— А, мисс Хван Юра.
Сынхон медленно повторил про себя её имя, а затем мельком обернулся в ту сторону, куда она только что собиралась излить свой гнев.
— В той стороне находится общежитие актеров-мужчин.
— Что?
Юра резко вскинула голову и захлопала глазами, уставившись на него в упор, а на лице Сынхона заиграла полная лукавства улыбка.
— Домик режиссера находится в противоположной стороне. Если хотите выругаться, то вам туда.
Юра проследила взглядом за кончиком его пальца, услужливо указывающего направление, испуганно глянула через собственное плечо и тут же всплеснула руками.
— Ах! Нет, что вы, старший коллега! Я вовсе не на режиссера злилась, это не так...
— Всё в порядке. Я прекрасно понимаю ваши чувства.
— Да нет же, правда, всё совсем не так...
Стук её зубов доносился отчетливее, чем сам голос. Она явно хотела как-то оправдаться, но замерзший рот совершенно не слушался, и посиневшие губы лишь беспомощно шевелились.
Если бы она не была безвестной актрисой на подмене, то наверняка могла бы спокойно отогреться у жаркого обогревателя. Сынхону стало искренне жаль стоящую перед ним беззащитную, лишенную всякой поддержки безымянную актрису, и он невольно нахмурился.
— Шли бы вы в какое-нибудь помещение да погрелись. Если вернетесь на площадку в таком состоянии, получить «ОК» от режиссера снова будет тяжеловато.
— А, я... я немного погрелась в машине у печки.
— Точно у печки? Больше похоже на то, что вас обдувало кондиционером.
— А-ха-ха... Поток воздуха был слабоват, но это совершенно точно была печка.
Глядя на её натянутую улыбку и на то, как у нее ходуном ходит челюсть — аж страшно стало, как бы зубы не раскрошились, — Сынхон сам почувствовал, будто начинает дрожать от холода.
Он подобрал упавший на асфальт пуховик и небрежно накинул его на узкие плечи девушки. Ощутив окутавший её густой аромат, исходивший от чужой вещи, Юра сжалась и робко опустила голову.
— Ах... Спасибо вам большое.
Пощелкав языком и с явным сочувствием вглядываясь в лицо Юры, Кан Сынхон вдруг пристально присмотрелся к ней. Его брови слегка сдвинулись к переносице, а взгляд на мгновение стал предельно сосредоточенным.
— Постойте-ка.
Когда он внезапно наклонился чуть ближе и принялся в упор разглядывать её лицо, Юра, не понимая причин, испуганно втянула подбородок.
— А ведь если присмотреться...
— Юра!
Громкий, раскатистый голос, прорезавший ночную тишину, заставил Сынхона осечься на полуслове и выпрямиться.
— Ты почему вообще здесь стоишь?!
Запыхавшаяся Джингён, бежавшая со стороны Юры, внезапно заметила Сынхона и резко, всеми десятью пальцами ног нажала на воображаемые тормоза. Словно испугавшись, она судорожно перевела дыхание, после чего быстро сократила дистанцию и вежливо поклонилась:
— Ах! Здравствуйте, Господин Кан Сынхон.
— Да, здравствуйте.
Пока он на автомате отвечал на приветствие, Джингён поспешила представиться:
— Я менеджер Хван Юры.
— А, вот как. Понятно.
— Я бы очень хотела побеседовать с вами подольше, но Юре сейчас нужно срочно возвращаться к съемкам...
Джингён, чей взгляд буквально искрился от благоговения перед топ-звездой, восторженно посмотрела на Сынхона, а затем с беспокойством повернулась к своей подопечной.
— Скорее спускаемся на берег. Режиссер уже пришел и ждет тебя.
— Правда? О боже, как же быстро пролетело время... Старший коллега, тогда я, пожалуй, пойду вниз.
Юра буквально всунула зажатый в руке хотпак в ладони Джингён и поспешно побежала в сторону съемочной площадки. Словно о чем-то сожалея, она то и дело оглядывалась назад, перебирая ногами, пока окончательно не скрылась из виду.
Сынхон какое-то время стоял неподвижно, провожая взглядом её исчезающий силуэт, а затем прищурился и задумчиво потер подбородок.
«Хван Юра...»
Мысли его на мгновение всколыхнулись, подобно волнам, с шумом разбивающимся в белую пену.
Внезапно в его сознании вспыхнула яркая искра воспоминания, и напряженная складка между бровей разгладилась. На губах заиграла мягкая, отчетливая улыбка. Подобное чувство испытываешь, когда после долгих и безуспешных поисков наконец находишь единственно верный ответ на сложнейшую задачу.
