Я сидел в туалетной кабинке, поджав ноги, и тупо смотрел в пустоту. Ноги затекли и онемели, спина ныла от неудобной позы, но я не мог заставить себя пошевелиться. Мысли путались, возвращаясь к одному и тому же.
Сколько времени прошло? Час? Два?
Мой смартфон лежал на полу мёртвым грузом. Последние проценты батареи я потратил на безумные попытки дозвониться — до родителей, до друзей, до кого угодно. Бесполезно. Теперь я был в полной темноте, если не считать тусклый свет лампы над умывальниками.
Перед глазами снова встал Кен. Мой друг, он молил о помощи. А я... я просто сидел и смотрел. Бита была в полуметре от меня! Я мог бы схватить её, ударить этих... этих тварей.Но я просто наблюдал, как моего друга разрывают на куски.
Я трус. Жалкий, ничтожный трус.
Раньше я обожал фильмы про зомби-апокалипсис. «Ходячие мертвецы», «Поезд в Пусан», тонны аниме. Я всегда думал, что в такой ситуации буду крутым и находчивым. Какая же это была наивная, детская глупость. Никакой фильм не может передать этот запах — смесь крови и экскрементов. Никакой спецэффект не заставит тебя почувствовать, как брызги чужой горячей крови падают тебе на лицо. Никакой актёр не сможет изобразить тот настоящий, животный ужас, который сковывает твои конечности и заставляет мочиться от страха.
Кен мёртв. И это моя вина.
Слёзы снова потекли по моим щекам, но я даже не пытался их вытереть. Что с того? По всему городу происходит пиздец, а я реву в туалете.
А что насчёт остальных? Хиро, Аяка, Такеши, Мина? Они были в кабинке караоке, когда я ушёл. Может, они живы? Заперлись и ждут? Или с ними случилось то же самое? Я представил, как Хиро, моего лучшего друга с детства, разрывают на части, и снова почувствовал тошноту.
И родители... мама, папа, моя младшая сестрёнка Юи. Они в безопасности? Папа ведь военный, он наверняка уже спас их и ищет меня. Скоро меня найдут. Но если эти твари зайдут сюда? Что тогда?
Мне хотелось закричать. Забиться в угол и никогда оттуда не вылезать. Но постепенно, очень медленно, первоначальный шок начал отступать. Страх никуда не делся, он просто притих, уступив место ледяному, тошнотворному осознанию реальности.
Ладно, — подумал я, с трудом разгибая онемевшие ноги. — Ладно. Так больше нельзя. Нужно выйти. Нужно узнать, жив ли кто-то.
Я встал, держась за стенку кабинки. Кровь с трудом побежала по затекшим ногам, вызывая мурашки и покалывание. Я толкнул дверь. Скрип прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине. Я замер, прислушиваясь. Ничего. Только гул вентиляции.
Выбравшись наружу, я подошёл к раковине и жадно прильнул к крану. Холодная вода показалась нектаром богов. Я пил, пока не заболели бока, затем плеснул себе в лицо. В зеркале на меня смотрело бледное, испуганное лицо незнакомца с растрёпанными волосами и тёмными кругами под глазами. На щеке красовалось засохшее коричневое пятно. Чужая кровь. Я попытался её смыть, но она въелась в кожу.
Нужно придумать как обезопасить себя. Бита. Мне нужна бита.
Она всё ещё лежала в коридоре, там, где её выронил Кен. Мысль о нём снова пронзила меня, как нож. Я отогнал её. Сейчас нельзя.
Я убрал импровизированную баррикаду — мусорное ведро и швабру — и приложил ухо к холодной металлической двери. Тишина. Мёртвая, абсолютная тишина. Сердце бешено колотилось в груди, когда я медленно, миллиметр за миллиметром, потянул дверь на себя.
Коридор освещали только красные светодиоды аварийной подсветки, отбрасывающие зловещий багровый свет. Я тут же посмотрел на то место на потолке, где висел тот мальчик. Никого. Затем мой взгляд упал на пол, где лежали тела женщины и Кена.
