Улицы Туманов освещало столь редкое в осенний день солнце, ещё не севшее за горизонт. Торговый квартал, прилегающий к причалу заполонили лоточники и зазывалы, нанятые владельцами местных лавок. Покупатели сновали от прилавка к прилавку, глазея и торгуясь с продавцами.
Здесь собралась самая разношерстная публика. Почтенные матери семейств, с полным достоинства видом, в сопровождении выводков детей сновали между лавками со сладостями и игрушками. За ними можно было заметить мрачных мужчин, которые уныло тащились позади и всем своим видом показывали, что здесь оказались по недоразумению. Но их роднило одно: как они сжимались и пытались стать невидимыми при окликах детишек, которые кричали:
– Папа, папа, купи!
– Хочу это! Дай!
Молоденькие девушки собирались стайками и порхали по улице, глазея на прилавки с бижутерией и тканями. Зажиточные, юные господа так же перемещались от прилавка к прилавку, но их внимания в основном удостаивались проходящие мимо девушки. Только изредка они отвлекались на оружейные лавки.
Кого здесь только не было. Все, начиная от рабочих в засаленных кожаных куртках и наемников, работающих по контрактам на торговые гильдии, до мудрых наставников Дарующих знание, выделяющихся своими темными мантиями, просто не могли пропустить торговый день и пришли сюда.
Но в этой пестрой толпе особо выделялись две малочисленные группы людей, которые притягивали к себе взгляды, как магнит. Явные богачи, разодетые в шелка и бархат с толстыми кошельками на поясах, в сопровождении своих свит и как немой укор им, сидящие на обочинах нищие в рванине, которые просили милостыню. На этой улице, в лице этих людей сливались воедино два диаметрально противоположных друг другу мира.
Алис накинул на голову капюшон полинялого, шерстяного плаща. Он сменил привычную одежду на застиранную льняную рубашку, небрежно повязанный, смятый шейный платок, скрывающий обруч и широкие штаны, заправленные в высокие ботинки. Пояс с тощим кошельком, потертые ножны с фальшионом и грубая, кожаная куртка дополняли образ наёмника, оказавшегося на мели.
– Чтоб тебя радикулит разобрал! – Выругался Войте, столкнувшись со стариком, которого Алис только что ловко обогнул.
Одетый примерно так же, как Алис, он с отвращением откинул полу плаща, которая путалась в ногах и спросил:
– Лис, это было необходимо? Я конечно не благородный, но такие обноски даже у меня вызывают отвращение.
Алис хмыкнул и задумчиво произнес:
– Всё в этом мире циклично, брат. Смерть и жизнь сменяют друг друга, деньги приходят и утекают как вода сквозь пальцы...
– Что, мать твою? – Округлил глаза Войте.
– Мать мою не трогай, лучше о своей подумай. Завалиться в логово к Верну и засветить, кто мы такие, не лучший вариант. И лишнее внимание нам ни к чему. Я понятно объяснил?– Лучезарно улыбнулся Алис.
В его манере держать себя и разговаривать не осталось почти ничего от того аристократа, который ещё недавно танцевал на приеме наместника. Миру предстал грубоватый парень, который с простодушным любопытством глазел по сторонам.
Для искателя службы контроля за исполнением наказаний, которых в народе с долей страха называли ищейками, умение растворяться в толпе и вливаться в любую компанию, было жизненно необходимо. Поэтому старику Фелису Морту пришлось потратить очень много времени и усилий, чтобы из закостенелого в своих привычках и убеждениях Алиса, выковать достойную ищейку, которую можно было бы без угрызений совести выпустить на улицу. Результат его кропотливого труда сейчас и наблюдал Войте.
– Ну и представились бы зажиточными торговцами, или младшими сыновьями обедневшей знати, – возразил Войте.
Приподняв бровь Алис, с нескрываемым ехидством глянул на Войте и пихнул локтем в плечо:
– Ты знаешь, какая сейчас цена на дотурский шёлк? А сколько стоит железная руда? Кто глава гильдии торговцев зерном? А можешь проговорить имена всех своих сиятельных предков до десятого колена, если тебя спросят и не сбиться?
Войте замолчал и о чем то задумался, после чего констатировал:
– Сдаюсь, ты выиграл. Но почему ты решил идти туда сам, когда попросил обо всём разузнать Лилию?
