Сначала — кресло, кляп и люди, которые смотрят на Виверну как на диковинный экспонат. Алес Бастел говорит, что она удивительно целая для того, кого достали из разлома. Женщина-допросчик спрашивает, что она такое, и Виверна понимает: ни правда, ни ложь её не спасут. Она теряет сознание и в очередной раз просыпается в незнакомом месте — и не узнаёт собственное тело. Подростковое, женское, чужое.

Служанка в викторианской форме называет её госпожой императрицей и докладывает, что в саду ждёт двоюродный брат Роваам Бэлкэн III. Виверна смотрит на себя в зеркало и пытается вспомнить хоть что-то — но пусто. Она меняет платье на более целомудренное, ругает корсет, завтракает в одиночестве за столом, ломящимся от еды, и задаётся вопросом: кому принадлежит это тело? И почему императрице всего лет пятнадцать — и есть ли у неё муж?