Это была группа из пяти человек с оружием из мусора: заточенными металлическими обломками, палками с гвоздями, а один из них был с самодельной винтовкой. Сразу видно главного. Они собрались на шум выстрелов, чтобы забрать остатки и выследить добычу. Черт! Надо линять как можно скорее.
У них в группе была ищейка — молодой пацан в наморднике, который бегал на четвереньках. Ищейками называли молодняк, который ломали наркотиками до состояния покорного и послушного животного. Потом их чутьё усиливали препаратами неизвестного происхождения. Многие дохли от такого апгрейда организма, поэтому такие ценились в первую очередь: в расход могли пустить много подчиненных, лишь бы этот выжил. И суть проблемы теперь была ясна. По своей тупости я облапал этого мужика, и учуять меня можно было за километр этой херней. Вот сука!
Я взял обломок машины и готовился к встрече с этими тварями. Главный подвел на поводке ищейку и сказал:— Ищи.
Этот мутант был лишен обоих глаз и языка, он мог только мычать и ныть. Он понюхал труп и повернулся в мою сторону. Главарь взвел винтовку и направил в мою сторону. Ищейка потихоньку ползла ко мне. Вместо ног у нее были установлены протезы, чтобы она могла двигаться быстрее. Почему не собаки? Их съели более ста лет назад. Голодные времена давно закончились, начались дикие, беспощадные: теперь человек был мясом, это норма. Людей выращивали на кормовых базах как скот и забивали. Я выжил только потому, что родился не на такой базе и был слишком дохлым, чтобы меня съесть.
Звук ее поступи становился все ближе и ближе, мои чувства были на пределе. Нужно подгадать момент для удара, у меня один шанс ее поразить. Это единственная надежда хоть что-то сделать. Эта тварь насторожилась! Она отличалась исключительными инстинктами. Но вот момент: левая рука дотронулась до тента, который полностью меня закрывал. Я ударил острием металлолома.— А-а-а-а-ар! — раздался вопль, который оглушил меня, и я чуть не потерял сознание.
Эта тварь выла и корчилась от боли. Я не мог сидеть дальше! Бежать! Не могу, сил нет… Жить! Надо бежать! Я отдергиваю штору. И вот картина маслом: меня слепит солнце, и я вижу лишь три силуэта, обращенных в мою сторону. Блядь. Выстрел! Мимо, фух… Я подрываюсь со всех сил и толкаю двоих впереди. Третьего не достал. Хрясь! Удар по спине, я падаю. Боль невыносимая. Хотел заорать, как эта тварь, но все, что смог сделать от истощения, это:— Х-х-х-х-х-х.
Я быстро встаю и бегу что есть сил. Если бы не драное солнце, я бы узнал, что у одного из них был арбалет. Болт пробивает мне спину и проходит сквозь живот, изо рта брызжет кровь. Меня начинают тянуть в свою сторону. Избавиться от болта быстро! Я рву буквально себя на части, пытаясь его из себя вырвать. Итог — свобода, но ужасная дыра в животе, кровь идет как из шланга. Я точно откинусь… Нет! Соберись! Бежать! Жить! Я бежал как бешеный, как зверь, которого загнали в угол. Но это все, что я сейчас мог. Я добежал до разделительного забора, повезло — дыра. Нога! Разорвал в куски, пока пролез. Все как в тумане, потерял слишком много крови… Темно… Свет… Не в конце ли туннеля свет, а? Иронично: так пытался выжить, а в итоге все равно сдохну как крыса.
— Блядь, он сбежал…— К черту его, все равно дохлый. Тут свежатина есть, загоним на рынок по хорошей цене.— И то верно.— Блядь, сука, вы тупорылые выблядки! Вы, сука, все на переработку пойдете, выродки! Я же говорил ни на шаг от ищейки не отходить!— Слушай, давай его того?— Да ну?— А че?— Вы че выдумали, идиоты? Я вас порешу как скот.