Их не было.
Только огромная, почти чёрная в этом свете лужа засохшей крови. И запах... Боже, этот запах. Тяжёлый, сладковатый, трупный. Я еле сдержал рвотный позыв.
Куда они делись? Их утащили? Или...
Или Кен стал одним из них. Эта мысль была такой чудовищной, что у меня перехватило дыхание.
Я сделал шаг вперёд, затем другой. Каждый мой шаг грохотал, как удар молота. Бита лежала у стены. Я поднял её. Знакомый вес в руках немного успокоил меня. Хоть какое-то подобие защиты.
Наша кабинка была седьмой. Я медленно двинулся к ней, прижимаясь к стене. Дверь была закрыта. Я попробовал потянуть за ручку — заперто изнутри. В груди что-то ёкнуло.
Они там!
Я наклонился к щели и прошептал:
— Тут кто-то есть?
Тишина.
— Хиро? Аяка? Это я, Акира.
На несколько секунд воцарилась тишина, а затем я услышал тихий, неуверенный голос:
— Акира? Это... это правда ты?
— Да, чёрт возьми! Открывай!
Последовала пауза.
— Тебя... тебя не кусали? — снова спросил Хиро, и его голос дрожал. — Голова не болит? Глаза... в порядке?
Я смутился.
— Нет! Со мной всё в порядке, я клянусь! Открывай быстрее!
Послышался звук отодвигаемого тяжелого предмета. Дверь приоткрылась на несколько сантиметров, и в щели появился глаз Хиро. Он внимательно меня оглядел, и только тогда дверь распахнулась шире.
Вид у него был ужасный. Одежда вся в бурых пятнах, лицо осунувшееся, взгляд пустой и потухший. Без лишних слов я шагнул вперёд и обнял его. Он на мгновение замер, а потом слабо похлопал меня по спине.
— Я так рад... — прошептал я, и комок встал у меня в горле. — Я думал, вы все...
Я вошёл внутрь и чуть не вскрикнул. Кабинка, где мы ещё несколько часов назад веселились, теперь была похожа на скотобойню. Прямо в центре лежало тело официантки, которая принимала у нас заказ. Её форма была изодрана в клочья, а тело покрыто множеством ножевых ранений. Повсюду были брызги крови.
На диване, прижавшись друг к другу, сидели Аяка и Мина. Аяка обнимала плачущую Мину, а её собственное лицо было бледным и заплаканным.
— Акира-кун... — тихо сказала Аяка. — Ты жив...
Хиро с трудом задвинул тяжёлый стол обратно, снова блокируя дверь, и обернулся ко мне. Его руки дрожали.
— Где ты был? — спросил он глухо. — Мы думали, тебя тоже...
— Прятался в туалете, — ответил я, опуская взгляд. Я не мог вынести мысли, чтобы рассказать им правду. Правду о том, как я струсил. — Там было небезопасно выходить.
Хиро просто кивнул. Он повалился на диван и устало провёл рукой по лицу.
— Что... что здесь случилось? — спросил я, боясь услышать ответ. — Где Такеши? И... Кен?
При этих словах Хиро сжал кулаки. Аяка опустила голову. Мина громко всхлипнула. Ледяной холод пополз по моей спине.
Хиро глубоко вздохнул и начал рассказывать. Его голос был монотонным, бесчувственным.
— После того, как ты ушёл, мы услышали крики. Кен схватил биту и пошёл проверить. Сказал что узнает что там, и позовёт если что не так. Мы остались ждать... и продолжили петь. — Он горько усмехнулся. — Представляешь? Пели караоке, пока снаружи был ад.
Я молчал.
— Потом вошла она, — он кивнул на тело официантки. — В панике, вся в крови. Говорила что-то про монстров. Мы пытались её успокоить... а потом... — Хиро на секунду замолчал.
