— Драсте, — его голос прозвучал непривычно тихо и даже смущенно. — Эээ, щас... А, короче. Я нашёл эту девушку валяющейся без сознания на отшибе города. Ну, она дышит, сердце стучит, но выглядит она не очень цело. Может, какой там нужен врач посмотреть, чё с ней, и как-то там помочь, если надо?Медсестра, стараясь не смотреть ему в глаза, кивнула. —Д-да, конечно, нужный врач всё осмотрит и поможет, если это требуется. А, и н-не могли бы вы дать свой номер телефона для связи?— Номер телефона... — Ананас задумался, почесал затылок. — Ой, блин, да вспомни ты его... О, вспомнил.Он полез в один из многочисленных карманов на броне, достал смятую бумажку с номером и протянул её медсестре. Та взяла её кончиками пальцев, поблагодарила и, стараясь делать всё быстро, проводила его до кабинета №76.— Здесь травматолог и... хирург, — сказала она, указывая на кушетку. — Они разберутся.Ананас молча уложил Алису на указанное место, кивнул и вышел. У самых автоматических дверей его взгляд упал на стойку со свежими газетами. Он взял верхний экземпляр, сунул под мышку и вышел на улицу.Остановившись на ступеньках, он развернул газету. Его взгляд сразу же наткнулся на заголовок на первой полосе: «ЖЕСТОКОЕ УБИЙСТВО ЦЕЛОЙ СЕМЬИ В СПАЛЬНОМ РАЙОНЕ. СЛЕДОВАТЕЛИ ИЩУТ ОРУЖИЕ И ЛИЧНОСТЬ УБИЙЦЫ».Ананас пробежал глазами текст. Мужчина, женщина, девочка. Проломленные черепа. Он хмыкнул, не узнав для себя ничего нового. Мир всегда был полон насилия. Он свернул газету в трубку, сунул её в другой карман и зашагал прочь, не оглядываясь на больницу, где оставалась его тихая, хрупкая находка.
Ананас зашагал прочь от больницы, оставляя за собой шепотки и озадаченные взгляды. Его путь лежал обратно, к привычным руинам, к единственному месту, что он с некоей натяжкой мог назвать домом.Подойдя к заброшенному цеху, он замер. У его входа стояла незнакомая легковушка с приспущенными стеклами, а рядом, прислонившись к капоту, курили и болтали парень и девушка лет двадцати. Обычные, шумные, чужие.Девушка стояла ближе. Ананас окликнул именно её, его голос, лишённый привычного рыка, прозвучал низко и раздраженно: —Вы кто? И чего тут надо?Пара вздрогнула, обернулась. Девушка, стараясь казаться невозмутимой, пожала плечами: —Да так, тусуемся. Не думали, что тут кто-то есть. Место спокойное.— Вот и идите тусить в другое спокойное место, — Ананас сделал шаг вперёд, и его одна лишь тень, отброшенная заходящим солнцем, показалась им достаточной угрозой. — А то тут бывает... неспокойно.Им не потребовалось повторять. Парень что-то пробормотал про «пофиг, поехали в другое место», они быстро заскочили в машину и уехали, поднимая облако пыли.Ананас вошёл внутрь. Его логово, обычно такое привычное, теперь казалось чужим после этого вторжения. Его взгляд упал на разбросанные рисунки, на валявшуюся на полу маску, на кувалду, прислонённую к стене. В его повреждённом сознании что-то щёлкнуло — необходимость порядка. Защиты.Он принялся за работу. Аккуратно, с неожиданной методичностью, он собрал свои рисунки в ровную стопку и убрал их в ящик старой тумбочки. Кувалду отнёс в самый тёмный угол и поставил за шкаф, маску положил рядом. Разбросанные по полу инструменты — молотки, плоскогубцы, монтировки — он собрал в металлический ящик и задвинул его под тот же шкаф.К тому времени, как он закончил, за окнами уже сгустились сумерки. Было около восьми вечера. Усталость тяжёлым грузом легла на плечи. Он снял балаклаву, затем с трудом расстегнул и сбросил на пол тяжёлый бронежилет. Воздух коснулся его кожи прохладой.