Серебристое свечение, исходившее от "исцелённых" Кайто душ, было словно маяком в багровом мраке Ада. Оно не давало энергии, не усиливало мощь, но оно... мешало. Мешало привычному порядку вещей.
Первым забеспокоился Малхус. Он явился на Поля Забвения в своём безупречном костюме, но на его лице впервые была тревога.
— Кайто, это безумие должно прекратиться, — заявил он, с отвращением глядя на группу светящихся душ, тихо беседующих неподалёку. — Ты нарушаешь баланс. Эти души больше не производят Грехи. Они выпали из экономического цикла!
— Может, этот цикл несовершенен? — спокойно ответил Кайто, не отрываясь от старика-рыбака, чью душу он помогал освободить от вины за утонувшую команду.
— Несовершенен? — Малхус засмеялся, но смех его был нервным. — Это основа мироздания! Спрос и предложение! Страдание и воздаяние! Ты пытаешься отменить закон тяготения!
— Я ничего не отменяю. Я просто предлагаю альтернативную систему расчётов.
Вслед за Малхусом пришёл Вельзевул. Тучный архидемон пыхтел от ярости.
— Из-за тебя мой лучший склад ограбили! И теперь ты ещё и портишь мне статистику по Саду! Эти твои... сияющие души сбивают общие показатели уныния!
Затем явилась и Астарта. Она не выражала гнева, лишь холодное любопытство учёного, наблюдающего за опасным экспериментом.
— Интересный феномен, — произнесла она, глядя на серебристый свет. — Незарегистрированная форма энергии. Не поддаётся учёту, не конвертируется в Грехи. Нерабочий актив. Ты создал финансовый вирус, Кайто.
— Я не создавал ничего, — ответил он. — Я лишь перестал мешать этому быть.
Внезапно Люцифер, обычно неподвижный, вздрогнул и указал в небо.
—Смотрите.
Багровое небо Ада, вечно затянутое дымом и пеплом, впервые за многие эпохи начало меняться. Там, где собиралось больше всего "исцелённых" душ, облака расступились, открыв участок невиданного цвета — глубокого, пронзительного индиго, усыпанного крошечными серебряными точками.
— Что... что это? — прошептал Малхус, и в его голосе был страх.
— Это звёзды, — тихо сказал Люцифер. В его глазах отражался их свет. — Я... я почти забыл.
Архидемоны смотрели на небо с ужасом. Это было не просто изменение декораций. Это было доказательство того, что их система не всесильна. Что существует нечто за её пределами.
— Это невозможно, — прошипел Вельзевул. — Ад вечен и неизменен!
— Ничто не вечно под луной, — возразил Кайто. — А тем более — под звёздами.
В тот же миг с неба упал луч холодного, серебристого света. Он не освещал и не грел — он был похож на проекцию, на призрачное изображение. В его сиянии проступили очертания — силуэт ребёнка, протягивающего руку к упавшему мячу. И голос, тихий и чистый: "Прости меня..."
— Это... это душа из Сада Безразличия! — ахнул Вельзевул. — Та, что я отправил на переплавку на прошлой неделе!
Луч света коснулся земли рядом с Кайто, и на мгновение проявилась полупрозрачная фигура девочки. Она улыбнулась Кайто, затем посмотрела на Вельзевула без страха, лишь с лёгкой печалью, и растворилась.
На том месте, где она стояла, остался лежать маленький, тряпичный мячик.
Вельзевул отшатнулся, будто его ударили.
—Этого не может быть! Уничтоженные души не возвращаются! Они становятся чистой энергией!
— Очевидно, не вся энергия поддаётся вашей бухгалтерии, — сказал Кайто, поднимая мячик. Он был тёплым. — Вы считали их нерабочим активом. А они оказались... долгосрочными инвестициями. С нулевой волатильностью и стопроцентной доходностью.
Архидемоны молчали. Они видели доказательство. Их власть, основанная на контроле над страданием, оказалась уязвима перед чем-то, что они не могли понять, измерить или присвоить.
Астарта первая опомнилась. Её лицо стало маской ледяной ярости.
—Этот эксперимент окончен. Вирус должен быть локализован. Кайто, ты либо прекращаешь эту деятельность, либо мы применим крайние меры. Даже если для этого придётся... переформатировать весь этот сектор.
Она развернулась и ушла, её чёрное платье развевалось, как знамя. Вельзевул и Малхус, бросив на Кайто последние злобные взгляды, последовали за ней.
Люцифер подошёл к Кайто.
—Они не шутят. Они уничтожат Поля Забвения и всех, кто здесь находится.
Кайто смотрел на серебристый мячик в своей руке, затем на светящиеся души, которые с надеждой смотрели на него. Он понимал — его "брокерская деятельность" вступила в новую, смертельно опасную фазу. Теперь он торговал не душами, а самой природой реальности. И ставки стали выше некуда.
— Тогда нам нужен новый бизнес-план, — тихо сказал он. — Не защитный. Наступательный. Пора вывести наши "нерабочие активы" на главную биржу Ада.