Именно этого человека он только что искал. Почувствовав присутствие Квангсу, Сынхон тяжело приоткрыл веки, которые до этого лениво держал закрытыми. Бросив беглый взгляд на Квангсу, топтавшегося у подножия постели, Сынхон хриплым, со сна голосом переспросил:
— Что еще за происшествие?
Квангсу достал из холодильника бутылку минеральной воды, швырнул её Сынхону и пояснил:
— Я о Суджи. Та девчонка, что пришла позавчера, заявила, что не справится, и сбежала. Так что сегодня снова прислали замену на подработку.
Сынхон сел, оперевшись о спинку кровати, и сделал глоток воды, лишь взглядом побуждая собеседника продолжать.
— Снимали сцену самоубийства, но она так натурально выглядела, будто и правда сейчас концы отдаст, у меня аж у самого поджилки тряслись, пока смотрел. Ставлю десять тысяч вон, что эта тоже скоро сбежит.
— А что, со сценой в воде опять какие-то проблемы?
Под руководством режиссера Ю — невыносимого перфекциониста — уже две предыдущие «Суджи» не выдержали суровых зимних съемок в воде и дезертировали. Судя по всему, третьей актрисе, утвержденной на эту роль, тоже приходилось несладко.
— Да упрямство режиссера — вот и вся проблема. Сходил бы ты да урезонил режиссера Ю. Как по мне, так снято было вполне годно, а он хрен знает сколько дублей запорол. В такой собачий холод, в одном куцем платьице, сколько раз ей пришлось в морскую воду и обратно соваться! Ай, аж смотреть тошно, до того жалко девчонку. И ведь личиком очень даже мила, но на режиссера Ю, походу, женские чары вообще не действуют?
— С каких это пор смазливые актрисы стали дефицитом?
— Ну, это правда. Девчонок с такой внешностью в нашей индустрии пруд пруди, так что неудивительно, что его это не прошибает.
Сынхон с напускным равнодушием поднялся с постели, наскоро умылся, почистил зубы, после чего вышел в комнату и сразу же накинул верхнюю одежду.
— Ты куда это собрался?
— Сам же сказал — пойти урезонить.
— Реально пойдешь вмешиваться?
Не удостоив его пространным ответом, он лишь крепко похлопал Квангсу по плечу и покинул гостевой дом. Двухчасовой крепкий сон заметно освежил его, тело стало гораздо легче. Раз уж он так удачно восстановил силы, стоило воспользоваться мучениями несчастной актрисы как предлогом и немного сорвать злость на режиссере.
В самом деле, как надо было гонять актрис в разгар зимы, что две уже сбежали, а при виде третьей у окружающих возникали нехорошие предчувствия?
— В общем, не человек, а кремень. Чувства меры вообще не знает.
***
— Снято, NG!
По всей съемочной площадке прокатилась волна раздраженных вздохов. Это был, ни много ни мало, уже пятнадцатый дубль.
— Простите... Мне очень жаль.
Верхние и нижние зубы Юры, вопреки её воле, безостановочно и громко стучали друг о друга. Губы посинели от холода, а округлые плечи намертво сковало судорогой.
Едва режиссер скомандовал «NG», Джингён, не дожидаясь, пока Юра полностью выберется из ледяной воды, стремительно, шумно шлепая ногами по воде, бросилась навстречу и укутала плечи девушки плотным одеялом.
— Ты как, цела?
— Ага, всё хорошо... Онни, ты же сейчас сама насквозь промокнешь. Я же просила тебя не заходить в воду.
— Обо мне не думай, лучше сожми это покрепче.
Джингён протянула ей грелку, и Юра принялась поочередно прикладывать её к заледеневшим щекам. Всё её тело, превратившееся в кусок льда, пронзало покалывающей болью, словно его непрерывно тыкали шилом. Крошечное тепло от хотпака* размером с ладонь не согревало её ни на йоту. Ноги окончательно онемели и отказывались слушаться, из-за чего было тяжело даже просто преодолевать сопротивление волн.
Кое-как переставляя ноги по тяжелому, засасывающему мокрому песку, Юра приблизилась к режиссеру и, из последних сил сдерживая дрожь в челюсти, низко опустила голову.
— Мне очень жаль, господин режиссер.
— Фу-ух, послушай сюда.
Режиссер с глубоким раздражением на лице принялся массировать пальцами свои виски.
— Ты почему так малодушно жмешься? У женщины, которая по сюжету добровольно идет топиться, на лице написано отчаянное моление о спасении. Ну и как это понимать? Ты из-за своего эгоизма вообще не видишь людей, которые сейчас из-за тебя одной здесь корячатся?
— Простите меня. Я попробую еще раз. Очень прошу прощения.
Нельзя сказать, что она не была готова к трудностям, но Юра и подумать не могла, что её так сильно выбьет из колеи. За все семь лет, прошедших с момента её дебюта, сегодняшний день определенно был самым худшим.
