Девушка нахмурилась, внимательно посмотрела на меня, будто пыталась понять, насколько серьезно я говорю.
– Ну что ж, раз настаиваешь, – наконец сказала она. – Только будь осторожен. Эти твари любят устраивать засады. – Она записала что-то в журнал и протянула мне печать задания. – Возвращайся живым, ладно?
Я кивнул и сунул печать в карман. Внутри все горело нетерпением. Меч "Северное сияние" словно ждал новой схватки – я даже почувствовал, как его рукоять чуть дрогнула, когда я коснулся ножен.
Выйдя из гильдии, я направился к восточным воротам города. Именно там, за рощей, начинались заброшенные пещеры, где, по слухам, и поселился гигантский паук. Дорога туда лежала через поля и несколько деревушек. Солнце уже поднялось высоко, согревая воздух, и настроение у меня было боевое.
Шаг за шагом я вспоминал, что слышал о подобных тварях. Говорили, что они сильнее, чем кажутся, и их яд способен свалить даже бывалого авантюриста. Но чем больше я думал об опасностях, тем сильнее хотелось проверить себя.
У самой рощи я остановился. Тишина вокруг была непривычной. Ни стрекота кузнечиков, ни щебета птиц – только легкий ветерок, колышущий траву. Сердце забилось быстрее.
– Ну что, посмотрим, кто кого, – пробормотал я и крепче сжал рукоять меча.
Я сделал первый шаг в тень рощи.
И сразу почувствовал, что за мной кто-то наблюдает.
Чем глубже я заходил в рощу, тем сильнее ощущал странное давление. Казалось, что сама тишина здесь была ненормальной — слишком густой, вязкой, словно вязь паутины. Я замедлил шаг, стараясь прислушаться.
Ветер здесь почти не чувствовался, и лишь редкие лучи солнца пробивались сквозь густые кроны. Под ногами хрустели сухие ветки, и каждый звук отдавался в голове громче обычного.
Через несколько минут я заметил первую улику: на одном из деревьев, прямо у основания, тянулись тонкие серебристые нити. Паутина. Я наклонился, провел пальцами — нить была толстой, прочной, как тонкая проволока. Ее не мог оставить обычный паук.
– Значит, я на верном пути, – пробормотал я.
Дальше следы становились все явнее. Целые кусты оказались обволочены белыми коконами, из которых торчали высохшие ветви. В одном я заметил очертания мелкой туши — то ли кролика, то ли какой-то другой зверушки. Сердце сжалось, но я заставил себя идти дальше.
Чем глубже в рощу, тем сильнее темнело. Казалось, что над деревьями повисло облако, пряча солнце. Воздух стал тяжелым, пахло сыростью и чем-то сладковато-гнилым. Я снял меч с плеча, держа его в руках — так спокойнее.
На очередной поляне я остановился. В центре возвышался древний дуб, весь оплетенный толстыми нитями паутины. Издали он казался гигантским белым столбом. У его подножия зиял черный провал — вход в нору или пещеру.
– Ну вот и твой дом, – сказал я себе.
Стоило мне сделать пару шагов к дубу, как раздался тихий звук. Сначала я решил, что это ветер. Но потом понял: шелест шел сверху. Медленный, размеренный, будто что-то тяжёлое осторожно перемещалось по веткам.
Я поднял голову.
И увидел в тени силуэт. Огромный. Слишком большой для любого обычного паука. Его глаза сверкнули алым, как угли, отражая редкий солнечный луч.
В этот момент по спине пробежал холодок, а пальцы сами крепче сжали рукоять меча.
Тварь ждала. Она не нападала сразу — словно изучала меня.
Я замер, не отрывая взгляда от красных глаз в кронах. Существо не двигалось, и от этого становилось только страшнее. Секунды тянулись мучительно долго.
Я отступил на шаг назад и прислонился к шершавому стволу дерева. Нужно было отдышаться и собраться с мыслями. В руках был только меч, а в рюкзаке — остатки еды, всё. Ни факелов, ни масла, ни трав для лечения. Ничего, кроме стали и собственной отваги.
