Когда колокол в центре Уэтермейна прозвонил, один юноша нашёл этот звук особенно оскорбительным. Вэнс подскочил на кровати. Ему показалось, что звон был громче обычного.
Снаружи, судя по теплу солнца на руках через окно, было светло — день обещал быть хорошим. Он не стал переодеваться и, покинув уют и относительную безопасность своей комнаты, столкнулся с первой повседневной преградой — лестницей.
Вэнс преодолевал это препятствие каждый день, сколько себя помнил, и по-настоящему справлялся с ним лишь горстку раз — он не видел ступеней, но привычка решала всё. Он спустился, по собственному разумению, удовлетворительно, хоть и не особенно элегантно.
Последнее он наглядно продемонстрировал, когда в полусонном оцепенении забыл про последнюю ступеньку. Он покорно приготовился споткнуться и либо долго балансировать, пытаясь удержать равновесие, либо близко познакомиться со вкусом половиц в прихожей.
— Ого, осторожнее!
Сильная рука подхватила Вэнса снизу лестницы. Его брат Леон, очевидно, уже стоял внизу — наверняка в своей обычной позе, нависая у дверного косяка кухни.
— Однажды нам придётся тревожиться о твоих зубах, а не о глазах. И кстати, доброе утро.
У Леона был тот самый голос, который можно приписать городскому глашатаю или какому-нибудь конкурсному ведущему. Сильный и чёткий. Вэнс готов был поклясться, что слышал, как на лице брата расплывается улыбка — этот парень был настолько крупным, что Вэнс был почти уверен: теми же лицевыми мышцами можно вызвать небольшое землетрясение.
— Спасибо, Леон, всё та же последняя ступенька. Какая сволочь, а?
Леон хмыкнул и пнул нижнюю ступень. Судя по звуку, он уже был в сапогах.
— Ступеньки мы будем воспитывать позже. Почему ты так поздно встал? Ты ведь должен идти со мной сегодня. Я думал, ты давно уже на ногах.
А, вот что за назойливое чувство его тревожило. Сегодня тот самый день, когда Вэнс должен был пойти с Леоном на рынок. Нет, постой — это звучит не так.
Леон усмехнулся, увидев, как на лице младшего брата проступает осознание. На мгновение Вэнс выглядел встревоженным, но потом поведение его бровей и то, что рот слегка приоткрылся, выдали в нём нетерпение.
Голова Вэнса мгновенно прояснилась — туман сна рассеялся без следа.
— Подожди, сегодня тот день?! Арканист приезжает в город сегодня?!
— Ага, в точку. Я удивлён, что ты забыл — ты же нудел мне целую вечность, чтобы я взял тебя с собой. — Леон остановился почесать подбородок, хотя улыбка с его лица не сошла.
— Честно говоря, это было немного утомительно. Я даже думал выбить тебе пару зубов сам.
Вэнс буквально вибрировал от возбуждения. Леон подумал, что тот, может, и слышал его слова, но малыш выглядел таким счастливым, что проверять не стоило.
— Когда мы выходим?!
Леон помог Вэнсу подняться обратно наверх, сказав, что тому, вероятно, стоит одеться, прежде чем идти знакомиться с одним из самых могущественных людей в мире. Вэнс был полностью с ним согласен.
Когда Вэнс закрыл за собой дверь спальни, выражение лица Леона погрустнело. На нём залегла глубокая тень тревоги, которую он старался не выдавать. Он знал, что Вэнс, скорее всего, не заметит, но не хотел рисковать — лишать брата надежды из-за собственных мелких опасений.
Он и сам не знал, что думать. Алхимики не смогли помочь, и местные лекари ничего больше не могли предложить.
Можно ли верить, что Арканист вылечит слепоту? Честно говоря, это казалось нелепым — но, с другой стороны, это же магия.
Не успел он слишком глубоко погрузиться в раздумья, как дверь комнаты Вэнса снова открылась и показалось улыбающееся лицо брата с закрытыми глазами — он открыл дверь с одной ногой в штанах, подпрыгивая на месте, пытаясь всунуть вторую.
— Погнали, Леон, нельзя терять ни минуты!
Тёплая улыбка вернулась на лицо Леона. Пока что он позволял себе немного надеяться.
Вэнс не остановился, чтобы крикнуть приветствие своей соседке, к которой почтительно обращался «миссис О'Торн», хотя и пообещал заглянуть поболтать с ней в скором времени. Это была милая старая леди, недавно потерявшая мужа. Он считал, что проявлять к ней как можно больше доброты — само собой разумеется, к тому же она часто дарила ему яблоки — приятный довесок.