Он плюхнулся на матрас. И тут его обоняние, притуплённое обычно адреналином и яростью, уловило лёгкий, едва уловимый запах. Чужой. Это был её запах — запах пыли, металла и чего-то чуждого, что осталось от неё. Запах был странным, но не неприятным. Он втянул его носом, повернулся на бок и почти мгновенно провалился в тяжёлый, бессонный сон.Утро началось не с пинка, а с вибрации. Громкая, навязчивая вибрация старой Nokia N95 разорвала тишину логова, заставляя прибор на тумбочке подпрыгивать. Ананас с проклятием потянулся к телефону,с трудом фокусируя взгляд на мигающем экране. Незнакомый номер.— Алё? — его голос скрипел от сна.— Здравствуйте, это городская больница, — послышался знакомый, немного дрожащий голос той самой медсестры. — Вам звонит... мы вчера... насчёт девушки.Ананас сел на матрасе, полностью проснувшись. —Ну?— Состояние стабильное, на удивление стабильно, — почти выпалила медсестра. — И... она приходила в себя. Ненадолго. Примерно два часа назад. Минут на пять, не больше.Ананас молчал секунду, в тишине слышно было лишь его тяжёлое дыхание. —И чё она?— Ничего... Ничего не сказала. Посмотрела по сторонам и снова уснула. Врачи говорят, это хороший знак. С вами... свяжутся, когда что-то прояснится.— Ага, — коротко бросил Ананас и отключил звонок.Он сидел на матрасе, сжимая в руке телефон и глядя в пустоту перед собой. Его «находка» была жива и подавала признаки сознания.
Сознание включилось без предупреждения, по щелчку невидимого выключателя. Перед глазами — лишь ровная белизна штукарки на потолке, без единой трещины. Идеальная, стерильная пустота.Дверь скрипнула. В палату зашла медсестра и замерла, встретившись с парой серых, абсолютно ясных глаз.— О... вы уже очнулись? — голос её дрогнул. — Так, эээм... хорошо. Назовите, пожалуйста, ваше ФИО, возраст и родственников. При их наличии.Алиса лежала молча. Двадцать секунд. Двадцать пять.—Имени... нет. Возраст... двадцать три... Родственников нет...Медсестра с сомнением скользнула взглядом по хрупкой фигурке, утопающей в простынях. Рост — от силы метр сорок пять. На двадцать три не тянет. Никак.— Ага... допустим. Хорошо. Что-то болит? И вы можете стоять? Нам нужно измерить ваш точный вес.В ответ Алиса медленно подняла руку. Указала на правый бок, в область рёбер, и показала шесть пальцев. Считает не как все, — мелькнуло у медсестры, — с мизинца до большого. Затем Алиса ткнула пальцем в висок — три пальца. В левую икру — пять.Без лишних слов она начала сползать с койки, движение далось с видимым усилием. Медсестра бросилась за весами, помогла ей встать. Электронный дисплей выдал холодную цифру: 39.108.Вернув пациентку на постель, медсестра выдавила: — Глюкоза и жидкость вам вводится через капельницу. Сейчас вам нельзя есть.Она вышла из палаты, чувствуя, как подкашиваются ноги. Прислонилась к стене в пустом коридоре и, дрожащими пальцами набрав номер, услышала на том конце знакомый хриплый голос.— Девушка, которую вы принесли, уже очнулась. Может говорить и даже немного ходить. Правда, говорит обрывками, но мысль... мысль структурирована нормально.— Ясно. Мне приходить нужно?— Нет, пока что лучше не приходить.Ананас отключился. Вышел на улицу, закурил. Ничего нового: все те же заброшенные здания, все те же пустоши. И... дым? Да, на горизонте стлалась густая, чёрная полоса дыма.