– Есть у меня подозрения, что Ортран Вилан после того, как сдал предыдущего главу Трилистника властям, продолжил вести дела с Одноглазым Верном, занявшим место Доли Ролла. Докладывать Сжигающим скверну о роли Одноглазого Верна в сбыте краденного, или контрабандного товара, Лилия точно не захочет.
– Ворон ворону глаз не выклюет, – констатировал Войте.
– Да. Она понимает, что мы можем передать информацию следователям магистрата. Ты заметил, как она напряглась, когда я спросил о нём?
Войте выставил перед Алисом ладонь, сложенную лодочкой:
– Тогда зачем ты ей заплатил? Если у тебя есть лишние деньги, отдай их мне – я найду им лучшее применение.
Алис проигнорировал шутливый укор и серьезно ответил:
– Убийца, может и не связан напрямую с Трилистником, но есть вероятность, что он крутится где то поблизости. Возможно, люди Одноглазого Верна знают о нем и разово нанимали для каких то делишек. Если замешан кто то посторонний, то покрывать его Лилия не будет. Такая возможность тоже есть.
– Почему ты вообще считаешь, что след может вести к Одноглазому Верну?
– Во первых, не думаю, что в этом убийстве замешан кто то из наших – в этом просто нет смысла. Во вторых, я не верю, что убийца, обладающий даром, просто так напал на дом обычного ювелира. Ладно бы его в подворотне зарезали, или забили до смерти по пьяни. Но убить человека при помощи артефактной печати, сжечь его дом и семью...
– Думаешь, это месть?
– Кто знает, но других порочащих связей, кроме как с Трилистником, у Ортрана Вилана не было. По крайней мере мы о них не знаем. С чего то надо начинать.
– И нам ответят на вопросы? – с сомнением спросил Войте.
– Всё зависит от того, как и при каких обстоятельствах их задавать, – усмехнулся Алис.
Они свернули в неприметный проулок и пройдя с десяток метров, уперлись в небольшой, двухэтажный дом. У входа, над дубовой дверью болталась полустёртая вывеска с изображенным на ней листом клевера и неразборчивой надписью.
Рядом отиралось двое громил с дубинками, в которых Алис признал охранников игорного дома. Они с ленцой, рассматривали подошедших мужчин. Один из них спросил, хмуро глянув в сторону Алиса:
– Чё надо?
Алис потряс тощим кошельком и расплылся в счастливой улыбке:
– Хочу попытать удачу. От кружки пива тоже не откажусь.
Ответ вполне удовлетворил охранников. Они отступили в сторону, пропуская мужчин внутрь, дав напоследок ценный совет:
– Спускайтесь вниз. А свои железки засуньте поглубже в ножны, чтобы потом не пришлось их выковыривать из ваших же жоп.
Алис поймал за плечо Войте, который рванулся в сторону охранников и улыбнулся:
– Мой друг так восхищен вами, что захотел выразить свой восторг лично, правда? – Алис незаметно сжал руку на плече так, что Войте с трудом удержался от того, чтобы не застонать.
– Ты восхищен ими?
– До самой печёнки, – сквозь зубы выдавил Войте.
– Хорошо, идём.
Зайдя внутрь, Алис с Войте уперлись в каменную винтовую лестницу, освещенную закрепленными на стене факелами. Последовал достаточно долгий спуск, пока лестница не закончилась ещё одной дверью. Толкнув её, мужчины оказались в большом зале, размеры которого никак не соотносились с размерами домишки, который находился над ними.
От стены до стены, помещение тянулось метров на пятьдесят. Десятки светильников развешанных на потолке и стенах освещали его, отбрасывая танцующие блики.
По центру возвышался помост. На нем два раздетых по пояс парня, самозабвенно мутузили друг друга. По бокам тянулись столы, за которыми поглощали пиво разномастные посетители, а дальше начиналась игорная зона. Тут владелец постарался привнести разнообразие, предоставив посетителям возможность попытать удачу, как в традиционных карточных играх и костях, так и экзотичных – на столах стояли деревянные доски с разными разлиновками и сразу несколько игроков передвигали по ним фишки и фигуры.
Высота потолка была такова, что здесь спокойно вмещался балкон в дальнем конце зала. Все его внутреннее пространство отгородили занавеской, за которой смутно угадывались очертания людей.
