Сознание вернулось к ней не вспышкой,а волной — медленной, липкой, железной. Первым пришло обоняние. Резкий, сладковато-медный запах свежей крови, смешанный с пылью и запахом разбросанного мусора. Потом — тактильные ощущения. Холод липкого пола под босыми ногами. Скованность в мышцах. Тупая, пульсирующая боль в скуле и рассеченная губа.Алиса открыла глаза.Ее взгляд упал на руку. Она была испачкана в чем-то темном, почти черном при тусклом свете, пробивавшемся из окна. Она медленно перевела взгляд. Рядом, в неестественной позе, лежал мужчина. Его лицо было обезображено, но причина смерти была очевидна — черепная коробка проломлена с ужасающей силой. Кусок серого вещества застыл на полу рядом.Мысль пришла не словами, а ощущением, холодным и четким, как лезвие: «Люди – бездушные мрази. Я – одна из этих мразей, но намного хуже».Она поднялась. Ее тело двигалось на автомате, привычно к адреналину и боли. Она осмотрелась. Комната была превращена в скотобойню. Стены в бурых брызгах, содранные обои, вмятины в гипсокартоне, будто здесь бился медведь. Выбитая дверь, согнутый пополам металлический стол. Развороченная бытовая техника.Она подошла к треснувшему зеркалу в прихожей. В отражении смотрела хрупкая на вид девушка с растрепанными белыми волосами до локтей. На лице — свежие ссадины и синяки, вероятно, от ударов кулаком. Но ее глаза... Глаза были пусты. Темно-серые, бездонные колодцы, в которых не отражалось ни ужаса, ни паники, ни сожаления. Только ледяная констатация факта.«Человек... я была... послана... чтобы убить... тебя?» — промелькнуло в сознании обрывком.Ее взгляд упал на тяжелую кувалду, прислоненную к косяку в соседней комнате. Рукоять была липкой от крови. Ее крови? Его? Чьей-то еще?Внезапно сверху, со второго этажа, донесся тихий, подавленный писк. Звук, до краев наполненный чистым, неразбавленным ужасом. Алиса без колебаний взяла кувалду.Вес инструмента был ей знаком, удобен в руке. Она молча поднялась по лестнице, оставляя кровавые следы на ступенях.Дверь в детскую была приоткрыта. Внутри, забившись в угол между кроватью и шкафом, сидела девочка лет семи. При виде вошедшей фигуры с белыми волосами и огромным молотом в руках, ее лицо исказилось спазмом немого крика. Она содрогнулась, замерла, глаза застыли в стеклянном ужасе.Алиса посмотрела на нее. Ни одна мышца на ее лице не дрогнула. Исход был предрешен. Еще один глухой удар. Еще один треск. Наступила тишина, еще более оглушительная, чем предсмертный писк.Спускаясь вниз, Алиса услышала снаружи шаги на гравии и женский голос, напевающий что-то себе под нос. Кто-то шел к дому. Алиса дошла до первого этажа,нашла единственный уцелевший стул, отнесла его в центр зала, села и положила окровавленную кувалду на колени. Она ждала.Дверь скрипнула. На пороге появилась женщина с сумкой продуктов. Ее беззаботная улыбка мгновенно исчезла, сменившись маской непонимания, а затем леденящего душу ужаса. Ее взгляд скользнул по кровавому хаосу, задержался на теле мужа, и наконец, уперся в сидящую фигуру.— В-вероятнее... всего я... убила этого... мужчину... — голос Алисы был ровным, монотонным, без единой эмоциональной ноты, — и точно убила... маленькую... девочку...Женщина зажала ладонью рот, пытаясь загнать обратно готовый вырваться крик. Слезы ручьями текли по ее лицу. —Я-я...следующая? — ее голос сорвался на шепот. — П-пожалуйста, не надо... Я сделаю всё, что захочешь, но оставь меня в живых!Алиса не ответила. Она лишь медленно подняла руку и указала пальцем на стул, стоявший напротив. Приказ был понятен без слов. Женщина, рыдая, послушно подошла и упала на стул, зажмурившись, вся сжавшись в ожидании удара.Алиса встала. Подняла кувалду. Плавный, почти механический замах. Мощный удар. Глухой звук, смешанный с отвратительным хрустом. Тело безжизненно рухнуло на пол.На лице Алисы, с ее детскими чертами, в сине-голубой куртке с нелепой надписью «Бобры–молодцы», не промелькнуло ни одной эмоции. Только полная, абсолютная пустота. Ноль.