В Уэтермейне была небольшая рыночная площадь, которая заодно служила местом сбора деревни. Это было единственное место, где потрудились вымостить землю — ну, начать. Хаос серых каменных кирпичей, вдавленных в землю, действительно создавал участки удобно ровной поверхности, но, по всей видимости, единообразие было для строителей скорее пожеланием.
Поэтому Вэнс очень редко приходил сюда один. Передвигаться по нагромождению неаккуратно уложенных камней было сущим кошмаром, так что он посещал рынок раз или два в неделю с Леоном или по особым случаям — как сегодня.
Он не брал с собой никаких приспособлений для ориентирования — с Леоном рядом они обычно не требовались. Леон мягко держал руку на плече Вэнса, а тот цеплялся за локоть старшего брата. Они выглядели на удивление естественно и шли довольно бодро, несмотря на увечье Вэнса.
— Ого, тут целая толпа, Вэнс.
— Да, я чувствую. Столько ног, переминающихся на месте. Все ждут?
— Пока никаких волшебников не видать.
Время от времени — очень время от времени — Арканист считал нужным посетить такую маленькую деревню, как Уэтермейн. Они обещали отвечать на вопросы, давать советы, а в редких случаях могли даже предложить использовать магию, чтобы помочь жителям с особенно трудными проблемами.
Каждый обученный Арканист был обязан совершить такую службу хотя бы раз от имени империи. Многие делали это неохотно, но некоторые отправлялись в эти визиты из чистого альтруизма. Именно на такой сценарий надеялись больше всего.
Собравшаяся толпа была всех возрастов, форм и размеров. Леон заметил, что люди, которых не видел в деревне неделями, вернулись, чтобы не пропустить событие.
Следующий час толпа ждала с поразительным терпением. По мере приближения назначенного времени разговоры стихли до ропота. Не раз абсолютная тишина заставляла Вэнса нервничать. Он слышал возбуждённое дыхание, возможно, сотен людей, собравшихся вместе в ожидании того же, что и он.
А затем, совершенно без лишнего шума, он появился.
Вэнс услышал новые шаги в относительной тишине. Они были уверенными, твёрдыми. Но он не услышал многих — и они начались слишком громко. Он что, прилетел? Просто возник? Вэнс невольно стиснул руку Леона чуть крепче.
Из толпы вышла женщина средних лет, приблизилась к нему, поклонилась в пояс, а затем повернулась к собравшимся. Заговорив, Вэнс узнал в ней Лизу Кендрик, старосту Уэтермейна.
— Леди и джентльмены, представляю вам Элайджу Вертинга, имперского Арканиста и почётного историка. Прошу всех проявить к нему всяческое уважение во время его визита.
У неё был ровный, властный голос, подобающий её положению.
Со столь же безупречным чуванием и решительно несогласованными движениями вся толпа склонилась в поклоне, который удержала пару секунд, прежде чем выпрямиться. Элайджа наклонил голову в ответ Лизе и одарил толпу лёгкой улыбкой.
— Моё сердце согревается тем, что столько людей пришли повидать меня. Надеюсь, я оправдаю ваши ожидания и дам хотя бы часть тех ответов, которые вы ищете. — У Элайджи был старческий, усталый голос. Выглядел он не настолько старым, но Вэнс, разумеется, предположил, что ему под восемьдесят.
— У него и правда посох, Вэнс, — прошептал Леон. — Ну, настоящий, волшебный. На кончике ещё маленький камень, жёлтый.
— Правда? Он светится?
— Нет, хотя день довольно ясный, может, поэтому и не разглядеть.
Первым к Элайдже подошёл человек и слегка поклонился. Это был Итан, местный кузнец — Вэнс определил это до того, как тот заговорил, потому что Итан был единственным в городе, кто носил сабатоны. Он как-то сказал Вэнсу, что это потому, что у него привычка ронять горячее на ботинки.
— Господин Элайджа, я держу местную кузню, и здесь мне трудно покрывать расходы на содержание горна — топливо дорожает, а альтернатив я не знаю. Хотел бы спросить, какой совет вы могли бы мне дать?
Элайджа погладил свою неброскую растительность на лице и, казалось, искренне обдумал вопрос. Леон счёл это добрым знаком.
— Хорошо, он серьёзно отнёсся, — подумал он.
— С магической точки зрения, я бы рекомендовал вам использовать небольшое магическое устройство, которое мы с любовью называем огнекаменным талисманом. Это довольно простое заклядение, накладываемое на небольшой каменный предмет. Если просто, оно заставляет огонь и прочие источники тепла вблизи гореть ярче и жарче. Теоретически это может означать, что вы будете тратить меньше топлива на каждую задачу, хотя, честно вам скажу, Итан, я не кузнец. Вам, вероятно, стоит попробовать и посмотреть, подойдёт ли вам это решение. Они стоят недёшево, но, если я прав, вы окупите затраты на камень за несколько месяцев — при посредственном объёме заказов. Приобрести такой, вероятно, можно в любом городе Аэдории.
