Ради такого случая стоило выделить золото на чародеев.
Поместье горело всеми огнями, а над ним искры выводили причудливые фигуры,
переливающиеся цветами герба и флага королевства. Дорожки были пусты, лишь
очень изредка ко входу подъезжал очередной экипаж, из которого выходил
и спешил на торжество запоздавший человек.
Гостей было действительно много. В
этот вечер здесь собралась вся позолота общества, исключая самую её верхушку.
Каждый дюйм пространства был занят или заставлен, у столов подламывались ножки
от разнообразия блюд. Работа на кухне кипела и во время мероприятия, полные
подносы выносились с такой же скоростью, с какой заносились пустые, обдавая
слуг клубами пара из распахнутых дверей. Горело несчетное количество восковых
свечей, а каминный зал был полон. Лучшие столичные менестрели играли одну
мелодию за другой, стараясь не обращать внимание на просьбы исполнить
«Одинокого охотника». Танцевали практически все, даже серьёзные люди в мундирах
с орденами. Остальные были либо в процессе выбора жирного куска дичи, либо
находились в центре светской беседы.
Лишь один человек стоял поодаль и хмуро
оглядывал присутствующих, делая записи угольком на бумажке. Был он ростом около
шести футов, широкоплеч и хорошо сложен, а красоту лица оттеняло лишь множество
шрамов. Был это виновник торжества, феодал и «Легенда охотничьего дела». Именно
такой исключительный титул он получил от короля не так много дней назад и
именно по этому поводу музыканты сегодня пели:
«Одинокий охотник наш мир сохранит,
Одинокий охотник – легендарный стрелок.
Одинокий охотник не стерпит обид,
Одинокий охотник – чудовища рок!»
Звали его Эйндреа О’ Рурк – олицетворение воина – коим его
видели и воспитали давно ушедшие мастера из этого рода. Держался он всегда
строго и удивительно безразлично ко всему, что не входило в его обыденный
дневной распорядок. Скорее всего, даже это мероприятие было лишь формальностью,
направленной на сохранение хорошей репутации в обществе. И всё же его лицо
смягчалось, когда к нему подходили поздороваться те или иные люди, он энергично
жал их руки.
- Скучаешь? – раздался голос откуда-то из-за спины.
Эйндреа взглянул через плечо и увидел немолодого, слегка
пьяного господина с вьющимися каштановыми волосами, что с улыбкой и бокалом
шампанского в руке неспеша подошел к нему. – Я бы поздравил тебя, но боюсь даже
представить, сколько подобных поздравлений ты выслушал за сегодня.
- … - Лицо охотника оставалось невозмутимым. - Думал, тебя
сегодня не будет.
- Ну что ты, Эйн, я бы не смог простить себя, не будь меня
здесь, я хотел увидеть тебя с новой лычкой, в конце концов.
Взгляд джентльмена скользнул по бархатному мундиру охотника
и остановился на вышитой золотом красной ленте у правого плеча. – Впервые вижу
такой знак отличия.
- Потому что ещё никто ранее успешно не проводил охоту на
их «Герцога», а также большей части его подданных, – Взгляд мужчины оторвался
от пергамена и рассеянно уставился куда-то в пустоту на пару мгновений и вдруг
сконцентрировался на друге. – Многим удалось уйти.
- Не принижай себя. Ты и сам это знаешь, не завершись всё
так благополучно, город в котором мы сейчас, этот дом, это торжество, ничего бы
не осталось в целости, а наши головы с большой вероятностью уже бы были на
пиках главной площади. Сейчас же чудовища не то что не могут взять город
штурмом или осадить нас, они не могут организоваться, - господин подлил себе
ещё шампанского. - Инквизиция уже нашла больше пяти групп этих «демонов», к
рассвету они будут повешены и всё лишь благодаря тебе.
- Персиваль, то, что мы предотвратили открытое столкновение,
это прекрасно, но всё это также указывает на то, в какой ситуации мы сейчас
находимся. Три крепости фактически под их контролем, и вот эти звери уже
открыто идут на приближенный к столице город, а мы даже не в курсе, откуда идут
приказы и где основное командование. Это не восстание, это гражданская война. –
он говорил это, но его лицо не выражало никаких чувств.
- Может мне тебе письменно запретить называть меня полным
именем? Персиваль я для приближенных, а не для старых друзей, - Он улыбнулся и
положил руку ему на плечо – Если бы всё было так трагично, как ты об этом
говоришь, наш вели-и-кий и обожаемый император что-то бы предпринял, так? Или
же поручил возвращение этих трёх малюток губернатору – ик! – но что-то я не
вижу требушетов и войск, спешащих туда, - Он потянулся и взял кувшинчик с вином
с ближайшего столика. – А значит, это их никак не волнует... И нас волновать не
должно! – отпил.
- Ты пьян, я не могу общаться с тобой в таком состоянии.
- Ох ты, какой важный, сразу видно… ой, - Перси немного
качнуло в сторону, так, что он чуть не упал. – Первый охотник страны. Эх,
видела бы тебя сейчас- Он осёкся, немного пошлепал губами и, заплетаясь,
спросил – Сегодня что, годовщина? Сегодня…
- Да. Десять лет. – отрезал Эйн.
- Айлей милостивый, – Он отставил полупустой кувшинчик в
сторону и подошел ближе – Поверить не могу. Прошу прощения, друг, я совсем
запамятовал.
- Не переживай. Людям свойственно уходить, особенно в наше
время. У кого в семье нет почивших. – Охотник не глядел в его сторону, лишь
снова что-то чертил.
- Но и всё же, пусть память о них проживёт ещё тысячу лет,
- Он подошёл к окну позади них, облокотился на подоконник и взглянул на ночной
сад. – Да, это правда, что он забирает только светлых.
- Не он, Персиваль, не он. Айлей лишь указывает нам дорогу
во мраке, а забирают души те, кто в нём прячется.
Он ничего не ответил. Несколько минут молчание оттенял лишь
гул празднества. Люди пили, ели и предавались массовому кутежу, пока два героя
безмолвно стояли ближе к углу, не меняя положение. Прошло некоторое время,
прежде чем до Эйндреа донеслось:
- Мы обязательно разобьём их.
Он посмотрел на Перси. Тот всё так же взирал на сад,
согнувшись у окна, сквозняк шевелил копну волос, а выражение лица нельзя было
разглядеть. Эйн глубоко вдохнул.
- Надеюсь, прежде, чем они разобьют нас.