Пролог

Я влюбился с первого взгляда. Это случилось совершенно внезапно, в поезде, на котором я, как обычно, ехал в университет.Она вошла на станции Тамбабаси линии Кэйхан. Вместе с потоком утреннего часа пик её внесло через открывшиеся двери в вагон, и этот поток сам собой вынес её прямо ко мне — я стоял примерно посередине вагона и держался за поручень.Она была не очень высокая, так что лица я почти не видел. Зато видел её красивые, ровно ниспадающие волосы, милую, но со вкусом подобранную одежду, и главное — в ней самой было что-то такое, от чего возникало предчувствие: «похоже, она очень симпатичная».Из простого любопытства мне захотелось это проверить, и я стал украдкой за ней наблюдать — так, чтобы не заметила. Вдруг она подняла лицо и посмотрела на меня. Я вздрогнул. И только мгновение спустя меня догнала мысль: какие красивые глаза. Она не была какой-то неземной красавицей. Но в её лице, с чуть традиционными японскими чертами, были чистота и изящество.Она тут же снова опустила взгляд. Просто, наверное, машинально проверила, кто стоит перед ней. Обычный такой жест. Я почувствовал лёгкое удовлетворение оттого, что предчувствие оказалось верным и девушка действительно была милой, — и одновременно занервничал.В тот момент это было всё. Я ещё ничего не осознавал.«Гион-Сидзё. Гион-Сидзё». Объявление в вагоне. Мы приехали на Сидзё, и несколько человек собрались выходить. И тогда она сдвинулась так, чтобы им было удобнее пройти. Сделала это очень ловко, и по её движениям было видно, что она внимательно следит за окружающими и за каждой мелочью. Вот это да, подумал я. Какая внимательная и приятная девушка. И, кажется, умная.В вагоне стало свободнее, нам уже не нужно было стоять рядом, и мы естественно разошлись. Мне стало самую малость жаль. Я отошёл к двери и рассеянно уставился в тёмный тоннель за окном.И вот тогда-то… Я «заболел». Иначе и не скажешь. Словно после скрытого инкубационного периода поднялась температура: впечатление от девушки, которую я только что видел, всплыло во мне и уже не отпускало.Я украдкой посмотрел в её сторону. Она стояла у двери наискосок от меня, прислонившись к стенке, и читала книгу в мягкой обложке. Где-то глубоко внутри будто щёлкнул выключатель. Я поспешно отвёл взгляд. Смотреть на неё было невозможно. Я вдруг ощутил, как по всему телу течёт кровь, и дышать стало трудно.Плохо. Очень плохо. Я всё-таки прожил уже двадцать лет, так что быстро понял, что со мной происходит. И первой моей мыслью об этом состоянии, которое становилось всё очевиднее, было:— Только не это.Ну правда ведь. Возможно, я больше никогда её не увижу. Сойду с этого поезда, мы разойдёмся — и всё. Если бы она училась в том же университете или работала там же, где я подрабатываю, это было бы невероятным счастьем. Но вот так влюбиться в человека, с которым у тебя нет и не может быть никакой точки соприкосновения… ну, как сказать… очень хотелось, чтобы этого просто не случалось.«Сандзё. Сандзё».Двери открылись. Здесь выходит много людей. Я напрягся: вдруг она тоже сойдёт. Не сошла. К счастью, и мне выходить было не здесь. Но до конечной, Демати-Янаги, оставалось всего две станции.И я… Я с отчаянием смотрел на её спину: она вышла на конечной. Длинный эскалатор вверх, к выходу. Стоя среди людей, выстроившихся по одной стороне, я находился метрах в пяти ниже неё. Я ничего не мог сделать. Откуда вдруг взяться такой смелости? Да ещё когда вокруг столько людей.Наверху, после эскалатора, были выход на улицу и переход к линии Эйдзан. Я мог только изо всех сил надеяться, что она, как и я, поедет дальше на Эйдзане.И она прошла через турникеты линии Эйдзан. На мгновение меня захлестнули радость и облегчение. Но. В этом поезде тоже было полно людей. Вдоль линии расположены два художественных вуза, включая мой художественный университет Кино, поэтому вокруг было много людей с характерной внешностью и одеждой. Кто-то держал в руках картонный портфель для работ, а одна девушка, включая волосы, была одета во всё зелёное. Апрель, первая пара, время студенческих поездок — особенно заметны были те, кто выглядел первокурсниками. Так что и здесь я мог только смотреть.Двухвагонный местный поезд, как обычно, тронулся. Ей, похоже, повезло: она едва успела сесть. Теперь она сидела примерно посередине вагона — маленькая, аккуратная. В ней всё было красиво сбалансировано, от головы до кончиков рук и ног, и даже то, как она сидела, естественно выделяло её среди остальных. У неё была особая атмосфера. И выглядела она примерно моей ровесницей.Киотский художественный? Киотский Сангё? …Или тоже Кино? В каком она университете? Она казалась человеком из искусства — и в то же время не казалась.«Тяяма. Станция Тяяма. Тем, кто направляется в Киотский университет искусства и дизайна…»Мы прибыли на станцию при художественном университете. Студенты один за другим повалили наружу. Обычно на этой станции турникеты без персонала, но по утрам, когда идут занятия, здесь дежурит сотрудник.С бешено колотящимся сердцем я искоса следил, не выйдет ли она. Не вышла. Двери закрылись, дважды прозвенел звонок, и поезд тронулся.Я выдохнул. Но из-за борьбы между желанием заговорить с ней и пониманием, что я не могу сделать этого перед толпой людей, мне становилось всё тяжелее, всё невыносимее… И где-то внутри даже поднялось желание: да пусть она уже скорее выйдет, пусть заставит меня сдаться, лишь бы освободиться от этой муки.