— Из её глаз потекла кровь, — тихо продолжил Хиро после не долгой паузы. — Она держалась за голову и кричала, несла бред. А потом... просто замолкла. А когда подняла голову... её глаза были полностью чёрными. Она набросилась на Такеши. Я пытался её оттащить, но она была невероятно сильной. Такеши... он схватил нож для закусок и... — голос Хиро сорвался. — Он заколол её. Много раз. Он не мог остановиться. Мы еле оттащили его.
— Он был в ужасе, — прошептала Аяка. — Кричал, что он убийца. Боялся что его посадят. Плакал.
— А потом он просто выбежал, — Хиро смотрел в пол. — Прямо в коридор. Мы кричали ему, чтобы он вернулся, но... но там были они. Кен и ещё несколько... заражённых. Они набросились на него прямо у нашей двери. Я... я видел это. А потом я захлопнул дверь. Я слышал, как он кричал, как он звал на помощь... и я ничего не сделал.
— Ясно, - тихо и с грустью в голосе произнёс я. Ведь я сам поступил точно также. Я не мог осуждать его. Он правильно поступил.
— Акира. Я вправду был в страхе. Всё произошло очень быстро. Я… я просто, – пытался оправдываться Хиро.
Слёзы текли по его лицу. И в тот момент я понял: мы не так уж отличаемся. Мы оба оставили своих друзей умирать. Мы оба были трусами.
— По правде говоря…
— Эй! Посмотрите на телик! – резко перебила меня Аяка.
Сразу же внимание всех переключилось с меня на экстренные новости. Экран телевизора мерцал в полутёмной студии новостей. Обычно безупречно уложенные волосы телеведущей были растрёпаны, макияж смазан, а в глазах читалась плохо скрываемая паника. Её руки слегка дрожали, когда она держала листок с текстом.
— Повторяем ещё раз, — голос срывался, но она старалась говорить чётко и спокойно. — Гражданам настоятельно рекомендуется оставаться дома. Закройте все двери и окна. Не выходите на улицу ни при каких обстоятельствах. Силы самообороны уже развёрнуты по всему Токио и другим крупным городам. Помощь придёт. Я повторяю — помощь обязательно придёт. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и… будьте осторожны.
— Сейчас… сейчас к нам присоединится премьер-министр с экстренным обращением.
Изображение переключилось. Кабинет премьер-министра. За массивным столом сидел пожилой мужчина в строгом костюме. Его лицо было серьёзным, но уверенным — образ спокойствия и контроля, отточенный десятилетиями политической карьеры.
— Граждане Японии, — начал он размеренным тоном. — В эти трудные часы я обращаюсь к каждому из вас. Да, наша страна столкнулась с беспрецедентной угрозой. Но я хочу заверить вас — ситуация под контролем. Правительство работает в круглосуточном режиме. Силы самообороны, полиция, медицинские службы — все мобилизованы. Мы уже эвакуируем граждан из наиболее пострадавших районов. Центры временного размещения развёрнуты по всей стране.
Он сделал паузу, давая словам осесть.
— Я призываю вас сохранять спокойствие. Следуйте указаниям властей. Оставайтесь дома. Не поддавайтесь панике. Вместе мы преодолеем это испытание. Япония переживала и не такие кризисы — землетрясения, цунами, войны. И мы всегда поднимались. Так будет и сейчас. Спасибо за внимание.
Изображение переключилось. Теперь на экране была прямая трансляция с улиц Токио. И картина, которую показывали камеры, превращала слова премьер-министра о “контроле ситуации” в жестокую ложь.
Хаос. Абсолютный, первобытный хаос.
Люди бежали по улицам, толкая друг друга, давя упавших. Машины стояли брошенными посреди дороги, некоторые горели.
Среди толпы бегающих людей были…
Зараженные.
Они двигались неестественно — резкими, дёргаными движениями, но при этом невероятно быстро. Камера поймала в фокус женщину в разорванной офисной одежде. Её лицо было залито кровью, текущей из полностью чёрных глаз. Она бежала на четвереньках, как животное, и была гораздо быстрее убегающих людей. Догнала одного мужчину, прыгнула ему на спину и вцепилась зубами в шею. Оба упали, и камера дрогнула, оператор явно отвернулся.