Элайджа продолжил отвечать на вопросы, и каждый ответ был подробен ровно настолько, насколько он считал уместным для людей, чей уровень образования он бы описал как «прискорбный».
Когда он ответил на примерно четыре десятка отдельных вопросов, казалось, что большинство получили то, что хотели, и теперь просто держались, чтобы услышать остальные советы.
В какой-то момент Вэнс перестал слушать. Он ушёл в себя. Этот человек давал ответы всем этим людям, но их проблемы были такими обыденными в сравнении с его. Никто в деревне не спрашивал о болезнях или увечьях, никто не задал настоящих вопросов о магии и её пределах — в основном советы по жизни или мелкие подсказки по экономии с помощью магии, как у Итана.
Ему казалось, вопрос застрял у него в горле. Он просил слишком многого? Он всё усложнял, он это знал, но если обидит Арканиста — захочет ли тот вообще выслушать его просьбу? Возможно ли это вообще? А вдруг он будет недоволен и решит…
Вэнс был вырван из оцепенения, когда брат вдруг чуть дёрнул его вперёд. Вэнс заметил, что начал потеть — даже на солнце ему стало зябко, когда мимо пронёсся ветер.
— Леон, ты что делаешь? — прошипел он на старшего брата, чья хватка была для Вэнса железными тисками.
— Я вижу, что ты опять ушёл в себя, но время на исходе. Я знаю, что ты нервничаешь, я тоже. Ты помнишь, о чём просил меня? — Леон говорил куда-то в воздух перед собой, пока Вэнс чувствовал, как его протаскивают сквозь толпу зевак.
Вэнс был подвержен такой тревожности и знал это хорошо. Несколько недель назад, когда они с Леоном строили этот план, он дал брату указание — и тот следовал ему сейчас.
— Если я застыну, если начну сомневаться и попытаюсь сбежать или не смогу пойти до конца — заставь меня. Возможно, я больше никогда не получу шанса встретиться с Арканистом. Я никто, я не могу упустить это.
Леон дал слово.
Леон почувствовал, как Вэнс вздрогнул в его хватке, и на миг остановился — хотя они уже были совсем близко к переднему краю толпы. Вэнс заметно сжался, подавленный обилием людей вокруг.
— Вэнс, хочешь, я спрошу за тебя? Если это слишком, я могу…
— Нет. — Вэнс глубоко вдохнул и потратил несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Он дважды мягко похлопал брата по руке, прося отпустить, и тот послушался. Вэнс снова расправил плечи.
Он услышал, как кто-то возвращается от Элайджи, и протиснулся в передний ряд, выступив на открытое пространство, покрытое неровной каменной плиткой. Леон инстинктивно рванулся за ним, чтобы повести, но увидел в Вэнсе в тот момент такую решимость, какую никогда раньше не приписывал своему младшему брату. Он решил, что не оскорбит его помощью сейчас.
Вэнс сделал пять-шесть уверенных шагов, прежде чем споткнулся о первый камень, вызвав болезненную гримасу у толпы. Многие знали Вэнса и предвидели ужасную травму. Некоторые шагнули вперёд, чтобы помочь, но Леон подал голос перед толпой и выставил открытую ладонь, одарив их многозначительным взглядом — они остановились как вкопанные.
Вэнс на мгновение потерял равновесие и ударил голенью о камень. Он тут же выпрямился — будет синяк, но он в порядке. Он собирался сделать ещё шаг, когда почувствовал порыв воздуха, затем запах каких-то духов или одеколона, и тёплая рука с тонкими пальцами легла ему на плечо. Вэнс смутно уловил лёгкий вздох толпы — может, Элайджа применил магию?
— Не торопись, мальчик. — Голос Элайджи прозвучал всего в футе от Вэнса, который мгновенно замер и метнулся поклониться, но Элайджа не позволил.
— Дитя, я уже вижу твою искренность — она сквозит в каждой твоей оплошности. — Элайджа тихо хмыкнул, а Вэнс залился краской.
— У тебя есть ко мне вопрос? — произнёс Элайджа тоном, каким спрашивают, уже зная ответ.
— Да, Элайджа… господин Арканист! — Вэнс сглотнул и открыл глаза, которые до этого держал закрытыми. Его глаза были серыми, с жестокими красными сосудами, пронизывающими их, — словно самый тяжёлый случай налитых кровью глаз, какой можно вообразить, а зрачки побледнели и стали белёсыми, скрытые под лабиринтом красных линий.