Я заставил себя осмотреться. Паутина оплела всё вокруг: ветви, кусты, даже корни деревьев. Она свисала тяжёлыми лентами, будто ловушки, готовые сомкнуться в любой момент. В одном из белых коконов я заметил вытянутую форму — слишком крупную для зверя. Холод пробежал по спине: значит, жертвой уже мог стать человек.
– Плохо дело, – прошептал я. – Уйти будет нелегко.
Сжал рукоять меча сильнее. Если придётся, буду рубить паутину, прорываться сквозь неё. Но в глубине души я понимал: паук наверняка знает каждую тропинку, каждую нить своей ловушки. Я же здесь чужак.
Тварь наверху слегка пошевелилась. Треснула ветка, и вниз упал сухой лист. Я вздрогнул, но устоял. Красные глаза по-прежнему светились в темноте, пристально следя за каждым моим движением.
Он ждёт. Проверяет. Не торопится…
Сердце билось так громко, что, казалось, его можно услышать в этой вязкой тишине. Всё тело напряжено, дыхание рваное, ладони мокрые от пота.
– Ладно… – выдохнул я. – Проверим, кто из нас выстоит.
Я сделал шаг вперёд, ближе к дубу, подняв меч наготове. Ветки над головой зашевелились сильнее, раздалось сухое потрескивание. Что-то тяжёлое спускалось вниз.
Тень раздвинула паутину.
Начиналась охота.
Из паутины показались первые очертания — лапы, длинные, изогнутые, блестящие в тусклом свете, словно покрытые чёрным металлом. Потом показалась вторая пара, третья… Тварь медленно, без спешки спускалась вниз, и я впервые увидел её целиком.
Гигантский паук был размером с телёнка. Его толстое брюхо переливалось странным маслянистым блеском, а на переднем сегменте тела светились глаза — восемь алых точек, смотрящих прямо в душу.
Я крепче сжал меч. Существо не нападало сразу — оно двигалось осторожно, полукругом, будто загоняя меня к дубу, ближе к самому логову. Я понял: это не тупое чудовище, оно умело охотиться.
Я заставил себя сделать глубокий вдох.
Спокойно. Не бросайся. Найди слабость.
Я заметил, как паук едва касался лапами нитей паутины — и те тихо вибрировали, словно передавая ему информацию. Каждое движение ясно ему заранее. Ударить его в лоб — всё равно что врезаться в стену.
Я шагнул в сторону, пробуя изменить позицию. Паук тут же перестроился, двигаясь плавно, почти грациозно. Я сделал вид, что хочу отступить глубже в рощу, и заметил: глаза твари на миг ярче вспыхнули, а лапы дернулись вперёд.
– Понятно, – пробормотал я. – Он хочет загнать меня в паутину.
В голове вспыхнула мысль. Паутина. Она же его сила и слабость одновременно.
Я скользнул взглядом по веткам — белые нити оплетали почти всё пространство. Если их заморозить… да, лёд сделает их хрупкими, а может и вовсе сломает связь между пауком и его сетью.
Но было и другое решение: ветер. Если ударить потоком, можно сбить паука с веток, заставить его потерять равновесие. А вода… вода могла бы сделать землю под ним скользкой или ослабить его хватку.
Я снова сделал шаг назад, выжидая. Паук не выдержал и двинулся чуть быстрее, лапы заскребли по стволу. Теперь я точно знал — он готовится прыгнуть.
Я напрягся, поднимая меч и собирая в ладонях первые потоки холода.
Хорошо… раз ты меня изучал — теперь моя очередь изучить тебя.
Мгновение — и тёмная туша с алыми глазами обрушилась на меня сверху. Я рванул в сторону, и лапы твари с глухим ударом врезались в землю, поднимая комья грязи. Сердце едва не выскочило из груди.
Он оказался быстрее, чем я ожидал.
Паук развернулся ко мне, угрожающе подняв передние лапы. Я видел, как его челюсти сверкнули острыми, словно кинжалы, клыками. Ещё секунда — и он кинется снова.
Я вскинул левую ладонь и направил поток магии в ближайшие нити паутины. Холод пронёсся по пальцам, и белые ленты тут же покрылись инеем, затвердели и с хрустом лопнули. Паук вздрогнул, глаза его сверкнули ярче. Он потерял часть своей сети — и, похоже, это его разозлило.
