил:
– Как прошёл разговор с Алисом? Он что то заподозрил?
Давин поморщился и сложил руки на груди. Сейчас он ничем не напоминал рохлю, которого так презирали советники его отца. Напротив наместника стоял уверенный в себе молодой мужчина, от проницательного взгляда которого не ускользало ни малейшей детали.
– Его не интересовала причина, по которой Дей Ламо стал опасен для нашей семьи.
– Вот как...
– Хватило того, что он приложил свою лапу, к делу генерала Юга. Я не лгал ему ни единым словом.
Наместник удовлетворенно кивнул и Давин продолжил:
– Благодаря тому, что Дэй Ламо сам спровоцировал конфликт, его смерть попадает под положение кодекса Эр Сам. Магистрат не будет проводить расследование.
– Собаке – собачья смерть.
– Это еще не конец, отец, – покачал головой Давин.
– Почему ты так думаешь?
– Когда Дей Ламо связал воедино переход в нашу собственность барж Дерна Ормина и его исчезновение, точно решил подстраховаться. Он шантажист со стажем и ему нужны были гарантии, что мы не сможем соскочить с его крючка.
– Гарантии, – хохотнул Орин Ул Лэй. – Какие гарантии? Даже его утверждения о том, что я имею какое то отношение к Дерну Ормину, могут претендовать только на то, чтобы остаться слухами.
– Даже слухи могут повредить нашей репутации.
– Ну, купил я баржи Ормина – это не запрещено законом. Думаешь, Дей Ламо припрятал письмецо, в котором сообщал, что Дерн Ормин продал свои баржи не совсем добровольно? Это смешно.
– Я бы не был так уверен, отец. Слишком быстро он все вынюхал и пришел просить плату за молчание. За ним мог кто то стоять.
Орин Ул Лэй поднялся с кресла и подошел к сыну:
– Мальчик мой, ты никак не успокоишься? Что ты собираешься делать дальше?
Давин Ул Лэй поднял голову и уверенно ответил:
– Отец, мне нужны твои люди.
– Зачем?
– Мы проберемся в дом Дей Ламо.
– Думаешь, в этом есть смысл?
– Если у него сохранились какие либо доказательства нашей причастности к исчезновению Дерна Ормина, я уничтожу их.
После непродолжительной паузы, наместник ответил:
– Хорошо. Делай то, что считаешь нужным.
Орин Ул Лэй чувствовал гордость за своего сына. Он никогда этого не говорил, но парень, который ничем не походил на него внешне, унаследовав все черты матери – северянки, по характеру стал настоящим Лэй, степным волком.
Согласно семейным хроникам, первый из рода Лэй пять лет воевал плечом к плечу с третьим императором Вадом из рода Эрриулов, когда тот захватывал центральную равнину. Именно тогда, он своим телом прикрыл императора от вражеской стрелы и заслужил почетную приставку Ул к своей фамилии. Император Вад из рода Эрриулов возвел его в статус человека ветви, пожаловав слог со своего родового имени. Третий слог равнялся третьей ветви – это было очень почетно. Выше стояли только Эр и Ри.
За личные качества, император дал ему прозвище – степной волк. Этот зверь не побоится выйти в одиночку против превосходящего числа противников и даже с перебитыми лапами продолжит тянуться к горлу врага. Но главной в характере степного волка, была другая черта – верность своей стае. С тех пор, это животное стало священным для семьи Ул Лэй.
***
Очередной день в резиденции Гор начался так же как и всегда: раздался звук шагов и раздвигаемых штор. Солнечный свет залил комнату, заставляя Далию зажмуриться еще крепче и попытаться спрятаться под одеяло. Служанка поставила бокал с соком на стол и начала теребить девушку:
– Просыпайтесь, юная госпожа, ваш отец скоро спустится к завтраку. Он не любит ждать.
Далии хотелось просто закрыть глаза и больше никогда их не открывать. Не хотелось видеть эту служанку с подобострастным выражением лица, отца, который будет с самодовольным видом восседать во главе стола и тем более брата, который, как и всегда будет кидать на неё умилительно - снисходительные взгляды.