Она вышла из дома, оставив за спиной три трупа и распахнутую дверь. Кувалда висела на плече, рукоять всё ещё липла от крови. Дождь уже начинался — мелкий, холодный, осенний. Капли стекали по белым волосам, смывая бурые разводы с лица и куртки. Город смотрел на неё пустыми окнами.
Люди шарахались, переходили на другую сторону улицы, кто-то доставал телефон, но никто не решался подойти. Алиса шла, пока асфальт не сменился щебнем, а дома — ржавыми заборами промзоны.
Здесь фонари были разбиты, а ветер носил по пустырю обрывки полиэтилена. Она свернула в полуразрушенный цех, прошла мимо гор металлолома и нашла угол, где крыша ещё держалась. Сбросила кувалду на бетон — глухой стук эхом прокатился по ангару. Свернулась на куче старых тряпок и картона. Кувалду подтянула ближе, положила рядом, как привычное продолжение руки.
Дождь стучал по железной кровле. Город за стенами исчез. Осталась только тьма и тяжёлый запах ржавчины. Алиса закрыла глаза и уснула мгновенно — без снов, без движения, будто выключили свет.
Утро началось с резкой боли в животе. Ее разбудил легкий, но очень жесткий пинок под ребра.Алиса открыла глаза. Над ней, перекрывая свет из выбитого окна, стояла гигантская фигура. Двухметровая горы мышц, укутанная в тактическую броню. Лицо скрывала черная маска из броневой стали с кричащей белой надписью на красном фоне: «УБЕЙ». На его плече лежала чудовищных размеров кувалда, по сравнению с которой орудие Алисы казалось игрушкой.— Короче, смотри, — его голос был густым, хриплым, как скрежет камней. — Мы щас играем в камень, ножницы, бумага. Выигрываю я — ты съёбываешь отсюда к чертям. Выигрываешь ты — делаешь чё хочешь.Алиса молча поднялась. Она смотрела на него пустым взглядом, без страха, без удивления. Она медленно показала камень — сжатую в кулак руку.Мужик, дико захохотал и шлепнул своей лапищей на ее кулак открытой ладонью. —Бумага! Я выиграл, а теперь иди своей дорогой отсюда.Алиса не двинулась с места. Она просто стояла, глядя сквозь него.— Ауу, блять, ты тут? — он наклонился к ней, маска в сантиметрах от ее лица.Ответом был резкий, точный удар её кувалдой ему в живот. Раздался глухой, металлический лязг, будто ударили по бронеколонне. Ананас даже не качнулся.— Ты ебанутая? — он фыркнул, и его смех снова прокатился по заброшенному цеху. — Если что, меня таким молоточком не пробить.Алиса молниеносно оценила угрозу. Превышение мощности. Превосходство брони. Единственная тактика — отступление. Она резко рванулась в сторону, к груде обломков, что вела на второй этаж.Но он был неестественно быстр. Чудовищная кувалда взметнулась в воздух и обрушилась ей в бок. Удар был сокрушиющим. Алиса услышала, а скорее почувствовала, глухой хруст своих ребер. Ее отбросило, как тряпичную куклу, и она ударилась позвоночником о бетонную стену. Тупая, жгучая боль пронзила все ее тело.— Ахахах, ну давай, убегай! — Ананас приближался, постукивая своей дубиной по полу. — Не можешь? Почему же? Такая смелая, а теперь ничего не можешь? Нападай!Он на мгновение отвлекся, рассматривая ее кувалду, валявшуюся на полу. Этого мгновения хватило. Игнорируя пронзительную боль, Алиса оттолкнулась от стены и рванула вглубь цеха, скрывшись за углом оборванной колонны.Ананас заметил это движение. Его смех превратился в радостный, безумный рев. — АХАХХА, ХОЧЕШЬ ПОИГРАТЬ? Я С ТОБОЙ ПОИГРАЮ! — После этого Ананас рванул за ней с нечеловеческой для такой нагрузки скоростью.