— А-а, так вот оно что.
В памяти мгновенно пронеслись образы её лица — из воспоминаний месячной давности и еще более ранних, совсем далеких дней.
Девчонка из массовки, которая тихо плакала на задворках рекламных декораций...
Женщина, которая перепутала свадебные залы и в одиночку подчистую слопала весь грибной суп...
Вспомнив былые лица этой девушки, которые один за другим молнией промелькнули в его голове, Сынхон не выдержал и тихо рассмеялся:
— Надо же... Почему эта девчонка каждый раз, когда я её вижу, обязательно ревет?
***
Как и говорила Джингён, режиссер уже сидел на своем месте, внимательно изучая мониторы. Пока Юра бежала к нему, мокрый песок словно засасывал её стопы, отчего каждый шаг давался с невероятным трудом. Проработать в этой индустрии целых семь лет и допустить ошибку зеленого новичка — заставить режиссера сидеть и ждать себя на площадке...
— Простите за опоздание, господин режиссер.
С трудом вырывая ноги из вязкого плена пляжа, Юра сделала несколько размашистых шагов вперед и тут же низко склонилась в поклоне. Режиссер Ю даже не удостоил её взглядом, лишь процедил сквозь зубы:
— И чего ради? Оставалась же еще целая минута. Могла бы использовать её по полной, а потом уже являться.
— ...Мне очень жаль.
Режиссер Ю вальяжно откинулся на спинку стула и исподлобья уставился на нее:
— Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты в этой профессии уже целых семь лет обретаешься?
— Да...
— И что, эти семь лет стажа дают тебе право так заносчиво себя вести? Решила, раз за плечами такой опыт, то плевать, ждет тебя режиссер или нет? Раз велено отдыхать десять минут, так ты свое отгуляешь от звонка до звонка?
— Ах, нет. Что вы, всё совсем не так...
— Вот поэтому ты и застряла на целых семь лет на самой черновой работе, только полы на площадках протираешь.
Ей до безумия хотелось закричать, что подобная оплошность случилась с ней сегодня впервые. Что режиссер просто не знает, какая она на самом деле — ведь обычно она практически не делает досадных промахов и играет вполне достойно! И что только сегодня, из-за целого вороха невыносимых обстоятельств, она так позорно лажает...
Но если она начнет кричать во все горло, это прозвучит лишь как жалкое оправдание.
Похоже, режиссер Ю сегодня твердо вознамерился сорвать на ком-то куш, поэтому его нотациям не было видно конца и края. Он даже сменил позу и уже взял у помрежа сигарету, собираясь выдать очередную порцию ругани, как вдруг откуда ни возьмись появился Сынхон. Он бесцеремонно выхватил сигарету прямо из губ режиссера Ю и прикурил её сам.
— И зачем срывать стресс на ком попало? Я же говорил тебе: бросай ты этого Ким Чону и возвращай Джанхёна.
Сынхон бесстрастно уселся на складной стул, поставив его задом наперед прямо между Юрой и режиссером Ю, и невозмутимо затянулся.
— Ты же сам наотрез отказался сниматься и сбежал, так какого хрена теперь приперся и сыплешь соль на рану?!
Режиссера Ю уже долгое время изнутри пожирал стресс из-за дурацкого выбора, когда ему пришлось отцепить Джанхёна и продвинуть Ким Чону. И сейчас Юра просто подвернулась под горячую руку. Осознал ли режиссер, что действительно неосознанно вымещал на ней злость, как и сказал Сынхон? Вопреки резкому тону, он с довольно неловким видом отобрал сигарету обратно в рот.
— Ступай уже, готовься к съемке.
Благодаря этому вмешательству Юра наконец смогла выбраться из-под шквала режиссерского гнева. Облегченно выдохнув, она развернулась, чтобы подготовиться к кадру.
— Ты что, сменил тактику протеста? Решил подрывать авторитет режиссера прямо на глазах у актеров?
— Ну что ты. Если бы я хотел это сделать, я бы не ограничился такой мелочью.
— Паршивец мелкий.
Сынхон беззвучно ухмыльнулся и перевел взгляд на Юру, которая чуть поодаль уже готовилась к дублю.
— Она из актерской школы?
В поисках источника этого внезапного вопроса режиссер Ю проследил за направлением взгляда Сынхона. Увидев на том конце Юру, он равнодушно бросил:
— Вроде бы из тех, кто приходил на прослушивание на роль Херим.
— Что значит «вроде бы»? Ты сам проводил отбор и даже не помнишь, была она там или нет?