— Ты хоть понимаешь, какой это уже по счету дубль с твоими «извините»? Не справляешься — нечего портить работу всей группе, собирай манатки и катись обратно в Сеул!
— Нет, что вы! В этот раз я точно смогу, всё сделаю как надо. Господин режиссер, умоляю, дайте мне еще один, самый последний шанс!
Всё её тело превратилось в сплошной кусок льда, и лишь у глаз предательски полыхал обжигающий жар. Из-за панического страха потерять роль губы Юры задрожали еще сильнее. Пальцы, судорожно сжимавшие хотпак, мертвенно побелели. Не выдержав этого зрелища, в разговор вмешался помреж, пытаясь урезонить режиссера:
— Режиссер Ю, давайте прервемся на короткий перерыв. Вы же её так просто угробите прямо на площадке.
Момент оказался удачным: у режиссера и самого уже раскалывалась голова, так что пауза была необходима.
— Тьфу ты! И без того мозги кипят, никакой помощи от вас, одни убытки... Объявляю десятиминутный перерыв!
Нервно взъерошив волосы, режиссер нехотя опустил рупор и зашагал прочь с песчаного берега.
Получив эти драгоценные десять минут, Юра бросилась к помрежу и низко склонилась в поклоне:
— Спасибо вам огромное. Правда, спасибо большое!
— Да не за что особо благодарить. Вы у нас уже третья по счету Юра, я и сам, честно говоря, просто смертельно устал от этих вечных побегов.
Пусть это и была завуалированная забота, продиктованная лишь страхом, что очередная замена посреди ночи сбежит со съемок, для Юры помреж в этот миг стал настоящим спасителем. Она еще долго кланялась вслед уходящему мужчине, пока тот окончательно не скрылся из виду.
— Юра, идем скорее в машину, тебе нужно хоть немного согреться.
Для временной актрисы на подмене, чье имя на площадке едва ли кто-то помнил, никакой отдельной гримерки или хотя бы банального обогревателя предусмотрено не было. Поэтому Юре и Джингён оставалось греться только в автомобиле, припаркованном на стоянке неподалеку от съемочной площадки.
— Я сейчас схожу к персоналу, попробую раздобыть еще парочку хотпаков, а ты пока иди садись и включай печку на полную.
— Хорошо, онни.
Юра плотнее укуталась в одеяло и ускорила шаг.
«Приди в себя. Соберись, Юра. Ну же, пожалуйста...»
Бормоча под нос эти бесконечные самобичевания, она забралась в салон и, мелко дрожа, завела мотор. Выкрутив обогрев на максимум, девушка вплотную приблизила онемевшие ладони к дефлекторам и принялась лихорадочно тереть их друг о друга.
«Да что со мной не так? О чем я вообще думала?..»
Она сделала уже больше пятнадцати дублей, но в памяти не осталось ни единого воспоминания о том, как именно она играла все это время. Разум словно затуманился. Груз ответственности и маниакальное желание доказать Ким Чону, что она способна на большее, сыграли с ней злую шутку, обернувшись настоящим ядом.
Юра до крови закусила губу, утопая в волне презрения к собственной беспомощности, как вдруг дверь пассажирского сиденья резко распахнулась. Вместе с ледяным морским бризом в салон бесцеремонно ворвался густой шлейф парфюма. От этого знакомого и до тошноты омерзительного запаха замерзшее лицо Юры мгновенно исказилось отвращением.
— Ну надо же, какое жалкое зрелище.
Юра повернула голову к Чону, чьи губы кривились в ядовитой усмешке, и мертвой хваткой вцепилась в зажатый в руке хотпак.
***
Сынхон спустился почти к самому побережью, но привычного слепящего света софитов почему-то не обнаружил. Окинув взглядом пляж со стороны парковки, он заметил разбредшихся группами сотрудников, которые мирно отдыхали. Судя по тому, что аппаратуру никто не собирал, заветное режиссерское «ОК» еще не прозвучало. Однако, зная упрямый характер режиссера Ю, тот ни за что бы не прервал съемку по доброй воле. Значит, кто-то уже успел спасти несчастную актрису от неминуемой гибели.
«А я еще собирался устроить ему разнос. Не угадал с таймингом...»
Глядя на расслабленную атмосферу среди персонала, Сынхон достал сигарету и прикурил. Мысль о том, что съемки прекрасно продвигаются, пока он тут в одиночку устраивает безмолвные протесты, снова отозвалась уколом глухого раздражения в груди. В конце концов, он здесь главный актер, а на площадке, кажется, никто даже не почесался из-за его отсутствия.
«Неужели я внушил им настолько безграничную веру в себя?» — мельком подумал он и даже всерьез засомневался, а не рвануть ли ему прямо сейчас обратно в Сеул, просто назло всем.
Густая струя сизого дыма, сорвавшаяся с его губ, в мгновение ока рассеялась под порывами резкого морского ветра. Ночь выдалась на редкость промозглой. Заставлять актрису лезть в ледяную зимнюю воду в такую погоду... Что и говорить, упрямство режиссера Ю порой не могли обуздать даже самые близкие люди, включая его самого.