Алиса рванула вниз по лестнице, перескакивая через три ступени, но каждое движение отдавалось резкой болью в рёбрах. Дыхание хрипело, левая нога уже подволакивалась. Она добежала до самого низа — узкий кирпичный коридор, ведущий в подвал, освещённый одной тусклой лампочкой, висящей на проводе.За спиной — тяжёлый топот. Ананас не спешил. Он знал, что добыча никуда не денется.Он остановился в трёх метрах позади, медленно выдохнул и, не глядя, выдернул из стены один старый кирпич. Пыль посыпалась. Алиса попыталась сделать ещё шаг — и в этот момент кирпич, брошенный с нечеловеческой точностью, врезался ей в левую икру.Хруст был сухим и чётким, как будто сломали сухую ветку. Нога подкосилась, Алиса рухнула на колени, не издав ни звука. Только глаза расширились на долю секунды — единственный намёк на боль.Ананас подошёл вплотную. Его тень накрыла её полностью.— Конец игры, — тихо сказал он и коротко, без замаха, ударил рукоятью кувалды по затылку.Свет погас.Ананас отнес бесчувственное тело Алисы в самую глубь заброшки, в свое логово. Комната была завалена хламом, но в центре стоял относительно целый матрас и разваленное кресло. Он аккуратно уложил её на матрас, затем тяжело опустился в кресло.С противным шипящим звуком он снял маску из броневой стали. Под ней оказалась старая, потертая балаклава. Он стянул и её, на мгновение проведя рукой по лицу, испещренному шрамами и щетине. Но вместо того чтобы заснуть или буйствовать, он потянулся к потрёпанному альбому и карандашам, валявшимся на ящике.И он начал рисовать. Сначала он с щемящей точностью перерисовывал собственную маску с её кричащей надписью «УБЕЙ». Потом его взгляд упал на висящую на проводе лампочку. Он принялся рисовать и её, пытаясь понять и зафиксировать на бумаге её форму, нить накаливания, патрон. Это был не рисунок безумца, а скорее чертеж пытливого, но поврежденного ума, пытающегося через искусство осмыслить непонятный мир.Примерно через полчаса он встал, снова надел балаклаву, оставив стальную маску на полу и вышел на улицу, чтобы проветрить голову.В шестидесяти метрах от входа он заметил мальчишку лет десяти, бездумно пинающего ржавую банку.— Ты чего тут делаешь? — голос Ананаса из-под балаклавы прозвучал сипло, но без привычной ярости. — Иди домой, пока не украл кто.— Не хочу домой. Там скучно, — буркнул мальчик, не глядя на него.Ананас сделал шаг вперед, и его тень накрыла ребенка. —Или ты сейчас идёшь домой, или я тебя съем.Мальчик наконец поднял на него глаза, замер на секунду, молча кивнул и пустился бежать в противоположную сторону.Вернувшись в логово, Ананас подошел к Алисе. Она не шевелилась, дыхание было ровным, но поверхностным. Он постоял над ней, наблюдая за синяком на её виске, который уже налился багровой синевой.— А она тут так не помрёт? — пробормотал он себе под нос, и в его голосе проскользнула не ярость, а что-то похожее на озабоченность.Он резко развернулся и снова вышел, на этот раз надолго.Примерно через два часа он вернулся. В его руке был небольшой листок бумаги, испещренный какими-то пометками. Он внимательно посмотрел на него, затем с неожиданной ловкостью сложил из листа аккуратный бумажный кубик и сунул его в карман брони.Не раздумывая больше, он подошел к Алисе, перекинул её бесчувственное тело через плечо, как мешок с опилками, и вышел из логова, не взяв ни свою маску, ни кувалду.Он понесся через пустыри, его мощная фигура в тактической броне приковывала к себе все взгляды. Прохожие на тротуарах шарахались, оборачивались, шептались. Ананас не обращал на них ни малейшего внимания, его цель была ясна. Он шел к центральной городской больнице.Он шагнул под автоматически раздвинувшиеся стеклянные двери, прошел через холл и подошел к стойке регистрации. Молодая медсестра застыла, увидев его.