Поборов в себе это желание, она наконец откинула в сторону одеяло и спустила ноги на пол. Лето уже закончилось и ночи становились все холоднее – тело покрылось многочисленными мурашками, когда Далия выполняя свой ежедневный ритуал, подошла к окну и распахнула его.
Кусочек сада, который она сейчас видела, наполнялся трелями птиц, скачущих по ветвям упорно не желавших сбрасывать листву, крон кустарников. Среди аллей мелькали фигуры слуг. Они старательно сметали в аккуратные кучки опавшие, пожелтевшие листья. Сбоку доносилось ржание лошадей из конюшни и лай собак. А вдали, там, где оканчивалась территория резиденции, за высокой чугунной оградой слышались нестройные крики, переходящие в вопли.
– Всё ещё протестуют? – спросила Далия, не ожидая ответа.
– Да, госпожа Гор. Рабочие всё так же требуют выделения средств для пострадавших под завалами и повышения заработной платы.
– Отбросы. – Далия брезгливо поморщилась и захлопнув створки, отошла от окна. Своими криками они еще больше портили и без того не самое радостное утро.
Усевшись на кушетку перед трюмо, она терпеливо ждала, пока служанка её расчешет, соберет волосы в прическу и поможет одеться.
– Розовое. Нет, голубое! Голубое платье идеально подчеркнет ваши глаза! А вот эта заколка так подходит к вашим волосам, – приговаривала служанка, но так и не добилась от Далии ответа.
Той было всё равно. Девушка с детства слышала комплименты в адрес своей внешности и давно привыкла к этому. Она знала, что в любом платье будет смотреться привлекательно.
Светло-русые волосы, уложенные в замысловатую прическу открывали лицо с изящным овалом, которое ещё не потеряло детской припухлости. Взгляд голубых глаз, оттенённых густыми ресницами казался слегка наивным и обезоруживающе искренним. На это покупались многие юноши Туманов. Они писали ей стихи, воспевая красоту и искали встреч. Даже просили её руки у Лодвина Гора. Но все их потуги заканчивались неудачей. Ни один из этих поклонников не мог дать Далии то, чего она на самом деле хотела.
Процесс одевания занял больше часа, пока служанка, не сложила руки на груди, рассматривая свою госпожу, как произведение искусства. Кивнув женщине, Далия направилась вниз, на встречу неизбежному.
За длинным столом собралось семейство Гор в полном составе.
Во главе восседал отец Далии – Лодвин Гор. Сегодня он был особенно мрачен и непрерывно хмурился.
Справа от него, примостившись на краешке стула, уткнулась носом в тарелку его новая жена Рантария. Слева, поближе к отцу устроился старший брат Далии, Лодрун. Дальше было место Далии, как самой младшей в семье.
Для девушки отец был незыблемой величиной в жизни, сколько она себя помнила. Её мать заболела и умерла, когда Далия была еще совсем маленькой. Утешение она нашла у отца. Несмотря на занятость, он всегда выделял для дочери время. Когда ей было страшно оставаться одной, она без стеснения бежала к нему.
Когда она стала старше, Лодвин Гор сам выбирал для неё лучших учителей. Согласно его желанию Далия училась читать и писать, изучала поэзию и танцы, практиковалась в ведении домашней бухгалтерии и управлении слугами. Он помогал ей выбирать первое бальное платье и ювелирный гарнитур для Великого таинства в храме Ами. Тогда она думала, что отец возлагает на неё большие надежды.
Пока она училась, выходя из дома только по разрешению отца и только на приёмы к одобренным им людям, Лодрун, который был старше её на три года, уже получил должность в магистрате. Не без участия отца.
Вот тогда то она и взбунтовалась. Далия с детства знала, что более талантлива, чем братец. Ведь пока он таскался за каждой юбкой, она штудировала учебники и помогала с поддержанием порядка в резиденции. В её глазах это был никчёмный человек. Настоящим наследником дела отца, могла быть только она.
