Теплое, летнее солнце очень быстро, как это обычно и бывает в этих широтах, перевалило за горизонт, всего лишь на минуту-другую осветив ярко алым отблеском заката небольшую полянку, уютно и незаметно расположившуюся посреди вечнозеленого леса.
«Эх, и почему солнце не может светить вечно? Маги же могут создать источники света, так почему бы им не создать и второе светило?»
Я сидел, удобно расположившись под одной из высоченных, разлапистых сосен, упершись спиной на ствол, и ровными, методичными движениями штопал свои штаны. Несмотря на то, что с момента их выдачи в мое распоряжение не прошло и месяца, я, каким-то образом умудрился слегка их надорвать.
Слава богу нитку с иголкой нам всем тоже выдали. А штопать научили еще в Академии.
«Эх, сейчас бы обратно» - замечтался я, выводя иголкой незамысловатые движения. Никогда бы не подумал, что мысли о такой строгой и неприветливой Академии, со всей ее муштрой, жестокими преподавателями и дурацкими правилами будут вызывать у меня чувство ностальгии.
Из раздумий меня вывел голос прапорщика, который, неприкрыто матерясь, созывал нас всех к ужину. Нужно было идти. Со снабжением в последнее время были проблемы (что было заметно и по моим рвущимся порткам), так что, с легкостью можно было упустить положенную порцию.
Бодро вскочив, я смотал недоштопанные штаны в свой мешок, туда же бросил нитки и пошагал в сторону общего костра. Весь мой отряд был уже на месте. Ульи, Вилли, Грег, Дим и Спирс: вот они – бравые солдаты Малока. Все как на подбор – высокие, статные, широкоплечие, за исключением, пожалуй, малыша Вилли. Да и тот, хоть и выглядел довольно безобидно, с легкостью мог дать фору любому из своих товарищей.
- Что-т ты снова задерживаешься, а, капрал, неужто бабу какую в лесу нашел?
Дим, который, за обе щеки уже уплетал ужин не мог не поддеть меня.
- Отставить, рядовой, а не то пару нарядов вне очереди получишь, за несоблюдение субординации, – получив свою порцию, нарочито холодно ответил я.
- Да ладно тебе, командир, я еще предыдущие не отработал – не отрываясь от еды, усмехнулся Дим.
- Вот-те на…,- я оглядел сразу весь отряд, - совсем вы у меня от рук отбились. Рядовой Дим за такой разговор сегодня всю ночь будешь «лавочки мастерить», или в «солдатика» играть. Для таких как ты работы совсем не жалко! - ответил я и рассмеялся.
Мой смех тоже поддержали, пускай и не слишком громко, все-таки академические наказания отдавались болью в душе даже после выпуска.
Естественно, все эти фразы, которыми мы перебрасывались были всего лишь шуткой, невинной игрой, которой мы иногда разбавляли уже порядком поднадоевшие серые солдатские будни.
Все мы, последние 6 лет проучились в одной академии, пускай и в разных классах, так что теперь, на поле боя, хоть и были связаны узами солдатской иерархии, но все же держались друг с другом фривольно и раскованно. Все мы были товарищами, и тот факт, что я стоял на ступеньку выше, в пока что еще новой для нас пирамиде власти, ни их, ни меня, особенно не напрягал.
- Эх, а ведь стоило бы только учиться чуть получше, так тоже бы щас в командирах хаживал – вечно болтливый Спирс не мог не вклиниться в диалог – вот ты, Марки, на пару с Фригом стали, а могли бы, подвинуться и уступить местечко другим.
- А ведь Спирс прав – вы оба способные, не то, что мы. Из любых дыр бы наружу вылезли. А нам, попробуй по карьере продвинься.
Услышав слова Грега, все согласно закивали.
Вообще, тот факт, что я выпустился из Академии в числе лучших грел мне душу. А то, что из всей «отборной десятки», только я и Фриг сразу же смогли попасть в капралы, грело еще и душу моих родителей. Как мать, так и отец с улыбкой встречали меня в поместье. Да еще и пир закатили. Эх, хорош же был отдых перед призывом.
Ребята из моего отряда тоже учились неплохо. Но многие предметы нещадно заваливали. В основном из небоевых. Тот же Грег имел большие проблемы с речью и письмом, а Дин не мог решить простейшие математические примеры.
Конечно, для солдата что математика, что малийский навряд ли были так уж необходимы. Но вот на высших должностях без них было совершенно никак. Ребята это очень хорошо понимали, пускай и часто гундели по поводу того, что их по окончанию обучения в, считай элитной (пускай и приграничной), академии запихнули на места обычных рядовых, бок о бок с наемниками, большинство из которых и дня то в школе не проучились.
Освещенные слепящим блеском костра мы в молчании доедали ужин. Несмотря на то, что обыкновенно Спирса и Ульи было не заткнуть, да и начали трапезу мы довольно бодро, сегодня молчали все.