Тр-р-р. Раздался треск ломаного черепа.— Эх-х-х.— Проблемы будут.— Да и хуй с ним, он все равно тварью последней был и брата моего сожрал.— Ну тогда пошли?— Куда?— Да я тут знаю одно место.— Погнали, все равно нечего терять.
Их больше никто не видел: патрули их поймали и пригвоздили к стенке. Или нет?..
Сон… Мама обнимает так нежно, приятно. Вдруг холод, как бетон в коллекторе. Течет вода каплями по бетону. Пищит крыса. Вонь дерьма и крови. Я открываю глаза, меня тащат. Больно, но почему-то тепло. Ощущаю себя мешком дерьма.
Все…
— Как дела в школе?— Нормально.— Нормально? Прям все так скучно? — спросила она меня, улыбаясь.— Да, ничего интересного.
Простой диалог. Простой день в школе. Простая жизнь. Все это так… приелось…
Голова кругом идет, болит, сил нет. Чувствую что-то острое, похоже, бродяги едят уже. Ну вот и все, моя жалкая жизнь закончилась, как у всех. Ну хоть кто-то осмелился сожрать меня. Хоть что-то полезное сделал, и на том спасибо.
Прошел месяц…
— Что, ты думаешь, проканает?— Да не кипишуй ты. Успокойся, все будет. Ишь какой нервный.— Это невозможно уже терпеть! Вчера мне сломали руку, а завтра что?— Хорошо, хорошо. Думаю, завтра все будет готово.
Мощный удар вернул меня в сознание. Мой противник стоит и ждет моего удара, странно… Я бью его по челюсти, он падает замертво. Приходит сама смерть и забирает его на тот свет, а мне показывает средний палец вслед. Какого хрена!
Не сдох… Блядь, это какая-то шутка, что ли? Хотя я на чем-то мягком и приятном. Как на облаке. Рай? Вряд ли… Не верю я в такие байки. Я осмотрелся, голова звенела, все шло ходуном. Походу, реально рай. Я переродился! Вау, просто я как в доме, только тут так классно и вкусно пахнет. Я думал, вкуснее жареной крысы ничего не пахнет. Тут заходит какой-то пацан, полный такой, мерзковатый на вид.— О-о-о, пап!— А?— Он очнулся!— Неужели?
Подошел чуть ли не бегом мужчина средних лет в белом халате и чистых блестящих очках.— Как себя чувствуешь?— Э-э-э… — проныл я.— Сил, похоже, совсем нет. Раны были просто чудовищные, случай был невозможным. Чудо, что ты выжил вообще.— Так, может, он готов?— Не думаю.— Да мне плевать, я не могу это терпеть!— Я бы не стал его после такого…— Отец! Мы спасли ему жизнь, он обязан. Иначе…— Хорошо. Прости, но выбора нет.
Он достал шприц и вколол мне что-то.— Все, этого хватит на один день.Он дал мне кейс со шприцами.— Смотри, это месячная доза, коли так же каждый день.— Все, уходим!— Да, да, уже иду. Удачи тебе. Я, считай, даровал тебе вторую жизнь. Ну, живи! — дверь закрылась.
Что-то тикало. Часы показывали 7:49. Я вырубился. Мощным пинком по лицу меня свалили с кровати.— Вот урод, он здесь отлеживается! Тащи его в бусик, нахуй, щас мы его научим.
Бах, я очнулся в большом зале. Меня жестоко избивал мужик.— Вот смотрите, что бывает за опоздания. Этот спал как сурок, пришлось его сюда на руках тащить. Че, как сука? Выспался? — мне вмазал мужик, сильно в живот. Я отхаркивался кровью. — Берите пример с Барни, он образцовый ученик, сам вызвался привезти этого лентяя на учебу. И всячески отличается в различных дисциплинах. Уверенный претендент академии.— Какого хрена? — прошипел я.— Сученок, даже пасть не открывай, — пнул меня этот Барни. Педрила. Опять по лицу. Вот сукин сын, чего он о себе возомнил.— Так, всем строиться, гимн играет!
Счет шел щелчками: 57, 58, 59, 60.
