– Миледи. Лорд здесь, чтобы увидеть Вас.
Служанка,
стоявшая на страже у входа в сад, прибежала известить о прибытии графа.
Следующим в сад вошёл возлюбленный Сарачи Черно, в таком же
безупречно-синем облике, как и всегда.
– Черно.
Сарачи
улыбнулась, подобно нежному цветку, и раскрыла руки. Черно подошел к
ней большими шагами, прижал к себе и быстро поцеловал.
– Как прошёл твой день, Сарачи? Ты в порядке?
–
Ну конечно. Настолько хорошо, что я с трудом могла усидеть на месте,
потому что мне всегда не терпелось встать и что-нибудь сделать. Я
подумывала насладиться цветами во второй половине дня.
– Успокойся.
Пезилла,
которая наблюдала за их дружеским обменом мнениями, радостно
улыбнулась, когда подумала о том, как хорошо они смотрятся вместе.
Сарачи
поцеловала Черно в щёку и жестом указала на стулья. Черно сделал, как
она хотела, и сел. Женщина наклонилась и изучила лицо мужа.
– Ты выглядишь усталым. Хочешь чаю? Это травяной чай, который поможет освежить разум.
– Я выпью чашку.
Сарачи
посмотрела на Пезиллу, которая пошла с чайником вскипятить воду. Черно
склонил голову набок, изучая выражение лица Сарачи.
– О чём вы двое говорили, что заставило тебя так обеспокоиться?
– Мы говорили о Йанне.
Черно поджал губы. Затем Сарачи искренне спросила:
– Черно, что ты думаешь о Йанне в эти дни?
Черно начал думать о Йанне, когда Сарачи спросила.
Роберштейны
были спокойны по своей природе. Они тщательно исследовали причину и
следствие и удостоверились, что существует определенное различие между
их общественными и частными делами. Вся семья была этичной и достойной.
Они ценили благородство и честь.
–
Она не похожа на свою мать, и я не думаю, что она плохой ребёнок... До
той степени, что я действительно думаю, что она больше любит меня, когда
я её вижу. И виконт Хефлуд сказал мне, что она очень умна.
– И?
–
Я думаю, что это, несомненно, вина нашей семьи, нет, моя вина, что она
такой выросла. Я также виноват в том, что другие ненавидят её, потому
что я ничего не сделал, чтобы их остановить. Мне нужно за многое
извиниться перед Йанной.
Черно закрыл глаза.
–
… Но, поскольку я чувствую, что что-то застревает у меня в горле, когда
я думаю о своём положении и о тебе, моя любовь… Нет, потому что я
действовал и думал так, как ни один отец не должен… У меня нет ни того,
ни другого. Смелости извиниться перед ней или уверенности в любви. Я
трус.
Большая
часть земель Роберштейнов была непригодна для земледелия, поскольку
находилась слишком далеко на севере. Вот почему им приходилось закупать
ценные продукты питания в центральном регионе королевства, за что они
платили, будучи ведущими производителями оружия.
Однако
спрос на оружие упал после того, как война с Империей Бахамут
закончилась, и началась эра мира. Но было не так уж плохо, чтобы они не
смогли пережить это. У Роберштейнов всё ещё было богатство, накопленное
ими за поколения, и вовсе не похоже, что спрос полностью исчез.
Но
затем всё больше и больше торговцев перестали посещать территорию
Роберштейнов. Был даже поток купцов, которые вообще перестали вести дела
с Роберштейнами. У всех было одно и то же извинение. Вести дела с
Роберштейнами было невыгодно.
До
этого момента они всегда вели дела на дружеских условиях, и ситуация не
изменилась. Их причины были нелогичны. Было очевидно, что настоящая
причина кроется в другом. И всё же они только повторяли одно и то же
извинение снова и снова.
Граф запаниковал. Его территория быстро начала ощущать последствия нехватки еды.
Затем
Хорби, торговец, который только начал жить на этой территории примерно
за год до инцидента, подошёл и предложил графу свою помощь. Он
утверждал, что хотел помочь, потому что был гражданином этой территории.
Хорби
представил Черно торговцу из более неспокойного уголка мира, который
хотел закупить оружие, и торговец заказал оружие у Черно оптом. Черно
был безмерно благодарен и отправил тайный приказ. Но затем вся партия
исчезла посреди доставки.
Все
оружие и солдаты, охранявшие его, просто взяли и исчезли, словно
растворившись в воздухе. Черно не мог понять, что произошло. Он послал
людей для расследования инцидента, но безуспешно. Не осталось даже
следа. Хорби отказался связать графа с другими торговцами или предложить
какую-либо дальнейшую помощь, потому что его репутация была подорвана, и
он разочаровался в графе.
Черно,
владыка земель Роберштейнов, который обнаружил, что всё глубже попадает
в эту трясину ситуации, наконец смог использовать свои личные связи,
чтобы найти себе ещё одного покупателя, и чуть не сошёл с ума, когда,
опять же, вся партия исчезла. Солдаты и всё остальное, прямо посреди
доставки.
Он
открыл невероятную правду, когда отправил отчёт в столицу и попросил
королевскую семью прислать квалифицированный персонал для расследования
ситуации. Солдаты бросились со скалы, которая была обращена к бурным
водам, как будто они были одержимы. И не один, а каждый из них.
Черно
начал задаваться вопросом, не замышлял ли великий маг уничтожить Дом
Роберштейнов. Другого объяснения просто не было. И всё же ему не удалось
найти виновного.
В
конце концов, он снова обратился к Хорби, который дал ему жалкое
оправдание тем, что, как гражданин территории, он не мог игнорировать
тяжёлое положение лорда страны. Ситуация превратилась в порочный круг, и
долг Роберштейнов вырос до астрономической суммы.
Затем
Хорби предложил нечто поистине шокирующее. Он попросил Черно взять его
дочь Лебони в жёны в обмен на прощение половины долга Черно.
Черно,
любивший свою жену Сарачи, отказался. Затем Хорби попросил Черно взять
Лебони в любовницы. В конце концов, Черно пошёл на компромисс со своими
ценностями и сделал Лебони своей любовницей ради Дома Роберштейн.
После
этого Черно впал в огромную яму стыда. Он был в ярости из-за
собственной неспособности, подвергнувшей территорию такой опасной
ситуации, и он чувствовал себя виноватым перед любимой женой... И
мужчина также чувствовал себя аморальным из-за отказа от своих
ценностей, чести и всего, что он когда-то считал хорошим и правильным.
Черно чувствовал, как будто точка опоры его эго рухнула, и он падал в
бездонную яму.