Это особенно странно ощущалось на контрасте с остальным лагерем, который гудел в своем обычном, неуемном ритме.
Причина этого была очевидна – завтра намечается бой.
Первый бой.
Эту новость мы узнали сегодня с утра. Стоило только проснуться, как меня уже вызвали в штаб, где был получен приказ выдвигаться на следующий день.
Разведчики засекли недалеко от нашего лагеря несколько отрядов, которые настойчиво продвигались к границе. Наша задача состояла в их уничтожении. Выдвигали отряды новичков и пару магов на подмогу. Вот и все.
Нужно было устроить засаду в районе ближайшей речушки, протекавшей ровно по границе Древнего леса, и перестрелять их там всех. Конечно, не подчистую – пару-тройку человек необходимо было доставить в лагерь на допрос. В общем, обычная солдатская канитель. «Обучение» - как называли это у нас в роте.
Удивительно, конечно, как у них хватило смелости решится на подобную авантюру. Такое бывало не часто, но в этот раз нам повезло. Видимо Ресторцы совсем уже нас за дураков держат. Или понадеялись на удачу. Ну да ладно, тем хуже для них.
И Малок и Рестор вот уже долгое время как вели затяжную войну. Ничего особенного – просто небольшие стычки на границах королевств. Иногда мы отбивали какой-нибудь форт, иногда они. Это длилось уже почти десять лет, и никто не знал, когда это кончится. В последнее время ходили слухи про то, что Рестор собирается организовывать массовое наступление, как раз на границах с Древним лесом, но никто в это всерьез не верил – за время долгой войны, к таким, ничем не подкрепленным сплетням уже успели привыкнуть настолько, что никто не обращал на них внимания.
Вытерев ломтем хлеба то, что осталось в тарелке от нехитрого ужина, я оглядел свой отряд. Все ребята, несмотря на свой юный возраст (нам всем только-только стукнуло 16) выглядели крепко и внушительно. А кабанистый, розовощекий Грег, со своей густой чернушной бородой, вообще походил на полноценного мужика.
Все мы были в предвкушении. Грядущий бой сулил нам первый опыт, первые трофеи, первую славу. Каждый из нас представлял, как завтра, поздно вечером вернется с миссии уставший, мокрый, в боевых шрамах и потрескавшейся от вражеских стрел кольчуге.
А главное - живой. Намного более живой, чем когда-либо.
Каждый из нас представлял, как будет вот также сидеть у костра и хвалиться своими боевыми подвигами, или будет выпивать в трактире, получив отгул, и мацать девок в приграничном борделе. Все мы мечтали о том, как, награжденные не по разу каждый, возвратимся в свои деревни и города, к своим семьям, и долго будем заслуженно отдыхать, любуясь картинами родных земель, чтобы после, вновь вернуться, по зову приказа на поле брани.
Обуянные этими чувствами все вели себя странно: Ульи и Дим, покончив с трапезой, деловито осматривали свою экипировку, Грег, который обычно съедал свою порцию быстрее всех, методично пожевывал корку хлеба, а Вилли и Спирс, просто молча смотрели в костер, прищурив глаза.
Напряжение тонким слоем витало в воздухе. Я отложил тарелку и вновь принялся за свои портки. Нужно было успеть подлатать их до начала операции.
Возможно мне, как командиру, нужно было приободрить ребят. Толкнуть какую-нибудь мотивирующую и громкую речь, чтобы глаза всех сидящих перед костром заблестели, а сердце, под напором чувств начало выпрыгивать из груди, но… Слова на ум не шли, да думаю, что каждый из ребят и без меня знал то, что от него потребуется завтра, верил в себя и в своих напарников. Прямо как нас и учили в академии.
Последний год обучения мы провели отрядом. Было несколько предметов, в которых нужно было работать группой, приноравливаясь к своим напарникам, и оттачивая общее мастерство. Так что свои позиции, как и поведение в различных боевых ситуациях, все успели заучить наизусть.
Грег, Ульи и Дим и я – мечники, Вилли и Спирс – лучники. Таково наше изначальное распределение, пускай в зависимости от ситуации каждый их нас мог сражаться чем угодно. Допустим завтра, нам всем, придется взяться за кромки луков, в ближнем бою оказавшись без щитов.
Но к такому нас тоже готовили, поэтому волноваться не стоило совершенно.
Конечно, напрягало то, что у нас, в отличие от ресторцев, в отряде нету мага, но нас очень тщательно учили тому, как определить, отделить и уничтожить вражеского мага силами одного отряда, да и к тому же, параллельно нам будут выступать еще два отряда, каждый со своим магом, так что нам, в непредвиденном случае придется всего лишь дать нужный сигнал, и через пару минут маги уже будут прикрывать нас залповым огнем.