С рёвом он метнулся вперёд. Я едва успел выставить меч и отбить удар лапы. Сила была такой, что руки онемели, а по телу прошла дрожь. Тварь толкнула меня назад, и я чуть не упал в липкую массу паутины на земле.
Нельзя застрять. Там конец.
Я собрался и, едва избежав следующего удара, вызвал поток воды. Мокрая волна разлилась по траве под лапами паука. Тот рванулся вперёд, но брюхо его тяжело скользнуло по размокшей земле. Монстр потерял равновесие, рухнул набок и на мгновение замер.
– Вот ты и споткнулся! – выкрикнул я, бросаясь вперёд.
Я ударил мечом, целясь в сегмент между лапами, но твёрдый хитин отразил сталь. Искры разлетелись в стороны. Паук взвизгнул, бешено задергался, едва не зацепив меня лапой.
Я отскочил назад, запыхавшийся и уже весь в липкой паутине, которая цеплялась к сапогам и одежде. Существо снова поднялось. Его глаза горели так, будто сам ад смотрел на меня.
Он готовился к прыжку.
Я чувствовал это каждой клеткой кожи. Сила нарастала, лапы сгибались, и в следующий миг тварь рванула прямо на меня.
– Пора! – крикнул я.
Я вложил всю оставшуюся силу в последний приём — поток ветра. Сильный порыв сорвался с моих рук и ударил в грудь паука в тот миг, когда он летел на меня. Тварь сбило с траектории, её туша пролетела мимо и с грохотом врезалась в ствол дуба. Ветки затрещали, паутина сорвалась и засыпала землю клочьями.
Я воспользовался моментом — с криком бросился вперёд и вонзил меч в сочленение между головой и телом. Сталь прорвалась сквозь хитин, и из раны брызнула густая чёрная жидкость. Паук затрясся, издал пронзительный визг, и, дернувшись в последний раз, обмяк.
Тишина вернулась в рощу.
Я стоял, тяжело дыша, ощущая, как дрожат руки и ноги. Меч всё ещё был вонзён в тело твари, а сердце колотилось так, что, казалось, разорвёт грудь.
– Справился… – прошептал я, не веря до конца своим глазам.
Но радость была смешана с осознанием: это лишь первый серьёзный бой. А впереди — ещё более опасные твари.
Я с трудом вытащил меч из тела твари. Клинок был липкий от тёмной крови, но сиял холодным светом, будто радуясь победе вместе со мной. Я вытер его о траву, убрал в ножны и только тогда позволил себе упасть на колено.
Долго сидеть было нельзя. Паук мог быть один, а мог и не один. Я отрезал одну из его глазных пластин — доказательство выполненного задания — и поспешил выбраться из рощи.
С каждым шагом становилось легче дышать. Когда показалось солнце и снова зашумели птицы, я впервые позволил себе улыбнуться. В голове вертелась только одна мысль: Я жив. Я справился.
Когда я вошёл в гильдию, там снова было шумно: авантюристы обсуждали задания, хвастались находками, кто-то пил эль за соседним столом. Но стоило мне приблизиться к приёмному столу и положить на него блестящий фрагмент глаза паука, как шум начал стихать.
– Ты… вернулся, – девушка за стойкой уставилась на меня так, будто видела призрак. – И… ты его убил?!
Я кивнул.
Её рука дрогнула, когда она взяла трофей. Потом она улыбнулась — искренне, широко, с восхищением. – Невероятно. Для «Первоходца» это… просто чудо.
Шёпот прошёл по залу. Кто-то недоверчиво хмыкнул, кто-то встал с места, чтобы разглядеть меня получше. А один из старших авантюристов, здоровяк с шрамом через щёку, громко сказал:
– Парень, если ты действительно один завалил эту тварь… то тебе точно не место среди новичков.
В груди разлилось странное чувство. Смешение гордости и усталости. Я кивнул девушке, принимая заслуженную серебряную монету, и только тогда понял, насколько дрожат мои руки.
Я хотел лишь одного — снова упасть на кровать в своей комнате и забыться сном. Но теперь я знал: город уже будет помнить моё имя.