По бокам зала расположились закрытые двери, в которые изредка кто то входил. Напротив балкона, с противоположной стороны зала вытянулась барная стойка, за которой три колоритных дотурца с многочисленными кольцами в ушах и традиционных цветастых жилетках разливали пиво, одну за другой выкатывая бочки.
От стола к столу бегали подавальщицы, нагруженные подносами.
Войте застыл на месте, округлив глаза от удивления и сдавленно выдавил:
– Что это? Это вообще законно?
– Законно всё, если платишь налоги, а Одноглазый Верн платит исправно.
– Быть не может.
– Он просто образцовый горожанин, как и сказала Лилия, – иронично ответил Алис и направился к свободному столу.
Усевшись на скамью, он выловил пробегавшую мимо подавальщицу и попросил у неё самого дешёвого пива. Вскоре заказ был выполнен и Алис уткнулся носом в кружку. Войте же исподтишка осматривался по сторонам:
– Почему я ничего не знал об этом месте? Откуда здесь столько посетителей?
– Лучше о таком и не знать, иначе можно переселиться жить под мост, – пробормотал Алис, и громче произнес. – Рядом причал. Команды барж и торговых судов здесь спускают деньги. Торговцы от них не отстают. Местные тоже заходят сюда попытать удачу.
– Да? Пока тут, вроде, спокойно.
– Сейчас ещё не вечер – позже, игра пойдет по крупному. Так же начнут делать ставки на бойцов. Пока развлекаются новички, поэтому на них не особо обращают внимание. – Он кивнул в сторону помоста.
Войте с подозрением посмотрел на Алиса и пихнул локтем в плечо:
– Ты слишком много знаешь об это месте. Ты, случаем, не просаживаешь здесь деньги, которые тебе остались от многочисленных уважаемых предков?
Тот отрицательно помотал головой. Рассказывать о пользе личного посещения злачных мест, исключительно в познавательных целях, а так же чтения служебных отчетов он не собирался.
Алис не был здесь больше года и был удивлен не меньше Войте. За это время площадь игорного дома заметно увеличилась. Становилось понятно, что дела у Одноглазого Верна шли очень хорошо.
Алис с Войте уже час лениво цедили пиво, незаметно наблюдая за залом, который постепенно начал оживать. Выпивохи с увеличением количества попавшего в желудок алкоголя, начинали говорить громче. Пивные кружки со смачным звоном сталкивались друг с другом, когда они выкрикивали тосты. Разговоры с бытовых тем начали перескакивать на философские и почти всегда это сопровождалось фундаментальным вопросом: «Ты уважаешь меня?». Слышался их гомон и взрывы смеха.
Пришедшие попытать удачу, перетекали одного игорного стола к другому. Картёжники, были самыми тихими из посетителей. Они скрывались за веерами карт, из-за которых выглядывали бесстрастные лица с глазами, в которых плескались все спектры эмоций, от надежды и скрытого страха, до ликования когда они метали карты на стол.
Больше всего внимание к себе привлекали игроки в кости. Здесь собралась наиболее разношерстная публика: от портовых рабочих в старых обносках, до приезжих торговцев в ярких одеяниях из шелка. Все они замирали перед каждым броском и с гамом принимали выпавшие числа. Кто то в восторге кричал, а кто то с понурым видом отходил о стола и шел заливать своё горе алкоголем.
Постепенно у столов начали появляться вооруженные мужчины, которые пристально наблюдали за игрой и участниками, но сами не вмешивались. Ставки повышались и росло напряжение игроков.
Первый звонок прозвенел, когда из за стола картежников вскочил мужчина средних лет. Черные, вьющиеся волосы, уложенные в замысловатую прическу и загорелая кожа в сочетании с ярким халатом, украшенном этническими узорами, выдавали в нем торговца, водящего караваны из Дотура. Его лицо, бывшее до этого бесстрастным, исказилось в гримасе разочарования и злости. Он швырнул оставшиеся на руках карты на стол и заорал, тыча пальцем в крупье:
– Ты! Я запоминал все карты с начала партии. Водная лилия ушла на втором сбросе. Скажи, так откуда она взялась у тебя сейчас? Ты шулер! Думал, сможешь меня обмануть? Меня, кто сидел за карточным столом, когда ты еще не родился, сопляк! Я научу тебя манерам!
Крупье, лицо которого выражало вселенскую тоску и скуку, только примирительно вытянул вперед руки и успокаивающим тоном начал увещевать игрока:
– Господин, прошу вас, успокойтесь.