Другая камера показывала перекрёсток. Группа зараженных окружила автомобиль. Они били по стёклам, царапали металл. Один из них — крупный мужчина — схватился за дверь и просто вырвал её с петель, согнув металл голыми руками. Находящихся внутри людей вытащили наружу. Камера дёрнулась и отвернулась, но звуки… звуки были отчётливо слышны.
Но не все зараженные были такими проворными. Камера показала группу из них, которые просто бродили, шатаясь, натыкаясь на препятствия. Их движения были вялыми, несогласованными. Некоторые вообще не могли ходить — ползли по земле или просто лежали, дёргаясь в конвульсиях. Словно вирус действовал по-разному в зависимости от носителя.
Вертолёт сил самообороны пролетел над толпой. Громкоговорители транслировали призывы оставаться в домах, но кто их слушал?
Потом изображение резко оборвалось. Экран стал чёрным. На несколько секунд воцарилась тишина. Затем появилась тестовая таблица и надпись: “Технические неполадки. Пожалуйста, ожидайте”.
Мина и Аяка прижались к друг-другу еще сильнее. И Мина еще сильнее заплакала.
— Что за нах с городом? - в ужасе произнес Хиро. — Акира? Скажи что это просто сон? Скажи что это просто пиздец реалистичный сон!
Это не было сном. Это не было игрой. Это всё реальность. Теперь это больше не разговоры, что если придёт конец света. Миру теперь точно конец! Но…всё же нужно успокоить их.
— Слушайте! Всё что происходит в Токио это безумие, но не факт что это и по всему миру. Может и другие города в Японии еще целы. А это значит что военные скоро нас спасут. Нам нужно их дождаться. - сказал я стараясь хоть как то воодушевить своих друзей.
— Акира прав. Нам нужно лишь подождать. Давайте не будем паниковать. - поддержала меня Аяка, которая успокоилась.
Аяка всегда была холодной, когда ситуация была серьезной. Она всегда с легкостью переносила трудности. Даже после смерти её родителей в аварии, она упорно училась и работала. Чтобы её младшего брата не забрали органы опеки. Кроме младшего брата, у неё никого не было. Поэтому она заботилась о нем. Понимаю как ей трудно сейчас. Её брат дома наверняка один. Но даже так она сохраняет спокойствие. Мне тоже нужно сохранять спокойствие.
Мы просидели так, наверное, час. Никто не говорил ни слова. Потом Хиро предложил проверить запасы. Нашли пару пачек чипсов, пару шоколадных батончиков, три бутылки газировки и одну маленькую бутылку воды.
— На день, не больше, — констатировал Хиро. — Но если есть по чуть-чуть, возможно и на два дня хватить.
Потом мы по очереди сходили в туалет, рискуя выйти в коридор. Это было страшно, но прошло без происшествий. Когда вернулись, попытались зарядить телефоны. Электричество работало, но сети не было. Ни мобильной связи, ни интернета. Мы были отрезаны от мира. Даже телик в кабинке перестал работать.
Мы решили дождаться утра. Разделили еду — по жалкому кусочку каждому. Я вызвался нести первую вахту у двери.
Сидя в темноте и сжимая рукоять биты, я слушал тишину. Изредка доносились какие-то отдалённые звуки — крики, грохот. Но вокруг нашей кабинки было тихо. Слишком тихо.
Я думал о родителях, о Юи. Думал о Кене и Такеши. Думал о том, что ждёт нас завтра. Настоящий кошмар был не в тех тварях за дверью. Настоящий кошмар был в осознании, что прежняя жизнь, прежний мир — закончились. И что помощь, возможно, не придёт никогда.
Когда я наконец закрыл глаза, меня ждали лишь кошмары. А снаружи, в багровом свете аварийных ламп, мёртвый город ждал рассвета.
Конец главы 2