Рожденный бойцом умрет ради родины!Не каждый способен на это пойти.Мы кровью и потом добьемся успеха,Опаснейший враг нам не помеха.На многое способны воины страны:И горы свернуть, и реки снести!Под кровью врагов поля зацветут,И предки вновь заживут снова тут.
Прошло еще несколько секунд после гимна, главный отдал приказ расходиться по корпусам на занятия, и старшие повели всех в свои классы.
— Ну что, предатель родины? Как будем разговаривать?— Пошел ты! — ответил ему пацан, который был привязан рядом. — Я никого не предавал!— Да? А это что? Разве не координаты встречи за периметром?— Это не мое, мне подбросили!— Будешь объяснять полковнику. Увести его!
Пацана схватили два амбала и поволокли прочь.
— Ну что, будем еще опаздывать? Или во враги родины записался?
Вид у этого Барни был так себе, хоть он был довольно упитан. Типичная шпана, которая много о себе возомнила, имея авторитет среди старших.— Не тебе мне вопросы задавать, мудак, — сказал я тихо от немощности.— Ну что ж, перевоспитаем, — он врезал мне в висок, и я вырубился.
Проснулся я уже в полностью черной, сырой комнате. Сидел, видимо, на табуретке, пристегнутый. Вдруг услышал топот берцев, то, как открывается тяжелая железная дверь, и слабенький луч света пробился сквозь эту кромешную тьму. Пришел младший офицер, видимо, будущий выпускник.— Ну и дурак. Тут люди боятся и слово сказать не так, а ты тут набедокурил. Ладно, я за тебя договорился, ты все же новенький, пущу погулять.— Спасибо не скажу, не обязан.— Мне и того хватит, что задумался. Вижу, дерзкий ты, тяжело будет.— Плевать, тяжелее видали.
Он отстегнул мне наручники и помог встать.— Тебя ждут уже на улице, твоя группа. Там занятия рукопашной.— Понял.— Суровый ты тип. Ну смотри, тут люди долго не живут, учти. Не лезь на рожон, хорошо?— … — я шел к выходу.— Услышал?— …— Эх-х-х… Хоронить не буду, сразу говорю, венок не поставлю.
Судя по всему, я находился в подвале, вход в который был с улицы.— О-о-о, это же безбашенный лоботряс! Подходи, побазарим.— Тц-ц…— Э-э… давай без этого, нормально говори. Я тут не пальцем деланный малец, я староста. Старый, в общем. Со мной базар фильтруй, усек?— Ну типа того.— …Короче, видел тех оболдуев? К ним дуй, там все обсудят и расскажут.
Старый оправдывал кликуху не только делом, но и вид у него был довольно потрепанный, будто он прожил не одну дерьмовую жизнь. Волос толком не осталось, и то половина седые, а все лицо было в глубоких морщинах. Не сказать, что он один тут такой, но вид под его кликуху был самый подобающий. Делать нечего, надо было размяться после такого события. Все-таки воскрес, решил пройтись до ребят, узнать что да как.
— О, новенький, привет, ты как?— …— Молчун?— Да ты че, ему, наверное, язык отрезали просто, сказать ничего не может. Ха-ха-ха.— Слышь, языкастый, лизалку вырву — плакать будешь.— Ты че, бычара, припух? Я тут обстановку разбавляю, не более, ты со своими наездами катись обратно.— Щас ты покатишься, колобок.
Да, он был довольно крупным, чтобы так называться. От такого он покраснел как помидор и уже хотел схватить меня за шею, но его друган остановил, оттолкнув:— Ты че, забыл, мы таким не промышляем, понял?— Да ему бы пару трещин в башке оформить, может, думать начнет!— Не кипятись… Все хорошо, понял?— Да, братан, прости, вспылил.— Так, слушай меня. Тебя прислали сюда, чтобы понять, из какого ты теста или дерьма сделан. Нужно помочь пацанам за территорией, принести передачу. Мы стоим, ждем, пока нам отзвонятся, чтобы забрать. Ты нужен подстраховать на всякий случай.— Все ясно, ждем.