— Через меня столько людей проходит, как я могу помнить каждого? Раз не отложилось в памяти, значит, ничего особенного из себя не представляла. У меня и без того голова раскалывалась из-за ситуации с Джанхёном, поэтому я поручил помрежу выбрать кого-нибудь на свое усмотрение, вот он её и притащил. Впредь больше ни за что не доверю помрежу кастинг. Девчонка уже семь лет как дебютировала, а перед камерой витает мыслями бог знает где.
Сынхон, который внимательно слушал режиссера, но при этом ни на секунду не сводил глаз с Юры, удивленно переспросил на его последних словах:
— Семь лет? Надо же, приличный срок. Но почему я вообще не помню её в проектах? Год назад я пересекался с ней на съемках рекламы, но она там была в массовке. Она из моделей, что ли?
— Да перебивалась где-то на задворках в эпизодических ролях, грош цена такому опыту.
— Почему?
— А вот сейчас сам своими глазами и увидишь, у меня уже язык отсох объяснять. Время поджимает, поэтому и работаю с тем, что есть. Не будь мы в такой спешке, она бы уже давно укатила домой.
Режиссер Ю затушил сигарету, догоревшую до самого фильтра, и сделал знак рукой. Находившийся наготове помреж тут же прокричал команду приготовиться.
Юра, ожидавшая сигнала перед мерно набегающими волнами, при звуке команды скинула пуховик на руки Джингён и зачерпнула ладонью ледяную морскую воду, смачивая левую сторону груди.
— Фу-ух...
— Справишься?
— Да. Поймала нужное состояние. К счастью, прямо сейчас мне и правда до безумия хочется сдохнуть.
Джингён не знала, плакать ей или смеяться от слов Юры о том, что её суицидальный настрой сейчас как нельзя кстати. Ей стало настолько по-человечески жаль девушку, что она крепко сжала её заледеневшие ладони.
— Только на этот кадр. Эта эмоция нужна тебе исключительно сейчас, слышишь? Только на этот миг, ты меня поняла?
— Поняла. Не переживай.
Джингён поспешно вышла за пределы кадра. За мгновение до того, как должна была прозвучать команда «Ку!», Юра, оставшаяся в абсолютном одиночестве под светом софитов, устремила взор на черную гладь моря, безмолвно колыхавшуюся в далеких лучах луны.
В этот миг её сознание плавно скользнуло по темным водам и перенеслось на несколько минут назад. Слабый поток воздуха из автомобильной печки обдувает холодные щеки, а прямо перед глазами всплывает омерзительная физиономия Ким Чону.
«Я, конечно, знал, что ты плетешься в самом хвосте, но получить роль, где тебя пускают в расход в первой же сцене? Какое унижение, ха-ха. Может, подкинуть тебе местечко среди актеров второго плана? Ради былых чувств я вполне могу это устроить».
«Мне ничего от тебя не нужно, так что проваливай».
«Эй, эй, мы же как-никак были близки. Мне просто стало жаль тебя, вот и решил помочь, так что не надо кривить рожу. Тебе самой еще не надоело целых семь лет пресмыкаться на самом дне?»
Эта подлая, замаскированная под жалость усмешка глубоко и больно вонзилась в самое сердце. Истинное лицо Ким Чону, к которому она так и не смогла привыкнуть, теперь вызывало у нее лишь леденящий ужас.
«Скажи мне честно, ты вообще хоть какие-то чувства ко мне испытывала, пока мы встречались?»
Он откровенно глумился и в конце концов прыснул со смеху, едва не схватившись за живот от собственной циничности. От этого дикого смеха внутри Юры всё тяжело оборвалось, а подступивший к горлу ком обиды заставил затрепетать крылья носа.
«Да и ты сама, ради чего ты со мной терлась? Целых восемь месяцев! И за всё это время — лишь жалкие поцелуи, которые и поцелуями-то назвать стыдно. Да если бы я захотел затащить тебя в постель, ты бы ломалась до победного конца».
«Ты... ты...»
«Скажу прямо: ты думаешь, мне было так трудно уложить тебя? Да я просто побрезговал мараться. Не вздумай вести себя так же с другими мужиками, если найдешь кого. Это я еще терпел, а с твоим-то голым задом и вечными капризами тебя и на месяц ни у кого не хватит, вышвырнут и не замелят, уяснила?»
В каждом человеке живет скрытая подлость. Юра до последнего пыталась оправдать его, думая, что он просто, как и она, смертельно устал от затянувшейся безвестности и в один миг ослеп от внезапного успеха. Она до самого конца надеялась отыскать в нем хоть каплю человечности, но эти иллюзии только что окончательно рассыпались в прах.
Юра медленно закрыла глаза. Кулаки судорожно сжались, а намертво стиснутая челюсть отозвалась тупой болью.