Когда она об этом открыто заявила отцу, тот только рассмеялся. Его смех ударил по Далии больнее, чем если бы он её побил.
– Доченька, лучшее, что ты можешь сделать для семьи и себя – это удачно выйти замуж, – сказал тогда он. – Как много ты видела в Туманах женщин, которые бы официально управляли коммерческими предприятиями? А знаешь почему? Даже если ты останешься моей единственной наследницей, юридически ты не сможешь распоряжаться активами.
– Но я не хочу... – попробовала возразить Далия.
Лодвин Гор перебил её:
– Юридически полноправными правовыми субъектами являются только представительницы благородных семейств.
– И как же быть?
– Единственная возможность пройти процесс эмансипации для женщины, не принадлежащей к родовой знати – вступить в орден Дарующих жизнь, либо посвятить себя богине Ами.
– Это правда?
– А, забыл, ещё есть культ Лору – трупы и похоронные ритуалы. Отвратительные люди. Но они не занимаются торговлей, доченька, понимаешь?
– Почему всё так несправедливо. Это же глупо, – сокрушалась Далия.
– Женщины слишком непостоянны. Никто не согласится заключать сделки с ненадежным партнером – это слишком рискованно. Жизнь женщины принадлежит семье в лице отца, а потом мужа, либо опекуна. Если бы ты была нищей простолюдинкой без родственников, твоим попечителем выступал бы магистрат, доченька. Это закон Иллиодора. Так то.
Как бы Лодвин Гор не любил свою дочь, перешагнуть через устои общества не мог даже он.
Тогда Далия узнала, что не сможет посоревноваться с братом, даже если уподобится умом и проницательностью самим богам. Лодрун же, узнав от слуг об этом разговоре, с тех пор смотрел на неё со снисходительной нежностью. Видя милое личико сестры, он не мог злиться.
Далия ковырялась вилкой в тарелке и краем глаза наблюдала за родственниками.
Отец с сосредоточенным видом поглощал завтрак, Лордун с идеально прямой спиной цедил разбавленное вино, ну а Рантария, не изменяя своим привычкам, старалась быть как можно более незаметной.
«Идеальная жена» – фыркнула про себя Далия. – «Даже если она исчезнет из дома, никто не почувствует разницы».
Лодвин Гор отставил в сторону тарелку и протерев губы салфеткой сказал:
– Сын, сегодня же едешь в магистрат и заказываешь подтверждение на покупку двух сотен рабов.
Лордун закашлялся и переспросил:
– Рабов? Зачем?
– Мне надоело вести переговоры с рабочими. Они не понимают моего доброго отношения к ним и своими забастовками срывают сроки поставок.
– И ты решил заменить их рабами? Это же не выгодно.
– В перспективе да. Содержание раба на длительный срок выходит дороже затрат на заработную плату наёмному рабочему. Но мне надо срочно закрыть сделку. Потом можно будет их перепродать, приписав новые специальности и нанять рабочих.
– Отец, ты уверен, что в окрестностях Туманов наберется столько на продажу?
– Не был бы уверен, не говорил бы, – отрезал Лодвин Гор. – Два дня назад из Ласы пришла крупная партия. Их готовят к отправке в центральные регионы. Поэтому надо успеть застать караван, пока они здесь на постое.
– Да отец, – вздохнул Лодрун.
По его лицу было понятно, что энтузиазма он не испытывает, но и отказаться не может.
– Дорогая, – обратился Лодвин к жене.
Та вздрогнула и выпрямилась.
– Дорогая, почему бы тебе сегодня не прогуляться с Далией. Ты давно не выходила за пределы резиденции. Составь компанию Далии.
– Конечно, как скажешь, – бесцветным голосом ответила Рантария.
«Каждому уделил своё драгоценное внимание и раздал указания. Осталась только я. Хорошего ждать не приходится», – мелькнула мысль у Далии.
– Далия, пройдем пройдёмся, – обратился к ней отец и встал из за стола.