Дни сливались в монотонную полосу. Прошла неделя, полторы, две. Ничего не менялось.Ананас изредка совершал вылазки в город, возвращаясь с запасом дешёвых консервов и хлеба. В больнице Алисе наконец разрешили есть и пить. Врачи, изучая снимки, качали головами — срастание костей шло с аномальной, нечеловеческой скоростью. Единственным точным измерением стал её рост — 142 сантиметра и 16 миллиметров. Исследование мышечной массы дало ожидаемый для её телосложения результат: маленькая, почти детская. Казалось, время застыло.И тут — звонок. Голос медсестры прорезал рутину, нервный и виноватый:—З-зравствуйте. Можете сегодня прийти в больницу? Нужно заполнить некоторые документы.— Ага, скоро буду. Наверное.Полчаса спустя знакомая двухметровая фигура снова заполнила собой дверной проём. Медсестра, с тем же подкашивающимся чувством в ногах, провела его в кабинет главврача.— Итак... вот, садитесь сюда, — главврач указал на стул. — Прочитайте и подпишите эти документы.Главврач, на удивление, говорил ровно, без и тени страха в голосе. Ананас опустился на стул, который жалобно скрипнул под его весом. Он медленно, водя пальцем по строчкам, прочитал и поставил подписи в нужных местах.— Итак, ээм... вот что я могу сказать, — главврач сложил руки на столе. — Срастание костей у неё аномально быстрое. Я бы назвал это "пиково-подростковым с нехилой гиперболизацией". Благодаря этому её, скорее всего, выпишут через плюс-минус месяц.Ананас прервал его, в его голосе сквозило не раздражение, а скорее тупое недоумение:—И чё мне с этим делать?Главврач не заставил себя ждать:—Не знаю. Иди головой об камень побейся, вдруг придумаешь. Только камень ломать не надо.
Ананас тяжело поднялся. Его взгляд, медленный и недовольный, как движение ледника, прополз по лицу главврача и утонул где-то у него за спиной. Медсестра всё это время стояла у стены, стараясь не дышать, а когда он двинулся к двери, её глаза мгновенно уставились в пол, будто ища там спасения.Главврач бросил на неё оценивающий взгляд. «Глаза раскрыты, будто ей вырвали позвоночник без анестезии, а зрачки — будто айтипедия своим маркером нарисовал», — пронеслось у него в голове. Внешне он оставался невозмутимым.— Может, хотите свою гномиху посетить? — спросил он, и в его голосе прозвучала сухая, профессиональная издевка. — А то она там скучает без своей Белоснежки.Ананас задумался. Из-под балаклавы донёсся короткий, хриплый звук, похожий на смех.—Белоснеж согласен с вашим прежложением.Медсестра, всё ещё уткнувшись в пол, внутренне содрогнулась. Её мозг отказывался понимать, как главврач ещё дышит после такого тона.— Отведи его в 83-ю палату, пожалуйста, — кивнул главврач.Медсестра молча кивнула и, не извлекши ни звука, повела гиганта по длинному, пахнущему антисептиком коридору. Её шаги были беззвучными, его — тяжёлыми, гулкими ударами, от которых вздрагивали полы.Дверь в палату 83 была приоткрыта. Как только они вошли, на них обрушился взгляд. Не просто взгляд — ледяное, сверлящее буравок внимания из серых, бездонных глаз Алисы. Медсестра внутренне ахнула. Раньше она никогда никому не смотрела в глаза. Особенно — так.— Можете выйти? — прохрипел Ананас. — Я хочу поговорить с ней. Н-наедене. Щас, не, как его... Наидене? Наедине? Короче, не помню.Медсестра молча выскользнула обратно в коридор, стараясь не скрипеть подошвами. Дверь прикрылась, но не закрылась.Палата была одиночной, тихой. В тишине было слышно лишь тихое шипение воздуха в вентиляции и ровный писк какого-то прибора за стеной. К Алисе была подключена одна капельница, тонкая трубка шла к пластиковому катетеру на её исхудавшей, почти прозрачной руке.Ананас, с противным скрипом брони, опустился на корточки перед койкой. Его массивная фигура казалась ещё более огромной в этом сжатом положении.— Чё ты тут? — спросил он, и его голос, лишённый привычного рыка, прозвучал неуверенно, почти растерянно. — Нормально? Не обижают? Кормят чем-то хотя бы?Алиса не ответила. Она лишь медленно кивнула, не отводя своего пустого, сверлящего взгляда. Он будто пытался проникнуть сквозь стальную маску и балаклаву, чтобы разглядеть то, что скрывалось внутри этой горы мышц и брони.Ананас помолчал, явно чувствуя дискомфорт под этим взглядом.—А чё ты молчишь вечно?Тишина растянулась на тринадцать секунд. Она была плотной, осязаемой.—...Не знаю... — наконец выдавила Алиса. Её голос был тихим, монотонным, но в нём не было прежней механической обрывистости. Была усталость. Пустота, которая устала быть пустотой.