Внезапно вспомнив о плачевном состоянии той самой третьей «Суджи», Сынхон принялся высматривать её внизу. Он внимательно изучил каждое скопление людей, но среди них были исключительно члены съемочной группы. Впрочем, учитывая, что девчонка наверняка продрогла до костей, она сейчас должна быть в каком-нибудь теплом месте.
Собственно, завтра ему самому предстояло торчать перед камерами, так что чужие проблемы должны были волновать его меньше всего. Решив, что с благотворительностью пора завязывать, Сынхон затушил сигарету о подошву и уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг из дальнего угла парковки донесся резкий, тяжелый стук захлопнувшейся автомобильной двери. Мужчина мимолетно обернулся на звук.
Отчетливый, звонкий стук каблуков, прорезавший ночную тишину, оборвался всего через несколько шагов. Сынхон прищурился, пытаясь разглядеть замерший прямо посреди стоянки силуэт. Свет от одинокого уличного фонаря туда не дотягивался, а со спины в кромешной темноте было трудно что-то разобрать, но это совершенно точно была женщина хрупкого телосложения.
— Ах ты, тварь... — начала она, собираясь выкрикнуть это куда-то в пустоту, но вовремя осеклась, подавив крик внутри, и лишь тяжело выдохнула, судорожно спрятав лицо в ладонях. Её ярость была обращена в сторону актерских домиков, но вокруг не было ни души.
— Ха...
В конце концов, женщина бессильно опустилась прямо на корточки и начала тихо, надрывно всхлипывать. В этой звенящей ночной тишине её приглушенный плач доносился до Сынхона удивительно четко и отчетливо.
«И чего ради надо сычевать посреди ночи в такой глухомани и выть как привидение?»
Пообещав себе не вмешиваться, он сделал пару шагов вперед, но его ноги словно налились свинцом, и он невольно замедлил ход. Пока он шел по тротуару, ведя внутреннюю борьбу, его голова сама собой то и дело поворачивалась в сторону парковки.
Девушка по-прежнему сидела на корточках, уткнувшись лбом в колени, а её плач становился всё громче и отчаяннее. Плотный пуховик, до этого небрежно накинутый на её плечи, соскользнул и упал прямо в грязь на асфальт, но она даже не подумала его поднять.
«Холодина же несусветная, чего она там корячится...»
— Ай, ну какая же морока, честное слово...
В итоге Сынхон замер, окончательно пригвоздив подошвы к тротуару. Наверное, эта его неистребимая тяга совать нос в чужие дела не пройдет, пока из него не выпустят всю кровь до капли. Против врожденного ДНК, генетически запрограммированного пасовать перед женскими слезами, никакие лекарства не помогали.
Мужчина специально не стал скрадывать шаги, но девушка не шелохнулась, даже когда он вырос прямо перед ней. Приблизившись, он заметил, что подол её платья, волочившийся по земле, был насквозь мокрым и тяжело обвис. Всё её хрупкое, худое тело, казавшееся почти невесомым, жалобно и непрерывно содрогалось от крупной дрожи.
Одинокая плачущая девушка в мокром платье посреди зимы рядом со съемочной площадкой... Сынхону даже не нужно было гадать, чтобы понять, кто перед ним.
Опустившись на корточки прямо перед безутешно рыдающей актрисой, он слегка наклонил голову, пытаясь рассмотреть её лицо. Но она так сильно вжала голову в колени, что нельзя было разглядеть даже кончик её носа.
— Мисс Суджи?
Стоило ему негромко назвать имя персонажа, как девушка от неожиданности вздрогнула и резко вскинула голову. Несколько мгновений она испуганно хлопала своими огромными, полными слез глазами, после чего с полусекундным опозданием вскочила на ноги и судорожно поклонился.
— А... Здравствуйте, старший коллега!
Её волосы висели мокрыми прядями, похожими на морские водоросли, губы посинели от холода, а под глазами из-за потекшего макияжа залегли угольно-черные тени. Этот внешний вид не оставлял сомнений — перед ним была истинная «Суджи». Слухи о пятнадцати испорченных дублях явно не врали... уж слишком красноречивым был её вид.
Медленно скользнув взглядом по её невысокой фигуре снизу вверх, Сынхон неторопливо поднялся и теперь смотрел на нее сверху вниз.
— Похоже, я не ошибся. Суджи?
— Да... Меня зовут Хван Юра, я играю роль Суджи. Простите, что не представилась вам раньше.
Юра поспешно смахнула слезу, повисшую на кончике подбородка, пока снова кланялась. И судя по тому, как в процессе её зрачки лихорадочно забегали из стороны в сторону, девчонка сейчас судорожно соображала, как долго он наблюдал за её позорной истерикой.
*Хотпак (hot pack) — это одноразовая самонагревающаяся грелка в виде компактного пакета. Она не требует внешнего источника энергии (батареек, аккумуляторов) и активируется при контакте с воздухом