Пролог
Мир — это сцена, но наш парень никогда не претендовал на главную роль. В свои семнадцать он был идеальным образцом «среднестатистического человека». Не хиккан, не изгой, не гений. Хорошист, немного спорта для поддержания формы, пара хороших друзей. Если бы существовала шкала нормальности, занял бы на ней около середины.
Возвращаясь из школы мимо серых лиц офисных клерков и бесконечного потока грузовиков, он не ждал, что один из них свернет на тротуар. Жизнь — не аниме, и судьба не стучится в дверь с фанфарами.
Вечер дома прошел как обычно. Теплые объятия матери, ужин, приход отца с работы.
— Смотри, что купил, — отец протянул пакет с любимыми сладостями. — И хорошая новость: на выходных дядя приедет.
Он улыбнулся. Жизнь была простой, понятной и... уютной. Сделав уроки и пролистав анонсы новой манги в своей комнате, он уснул с ощущением полного спокойствия.
Его разбудил тихий скрежет.
Приоткрыв дверь в гостиную, сразу же замер. Тени. Двое мужчин в масках лихорадочно выгребали содержимое комодов. Сердце ухнуло куда-то в пятки. «Надо вызвать полицию», — мелькнула единственная здравая мысль. Он осторожно потянул ручку двери на себя, стараясь не издать ни звука, но старая петля предательски скрипнула.
Один из грабителей обернулся.
Дальше всё произошло слишком быстро. Уже успел набрать номер, когда дверь в его комнату распахнулась. Холодная сталь ножа несколько раз вошла в живот. Боль была не острой, а какой-то обжигающе-тупой. Вор выхватил телефон, сбросил вызов, и через мгновение топот ног стих. И остался один в темноте, глядя на потолок, который медленно затягивало туманом.
Он пришел в себя там, где не было ни верха, ни низа. Не понимая, падает он или стоит — пространство вокруг не имело координат. В этой пустоте перед ним возник мягко светящийся пергамент.
Буквы проступали на нем сами собой:
*«Смерть зафиксирована. Твои родители живы. Твое тело предано земле. Большего знать не положено. Спрашивай».*
— Кто ты? Бог? — собственный голос звучал странно, словно шел отовсюду сразу.
*И да, и нет. Ты не верил в догмы, но верил в суть. Поэтому я предстал перед тобой в таком виде. Большего человеку знать не положено».*
Пергамент сообщил, что чаша весов склонилась в сторону добра. Ему полагалась награда: Рай или Реинкарнация с новой жизнью.
— А можно... как в тех историях? В другой мир? — с надеждой спросил парень.
*«Миров бесконечное множество. Если ты так пожелаешь. Я отправлю тебя в случайный. Коснись пергамента, когда будешь готов».*
Дальше он не знал, сколько времени он провел в этой тишине. Плакал, прощался в мыслях с матерью, отцом и так и не приехавшим дядей. Когда слез не осталось, может проспав век лишний, он протянул руку.
Ослепительный свет. Запах нагретой на солнце травы и аромат цветов.
Открыл глаза. Он лежал на бескрайнем лугу, над ним заливались птицы, а рядом петляла утоптанная грунтовая дорога.
— Получилось... — прошептал он, поднимаясь.
На нем была простая одежда из грубого льна, в которой он выглядел как типичный житель фэнтези-деревни. На поясе обнаружился мешочек, в котором глухо звякнули медные монеты, Бурдюк с чистой водой, и маленький кинжал в кожаных ножнах.
— Остренький... — Неловко коснулся лезвия и тут же отдернул палец.
Он замер, вспоминая сотни прочитанных томов ранобэ. Сердце забилось в предвкушении.
— Статус! — выкрикнул он в пустоту. Тишина.
— Инвентарь! Окно персонажа! Проверка! — начал махать руками. — Фаербол! Ледяная стрела!