– Что? Указываешь мне, молокосос?
– Вы перепутали, в третьем сбросе ушла горная гречевка, а не водная лилия.
– Ты врёшь!
– Если хотите, можете проверить игральную колоду и карты, которые использовались в игре. Поверьте, я никогда не обманываю. Здесь строгие правила и шулерство не поощряется. Игорный дом Трилистник ценит свою репутацию.
– Ты лжёшь, паршивец! Да даже если я просмотрю колоду, то окажется, что ты уже избавился от вброшенных карт!
Вы ошибаетесь.
– Мошенник! – Взвизгнул торговец и начал затравленно озираться по сторонам, когда заметил, что уже окружен четверкой вооруженных охранников, а остальные игроки, с которыми он сидел за одним столом, отодвинулись в сторону и благоразумно делали вид, что происходящее их не касается.
– Господин, ваш вечер здесь подошел к концу, – обратился к нему седоволосый, вооруженный мужчина с серьгой в ухе. – Берите его.
Его товарищи с равнодушным видом ухватили торговца под руки и потащили на выход.
– Я этого так не оставлю! Вы еще вспомните обо мне! Да вы знаете, кто я? – вопил торговец, но попыток сопротивляться не предпринимал.
Это происшествие никак не сказалось на остальных игорных столах. Там все так же шла игра, будто ничего интересного не произошло. Конечно, игроки прекрасно понимали, что достаточно отвлечься на миг и упустить нить игры, как можно лишиться такого желанного выигрыша, а то и остаться в долгах.
Определенный интерес к происшествию проявили только накачивающиеся пивом мужчины, которые сидели ближе всего к игорному столу. Они восприняли это, как очередное представление и с насмешкой бросали не лестные комментарии вслед незадачливому торговцу, уличая его в глупости и недальновидности. Высказывания были настолько эмоциональными, что портовые рабочие, сидевшие здесь же, одобрительно поднимали свои стаканы, выражая восхищение витиеватостью ругательств своих собратьев.
Алис усмехнулся и кивнул в сторону игорных столов:
– Сделаем ставку, когда полыхнёт?
– Предпочту ограничить набор своих слабостей оголенными женскими ножками. Зависимости от ставок мой кошелёк не потянет.
– Ты заболел? – удивленно приподнял бровь Алис.
– Скажи, нам то что до этих идиотов? Плевать, даже если они поубивают друг друга, – пробурчал Войте.
– Ты не прав. Неразбериха всегда дает определенный шанс.
Чутьё не подвело Алиса. Минут через двадцать, привычный гул игорного дома разорвал дикий вопль и здоровенный мужчина, с залысиной на голове, в промасленной куртке, какие носили матросы, вскочил из за стола, где метали кости. Замахнувшись так, что чуть не сбил со стула своего соседа, он скинул на пол фишки и кости. Но на этом мужчина не остановился и проявив недюжинную силу, перевернул тяжелый, дубовый стол, отбросив его в сторону.
Остальные игроки, чудом успели повскакивать со своих мест и разбежаться в стороны. Их возмущению не было предела:
– Совсем рассудок потерял, идиот?
– Ублюдок, я мог выиграть эту партию!
– Кретин!
– Да чтоб ты сдох!
– Крыса помойная, не садись за игорный стол, если мозги как у животного!
Охранники, которые подоспели к нему, были остановлены стулом, которым здоровяк хаотично размахивал во все стороны и кричал с отчаяньем в голосе:
– Сволочи! Шулеры! Сучьи потрохи! Я дом заложил и мне терять нечего. Верните мне деньги! Клянусь Лору, я не уйду отсюда просто так, убью!
Перекошенное лицо, которое больше подошло бы безумцу и налитые кровью глаза давали всем понять, что договориться миром с разъяренным и отчаявшимся игроком не получится. Вокруг него образовалось свободное пространство в несколько метров.
Даже посетители из за соседних столов, предпочли прервать игру и ретировались на безопасное расстояние, чтобы случайно не попасть под горячую руку ему или охранникам, которые попытаются его скрутить. Их напряженные выражения лиц выдавали, что с подобным они сталкивались не впервые и знают, чего ожидать.
Один из охранников сделал попытку зайти к дебоширу со спины и захватить того за руки, но получил неожиданный, жесткий удар затылком. Неудачливый усмиритель буйных, отшатнулся назад и чуть не перевернув соседний стол, осел на пол, держась за нос с которого на пол обильно капала кровь.
