Лихт, чьим именем в церкви клялись как символом воздержания, потерял рассудок и набросился на неё, как дикий зверь. Луиза не сопротивлялась.

— Если тебе больно, прижми меня к себе, Лихт.

Напротив, она сама использовала этот миг, чтобы соблазнить его.

Такова была плата за грех, за который им суждено вечно быть врозь.

Иначе и быть не могло.

— Я потерял счёт, сколько раз меня рвали на куски, как животное. И всё же ты бросила меня? Теперь останешься со мной, что бы ни случилось. Раз уж ты зашла так далеко, отдав своё тело, чтобы меня спасти… будь готова отвечать за это, Луиза.

Тот, кем восхищались все, кто стал самым праведным папой королевства,

— Луиза, с этого дня ты моя. Ты будешь думать лишь обо мне, видеть лишь меня, слышать лишь мой голос...

С лицом прекрасным и чистым, как у ангела, он шептал слова, полные дьявольской нежности.

— Таково моё наказание и моя награда для тебя.