Ничего. Никаких полупрозрачных окон, никакой маны, бегущей по венам. Только ветер колыхал высокую траву.
— Видимо, здесь всё по-настоящему, — он вздохнул, поправляя мешочек с медяками. — Ну что ж, новая жизнь.
Вдалеке, по направлению тропинки, виднелись соломенные крыши. Наш будущий герой решительно зашагал к деревне.
Что же его там ждет?
1 Глава
Перед тем как пойти к людям, надо придумать себе новое имя и предысторию, иначе его незнания или странное имя может вызвать подозрения, и в любом случае надо полностью отпустить свое прошлое, поэтому он присел и начал размышлять правдоподобную историю, она должна быть простой и не интересной. Ничего лучше в голову не пришло чем история что его семья вела отшельнический образ жизни, поэтому он может много чего не знать, а имя… Элиас Роан, да, идеально!
Утоптанная дорога вела теперь уже Элиаса Роана — к поселению, которое выглядело именно так, как описывали в книгах: крепкие деревянные дома, огороды и запах навоза вперемешку со свежескошенной травой, благо он имел опыт жизни в деревни, так что не критично, даже лампово.
«Элиас Роан, — повторил он про себя, привыкая к новому имени. — Сын отшельников. Жили в глуши, родителей не стало, решил выйти к людям. Просто и не проверяемо».
Деревня жила своим неспешным ритмом. Дети с криками носились по пыльной улице, сражаясь на палках, женщины в чепцах обсуждали последние новости, перенося тяжелые корзины. Элиас чувствовал себя здесь как инородное тело, но старался держать лицо.
— Простите, — обратился он к проходящему мимо мужчине. — Кто в деревне главный? Мне бы поговорить…
— А, за вопросами это к старшине, — мужик кивнул в сторону самого крупного дома. — Живет в той усадьбе. Нечасто у нас тут неместных увидишь, парень.
Элиас кивнул и направился к дому, рисуя в голове образ ворчливого сгорбленного старика с длинной бородой. Каково же было его удивление, когда на заднем дворе он увидел широкоплечего парня лет 26, который методично и мощно колол дрова.
— О, ты не местный! Я Лиам Харроу, староста деревни Брусово, — представился тот, вытирая пот со лба, когда Элиас подошел. — Заходи в дом, гость. Редко у нас кто бывает, кроме залетных торговцев.
Внутри, за грубым, но массивным столом, который Лиам называл своим «кабинетом», Элиас выдал заготовленную историю, и задал вопросов по шаблону: «поесть, поспать, работа, магия» (в голове Элиас молился на то чтобы магия в этом мире была). Старшина слушал внимательно, не перебивая.
— Понятно, — Лиам усмехнулся на вопрос о магии. — Устроиться — это ко мне, всё под моим присмотром. Поесть и поспать — дуй в «Теплый стол», жена хозяина там ко всем как мать родная. А насчет магии… Хе-хе, разочарую тебя, парень. Высшим искусствам тут разумеется не учат. Есть библиотека, там только бытовым фокусам и обучают. Костер разжечь, воду вылить — не более. Ну и пара базовых книг, если конечно читать умеешь, а если не умеешь то наш местный учитель научит, он уже всех кто хотел читать научил.
Элиас не подал виду, что расстроен, и договорился о работе лесорубом. Тяжелый физический труд — лучший способ влиться в коллектив и не вызывать подозрений.
Вечер опустился на деревню быстро. В таверне «Теплый стол» (название было странноватым, но будто уютным) Элиас быстро понял суровую правду новой жизни: экономика была беспощадна. За сытный ужин и комнату он отдал почти девяносто процентов своих сбережений. Мешочек, казавшийся полным, мгновенно опустел.
Зайдя в комнату, он осмотрелся: кровать, стол, свечи, сундучок для вещей. Всё просто, но добротно. Элиас рухнул на матрас, чувствуя, как гудят ноги от долгой ходьбы.