– Мусор водоплавающий, ты за это ответишь! – Его собрат, молодой, жилистый парень с волосами, убранными в косу по моде западных регионов Иллиодора, грязно выругавшись, поднырнул под импровизированное оружие и уже был готов вцепиться в мужчину, но тот отшатнулся назад и ножка стула впечаталась в солнечное сплетение охранника, отбросив в сторону и усадив на пятую точку.
– Уройте эту падлу, – прохрипел он и с побелевшим лицом согнулся пополам.
Взвизгнула служанка, еле успевшая увернуться в сторону, а дебошир продолжал вопить, держа оборону и не подпуская к себе. Своим видом он напоминал дикого зверя, загнанного охотниками в угол и решившего биться до последнего. Хотя смысла в этом не было и все окружающие, кроме него самого, это понимали.
Алис с интересом наблюдал за этим представлением, когда занавеска, прикрывающая балкон, отодвинулась в сторону, открывая взгляду стоящий там стол, уставленный тарелками с закусками и бутылками.
Из за стола поднялся мужчина. Его лицо прорезал шрам тянущийся от лба к подбородку, который делал острые черты лица еще более хищными. Один глаз скрывала черная повязка. Несмотря на солидный возраст, он создавал впечатление человека, не чуждого тщеславию и кичливости – белая шелковая рубашка, демонстративно расшнурованная на груди, открывала рубленные, пересекающиеся шрамы, а оголенные запястья покрывали многочисленные золотые браслеты, которые поднимались почти до локтей.
– А вот и Одноглазый Верн, – шепнул Алис Войте.
– Живописный. Раз такого увидишь и уже не забудешь. А это кто? Охрана? – глаза Войте удивленно округлились. – Быть такого не может...
Алис перевел взгляд с Верна за его спину и удивленно моргнул. Свободные, черные одеяния с капюшонами скрывали лица и фигуры этих людей. На поясах крепились ножны с изогнутыми саблями. Такие одежды в Иллиодоре носили только кочевники южных степей. Усилиями императора Рама первого и многочисленных военных компаний их присоединили к империи шестьдесят лет назад, и то на условиях автономии.
Мало кто из жителей центральных регионов мог похвастаться, что видел их в живую. Кочевники редко покидали свои степи. Алис слышал рассказы о том, что они верят в то, что свободный человек должен жить под Великим небом и большую часть жизни проводить верхом на лошади. Города они не любили.
Кочевники признали власть императора Рама первого, только тогда, когда он направил в южную степь пять сотен Сияющих. Сила одарённых Аку повергла их в трепет, но степи слишком велики. Даже несколько десятков тысяч человек, могут легко в них затеряться так, что не получится найти ни следа. Понимая это, император пошел на компромисс. После того, как варвары узрели мощь Иллиодора, к кочевникам пришли дипломаты. Они нашли ниточки, за которые можно подергать и не прогадали: алкоголь, золотые украшения, драгоценные камни, сбруи для лошадей и качественное оружие, подкупили варваров.
В ответ кочевники соглашались поставлять Иллиодору своих лучших лошадей и открывали безопасные проходы к Штормовому проливу. Обязывались способствовать постройке новых трактов и обеспечивать безопасность портов на побережье, не подпуская к ним разбойников. Так появилась автономия Рок в составе Иллиодорской империи.
К сожалению, надежды императора пополнить кочевниками боевые крылья орденов Несущих свет и Сжигающих скверну, не оправдались. Среди этого народа эмиссары церкви не обнаружили ни одного благословленного, обладающего хотя бы толикой дара.
Так же, не получилось включить их и в состав регулярной армии. «Слишком свободолюбивы и не дисциплинированы, не способны подчиняться приказам, не понимают военной дисциплины и субординации. Они безнадежны», – такой вывод был сделан чиновниками военного министерства, год потративших на попытки обучить варваров.
– Откуда они здесь? Солнце село на востоке? – удивленно покачал головой Алис.
– Опасные! Хочу выглядеть так же. Тогда ни одна девушка больше не скажет, что я наивный простак, – восторженно разглядывая их, простонал Войте.
– Что? Сам же представляешься всем слабеньким артефактором. Ты – Мастер сущего третьего ранга. Просто не скрывай этого и перед тобой выстроится очередь.
– Это другое...