«Сюгакуин. Сюгакуин».Лоб покалывало. Дышать было трудно. Ладно. Сделаю так. Если она выйдет на той же станции, что и я, я заговорю с ней. Да. Да, так и сделаю. Я опустил взгляд в пол и снова и снова кивал самому себе.«Такарагаикэ. Такарагаикэ».Линия короткая, поэтому станции сменяются быстро. Для меня эта станция всегда была просто чем-то вроде середины пути до университета. Других впечатлений о ней не было.Двери открылись, и в вагон стали понемногу заходить студенты, живущие на съёмных квартирах. А вот выходящих здесь в такое время почти не бывает.Она встала. Я едва не выдал: «Что?» Она проскользнула между студентами и направилась к задней двери вагона. Сотрудник станции заметил, что кто-то выходит, и вышел из кабины машиниста на платформу, чтобы проверить билет.Я уже не думал о том, заметит ли она или кто-нибудь ещё, и просто смотрел ей вслед. Пустое чувство, когда на твоих глазах что-то происходит, а ты ничего не можешь сделать и способен только смотреть. Сознание, из которого пропали все звуки. В мыслях того мгновения, ещё не ставших словами, наслаивались друг на друга тревога, чувство потери, что-то похожее на облегчение и смирение.Я поднялся. Взял сумку, протиснулся между студентами и пошёл к задней двери вагона. В поле зрения всё ещё была она — показывала проездной сотруднику станции.Обычно я так не поступаю. Никогда в жизни так не делал. Я всегда сдавался. Если бы всё было на уровне «симпатичная» или «в моём вкусе», я бы точно сдался. Как сдавался раньше. Потом в тот момент подумал бы: «А-а…» — чуть позже криво усмехнулся бы, а к обеду уже забыл.Но, наверное, сейчас всё было иначе. Совсем другой уровень. Без всякой причины у меня возникла интуитивная уверенность: это она. Я изо всех сил заставлял ноги двигаться, выбрался из давки, показал сотруднику проездной и бросился за ней — за её спиной, когда она спускалась по короткой лестнице с платформы, почти сливавшейся с землёй.Это было похоже на то чувство. На ту белую пустоту из школьной физкультуры, когда я однажды на футболе вырвался с мячом, прошёл через соперников и сразу забил гол.— Извините!..Стоило мне окликнуть её прямо за спиной, как по её мягко опущенным плечам будто прошла лёгкая рябь.…Меня? — словно спрашивало её движение, когда она обернулась. Наверное, она немного меня запомнила. В её глазах мелькнуло что-то такое.Динь-динь — прозвенел звонок, и за моей спиной закрылись двери поезда. Слушая, как шум вагона удаляется, я почему-то почти не чувствовал волнения. Как в беге на сто метров: пик напряжения — до старта.— Э-э…На этом я запнулся. Что сказать? Что вообще сказать сначала? Секунды утекали одна за другой. Я паниковал. Так, так… точно.— М-можно ваш мейл?Я снова сорвался со старта. Её глаза расширились от удивления. Но я уже не мог остановиться.— Я увидел вас в поезде и… ну…Слова вылетали сами, на одном порыве. Оставалось только идти до конца.— Влюбился с первого взгляда!Её лицо не изменилось. А потом губы чуть дрогнули. Кажется, она сказала: «Э?»Я на мгновение скользнул взглядом в сторону. Вокруг никого не было. Слава богу. Я снова посмотрел на неё.— Понимаю, я вас, наверное, ошарашил, но это правда. Хотя нет, я сам испугался, правда…Я говорил всё, что приходило в голову. Наверное, со стороны выглядел куда более возбуждённым, чем мне самому казалось. Я почувствовал, как её напряжение ослабло. По её лицу, словно утренний туман, скользнуло что-то ещё далёкое от улыбки, но уже предвещавшее её.Всё, что я должен был сказать, закончилось, и я замолчал. Тогда она, будто решив, что теперь её очередь говорить, повернулась ко мне всем корпусом.— Эм…Её голос я услышал впервые, и даже голос у неё был прекрасным. Я аж растрогался.— У меня нет мобильного телефона.…Что? Не иметь телефона — это же такая редк… А-а. А, понятно. Мне отказали.— А… вот как.Я машинально натянул вежливую улыбку. Хотел сказать «извини» и уйти.— Нет, вы не так поняли, — она будто спохватилась. — У меня правда его нет…— …Вот как.Значит, это не отказ? Я остался в подвешенном состоянии.— Редкость.Она словно пропустила это мимо ушей и лишь чуть-чуть приподняла уголки губ. А, зря я это сказал? Я торопливо стал думать, как бы сгладить неловкость, но тут она произнесла:— Простите.— Да?— Я сейчас иду к пруду Такарагаикэ.Она оглянулась туда, куда собиралась идти. Узкая дорога. Рядом маленькая велосипедная парковка и одна сакура, на которой ещё оставалась примерно половина цветов.— А-а, значит, пруд здесь всё-таки есть. Я впервые вышел на этой станции.Потом я почесал затылок.— Может, тоже сходить…Прозвучало до невозможности неубедительно. Не то. Я сам себя мысленно одёрнул. И снова, с трудом, попытался разжечь в себе тот порыв.— Можно я пойду с вами?Я набрался смелости и посмотрел ей прямо в глаза.— Я хочу… поговорить.Вдруг до слуха дошла окружающая тишина. Весеннее солнце обещало, что день снова будет тёплым до сонливости; оно мягко освещало ничем не примечательный тесный привокзальный пейзаж, и запах этих округлых, тёплых красок щекотал мне нос.Среди такого уютного вида она стояла с мило напряжённым лицом, будто натянутая струна, и ответила странно чинным голосом:— Да.И кивнула.