Противиться просьбам главы семейства было не принято, как бы этого не хотелось. Далия отложила в сторону вилку и нехотя ответила:
– Хорошо, папа.
Лодвин Гор медленно шел по аллее сада, придерживая Далию под локоть. Конечно, они выбрали тот участок, откуда не слышались крики протестующих. Здесь стояла тишина, прерываемая шуршанием опавших листьев и щебетанием птиц.
– Мне донесли, что на приёме наместника Туманов ты вела себя неподобающе.
Девушка вскинула подбородок и с гордым видом промолчала.
– Что ты можешь сказать в своё оправдание?
– Мне не в чем оправдываться, отец.
– Глупая девчонка, оставаясь наедине и разговаривая с таким человеком, как Алис Эр Пирр, ты позоришь нашу семью. Понимаешь, что могли подумать мои торговые партнёры, увидев тебя с ним?
– А что они могли подумать? Господин Эр Пирр аристократ первой ветви. В Туманах, только несколько семей имеют статус Ул, и принадлежат к третьей ветви. Остальные не поднимаются выше четвертой, – огрызнулась Далия.
Лодвин устало потер виски. Спорить с упрямой девушкой, которая к тому же была его дочерью, было утомительно.
– Далия, он опасен. Ты ведь видела, что он сделал с Дей Ламо? Он сын предателя и убийца. Эр Пирру сохранили жизнь, только благодаря его связям, но полного прощения, он так и не получил.
– И что с того?
– Его положение очень шаткое. Общение с ним бросает тень на любого. В кругах торговых гильдий подобные связи могут стоить репутации и как следствие, сорванных сделок. Чего ты добиваешься? Это очередной протест?
Далия долго раздумывала, как же ответить:
– Отец, он аристократ первой ветви. Господин Эр Пирр не мог позволить себе терпеть унижение и должен был ответить... – По рукам Далии поползли мурашки, когда она вспомнила улыбку Алиса перед так называемой дуэлью, но взяв себя в руки продолжила.
– Скажи, как это касается тебя, доченька?
– Люди его происхождения, даже не стали бы с нами разговаривать, но он в другом положении. Я подумала, что...
– Ты подумала, что сможешь увлечь его и возможно, даже выйти за него замуж? – обманчиво мягко продолжил за неё Лодвин. – Звёздочка моя, не отрицай, я слишком хорошо тебя знаю.
Далия покраснела и неуверенно кивнула.
– Ты подумала, что, если у тебя получится окрутить его, это что то тебе даст? Говори.
– Отец, женщины принадлежащие к ветви имеют право быть самостоятельными. Они ни от кого не зависят.
– Они зависят от своих мужей, Далия. Особенно, если брак не равный.
– Достаточно получить статус человека ветви. Привилегии сохраняются пожизненно. Даже после развода.
Лодвин Гор разочарованно покачал головой. Его дочь, которой исполнилось восемнадцать, в очередной раз удивила. Своей наивностью. И не сказать, чтобы это было приятно:
– Я решу твою проблему.
– Каким образом?
– В ближайшее же время займусь для тебя поиском выгодной партии. Обещаю, ты добьешься своей цели.
– Отец! – возмущенно воскликнула Далия.
Молодая, умная, самоуверенная, знающая, чего хочет, но к сожалению, не разбирающаяся в людях и не понимающая реалий жизни. Так Лодвин мог бы охарактеризовать свою дочь и это его очень беспокоило.
– Разговор закончен.
– Но отец!
– Всё решено. Иди собираться на прогулку, – рявкнул Лодвин Гор.
Лицо Далии покраснело, в глазах выступили слёзы. Дрожащим голосом она выкрикивала обвинения, забыв об уважении к главе семейства:
– Ты не любишь меня и никогда не любил! Ты готов продать меня кому угодно, только чтобы сохранить своё положение и выгодные контракты. Как ты можешь? Ты вообще человек?
Лодвин Гор стоял с мрачным лицом и молчал. Он не сказал ей больше ни слова. Развернувшись, Далия побежала по аллее.