— Господин, мою мать отравили, когда она носила меня. Я никогда не видел, и ни один лекарь или алхимик не смог мне помочь.
Вэнс всё ещё был в ужасе. Если он закончит вопрос, то получит ответ — от Арканиста, самого учёного человека в мире.
Глубоко вдохнув, он продолжил:
— Может ли магия исцелить меня?
Вэнс произносил каждое слово медленно, словно они были для него драгоценны. И правда — были. Мгновение после его слов показалось растянувшимся в вечность.
Он почувствовал, как рука Элайджи чуть крепче сжала его плечо. Он услышал, как старик глубоко вздохнул, глядя вниз на мальчика, которому не могло быть больше четырнадцати.
— Мне жаль, мальчик, но я не знаю магии, которая могла бы вернуть тебе зрение.
Вэнс почувствовал, как ноги отказывают ему, и ощутил, как рука Элайджи осталась позади, когда его колени ударились о камень. Больно ли было — он не почувствовал. В это мгновение ответ, которого он боялся больше всего, ударил его прямо в душу. Толпа застыла в мёртвой тишине. Он почувствовал, как слеза скатилась по щеке — ну разумеется, именно эта часть глаз у него работала исправно. Он собирался выдавить кивок и попытаться улыбнуться старику, но тот продолжил:
— Однако область магии не стоит на месте, и то, что у нас нет метода под рукой, не означает, что его не существует или не может появиться.
Вэнс всё ещё пошатывался от удара. Потребовалось мгновение, потом он выпалил единственное, что пришло ему в голову:
— Тогда, могу ли я научиться? Может, я смогу разобраться, я не очень умный, но если я… — Он осёкся, поняв, что несёт чушь о вещах, в которых ничего не понимает.
— Мой мальчик, мне тяжело снова тебя разочаровывать, но один из ключевых факторов в практике магии — способность видеть ману. Если ты не видишь её, ты не сможешь её формировать.
Вэнс дёрнулся, словно его ударили молотом, и осел назад, так что теперь он стоял на коленях, усевшись на пятки.
Леон двинулся к Вэнсу, но тот поднял руку — точно так же, как минуту назад Леон сделал это перед толпой, — и брат остановился.
Элайджа прищурился, заметив, что Вэнс услышал крупного юношу на изрядном расстоянии, хотя тот едва двигался. На мгновение он задумался. Ему пришла в голову любопытная мысль — хотя он почти наверняка ошибался и шансы на успех были ничтожны, усилия требовалось минимальное, а он уже чувствовал себя ужасно. Почему бы не попробовать? Похоже, мальчику нужно было хоть что-то — даже далёкая надежда.
— Госпожа Кендрик, не могу ли я попросить у вас монету или какой-нибудь небольшой металлический предмет?
Она заторопилась, обшарив карманы, и протянула Элайдже серебряную монету. Он бегло осмотрел её, затем зажал между ладонями и сосредоточился. На его глазах поток синей маны был втянут из воздуха вокруг в его ладони, где он изменил её природу с чистой на металлическую, а затем поместил внутрь монеты, запечатав её. Монета стала чуть тяжелее.
Он вливал ману снова и снова, пока монета не оказалась на грани буквального взрыва от того количества, что он вложил в неё. Примитивное заклятие без какой-либо практической пользы, но быстрое в исполнении и насыщенное маной — именно то, что ему было нужно. К тому же толпа, скорее всего, не видела ману и, вероятно, не понимала, что он затеял.
Вэнс поднимался с земли, думая, что Элайджа уже перешёл к другим делам и поворачивается обратно к толпе.
— Стой, мальчик. — Элайджа выждал мгновение, чтобы Вэнс повернулся к нему лицом.
— Возможно, я поторопился с выводом. По правде говоря, Арканисты — теоретически — могли бы в конце концов работать с маной и формировать её без помощи зрения, однако я никогда не слышал, чтобы кому-то это удалось. Все Арканисты, которых я знаю, в значительной степени полагаются на зрение для работы с маной.
Он слышно вздохнул.
— Честно говоря, я почти не надеюсь. Если ты каким-то образом сможешь ощутить ману, которую я сконцентрировал в этой монете, тогда, может быть, у тебя есть шанс научиться. Если моя теория верна, обучение этим методом будет долгим и почти невозможным. Обычно я бы не рекомендовал даже эксперту пытаться — пустая трата времени. Ты понимаешь, почему я говорю тебе всё это?
Лицо Вэнса немного вернуло утраченный свет. Ему говорили, что это почти невозможно, что шанс овладеть даже основами Арканного дела ничтожен — но ключевое слово было здесь.
Почти.
— Я хотел бы попробовать, господин Элайджа.
Вэнс расправил плечи и взял монету.