К тому же Вилли и я, немного владели магией. Конечно самой базовой – на что таланта хватило. Да и не боевой. Я умел немного залечивать простые ранения, или убирать боль с определенных участков тела, а Вилли мог искать людей по запаху и следам. Не сказать, что наши способности были бесполезны, даже наоборот.
Но на полноценных магов мы все-таки не тянули.
Когда я закончил с портками, все уже разошлись. Один только малыш Вилли дремал, опершись на ствол ближайшей сосны, да Спирс, молча ходил из стороны в сторону, как бы, не находя себе места.
- Что такое? Не спится? – поинтересовался я.
Он остановился.
- Не-а, все думаю о завтрашнем бою, - с небольшой задержкой ответил он, - не могу отделаться от дурного предчувствия.
- Не помню, чтобы тебя когда-то заботило предчувствие, неужто наш мальчик постарел? – я попытался по-идиотски пошутить. Спирс явно чем-то встревожен, и нужно было его развеселить.
Он был самым молодым из нас, за что мы не раз его подкалывали, так что я решил бить именно в эту точку.
- Постарел не постарел, а приснится такое – испугаешься – все так же хмуро ответил Спирс.
- И что же такое, позволь спросить тебе приснилось? – слегка улыбнувшись ответил я.
Я никогда не верил в вещие сны, и не думал, что Спирс таким занимается, так что для меня это все было игрой – еще одним поводом подколоть его.
- Смерть – тихо ответил он, и оглянувшись по сторонам, добавил – твоя смерть, Марк.
Внезапный порыв ветра, взметнул в небо искры костра. В их свете я явственней увидел бледный блеск лица Спирса.
Мне становилось не по себе. Он точно не шутил.
Я не из пугливых, да и суеверием никогда не страдал, но, когда тебе прямо в лицо говорят подобные вещи, хочешь не хочешь, а испугаешься.
Какое-то время мы буравили друг друга взглядами.
Наконец я решился прервать затянувшееся молчание:
- Спирс, не волнуйся, ни я, ни кто-либо еще, - я посмотрел ему прямо в глаза, и продолжил, - не умрет завтра. Мы идем на простейшее задание. По статистике, смертность в такого рода операциях практически равна нулю. Мы просто сядем в засаду и расстреляем всех. Как нас учили.
Я старался говорить твердо и четко, но слова давались мне с трудом. Почему-то из головы все не выходила его фраза. Мысли путались.
- У нас, считай элитный отряд, пускай пока что без боевого опыта. Так что повторяю, завтра никто не умрет. А теперь, живо спать солдат, у нас завтра задание! Проспишь, бошку отверну! – постепенно смелость возвращалась ко мне, и последние слова я буквально выкрикнул в лицо, все еще стоявшему в оцепенении Спирсу.
Его начало отпускать. Я буквально видел, как расслаблялись мышцы на его лице, и как его губы расплывались в легкой улыбке.
- Так точно, капрал! – поднесши ладонь к виску, он резво отсалютовал мне, и пошел к себе в палатку.
Я какое-то время стоял один, окруженный только вечнозеленым, темным лесом, да караульными, переходившими от костра к костру, больше в поисках какого-либо занятия, нежели, вражеского лазутчика.
Подойдя к Вилли, все еще дремавшему у костра, я потрепал его по плечу, и сказал двигать в палатку. Он, пошатываясь в полудреме, выполнил приказ, и вскоре тоже скрылся из виду.
Надо бы и мне двигаться ко сну.
Я собрал всё то, что таскал сегодня целый день вместе с собой и поплелся в свою палатку. Её я делил с Ульи и Димом, которые уже спали, повернувшись к противоположной стороне брезента.
Я улегся на подстеленный матрац-спальник, и уставился в потолок.
Мысли все еще не приходили в порядок. Конечно, каждый из нас всегда должен быть готов к смерти – в первую очередь мы все-таки солдаты. Но задумываясь о завтрашней операции, еще с утра мне и в голову не приходило то, что я могу ее не пережить. Или кто-то из моих друзей. А может быть и все сразу.
Из слов старших я знал, что нас отправляют чуть ли не на ярмарочный тир с призами. Только такой, в котором мишени движутся, и могут дать сдачи. Задача была легкая, территория наша, а то, что их диверсионные отряды решились на подобный поход – фатальная ошибка.
Но мысль о возможной смерти нещадно давила на мой мозг. Как я не старался, а избавиться от нее не мог. Оставалось лишь одно: смотреть в потолок, и ждать пока сознание само по себе оставить мое тело.
Я взял в руку амулет, висевший на моей шее. Подарок матери. Сколько себя знаю он всегда был со мной. Простенький деревянный, но искусно выточенный. Лицо неизвестного зверя, работы неизвестного мастера, изображенное на нем всегда вселяло в меня уверенность, прочищало мысли и придавало мне спокойствия. Я сжимал амулет, думая о своем прошлом. И будущем.
Так я и заснул, в ночь перед первым сражением в моей жизни.