«Завтра начнется настоящая работа», — подумал он, задувая свечу. Новая жизнь официально началась.
Проснувшись рано утром, первым делом решил не изменять привычкам из прошлой жизни: сделал пару десятков приседаний, отжался от деревянного пола и хорошенько растянулся, чтобы разогнать кровь.
Спустившись в общий зал таверны, он заказал завтрак, на который ушли его последние медяки. Еда была максимально простой — каша да кусок грубого хлеба, — но в этой простоте крылась какая-то особая, домашняя сытость. От этого она казалась даже приятнее изысканных блюд.
На лесопилке его уже ждал сам Лиам.
«Обычно у старост куча забот, неужели он ради меня выкроил время?» — удивился про себя Элиас.
Он быстро и доходчиво объяснил, что к чему, показал фронт работы, лично оценил первые взмахи топора новичка и, удовлетворенно кивнув, ушел по своим делам. Элиас остался с бригадой. В его воображении лесорубы были стереотипными канадскими здоровяками за сорок — бородатыми и в клетчатых рубашках. Но реальность снова щелкнула его по носу. Мужчины были совершенно разного возраста, а пара парней на вид и вовсе тянули на двенадцать-четырнадцать лет. Одеты все были в старое, потрепанное тряпье, которое не жалко испачкать в смоле.
Элиас быстро со всеми познакомился и попытался влиться в процесс. Работа шла со скрипом: мозоли натирались моментально, а топор то и дело застревал в древесине. Заметив его мучения, мужики не стали смеяться, а наоборот, подбодрили:
— Не боги горшки обжигают, парень! С опытом научишься, главное — спину береги.
Когда смена подошла к концу, снова появился Лиам с тяжелым кошелем. Он методично отсчитывал рабочим звякающие мешочки с монетами. Дойдя до Элиаса, старшина протянул ему плату, которая была на пару мешков меньше, чем у остальных.
— Тебе пока поменьше, потому что мужики тут уже спины годами гнут, а ты только пришел, — честно и открыто пояснил Лиам. — Но не переживай, втянешься, покажешь себя — и зарплата будет как у всех.
Элиас даже не знал, как реагировать. С одной стороны — обидно, с другой — абсолютно справедливо. Спрятав заработанное, он уже собирался уходить, как один из лесорубов хлопнул его по плечу:
— Слышь, Элиас! Вечером в таверну заваливайся, проставимся за нового работника!
Согласившись прийти, парень решил с пользой провести оставшееся до заката время и направился к зданию библиотеки, совмещенному с местной школой. Внутри его встретила женщина лет тридцати-тридцати пяти — строгая, но с усталым добрым взглядом. Как выяснилось, она была здесь и за библиотекаря, и за директора. Заслышав о желании взрослого парня учиться магии в свободные от лесоповала дни, она даже бровью не повела. Без лишних вопросов записала его в журнал — на её веку, видимо, и не такие чудаки приходили грызть гранит науки.
Наступил вечер. Стоило Элиасу толкнуть тяжелую дверь «Теплого стола», как его тут же оглушил гул голосов.
— О-о-о, Элиас! А мы тебя все ждем и ждем! Думаем, когда же ты… ик… придешь! — один из коллег-лесорубов уже приветственно поднял над головой пенную кружку.
Долго не думая, парень подсел к ним. Ему тут же придвинули выпивку. Элиас сделал глоток и удивленно причмокнул. Пиво в этом мире было совсем другим. Или, может, он просто забыл вкус алкоголя? В прошлой жизни он как-то раз из чистого любопытства допил пиво за своим дядей, после чего его полночи жутко выворачивало наизнанку. Местное же шло на удивление мягко. Правда вторая кружка уже по привычке безумно хотелось закусить всё это какими-нибудь чипсами или сушеной рыбой, но и так было неплохо.
Постепенно к их столу начали подключаться и другие посетители. Вся таверна зашумела, празднуя появление новичка. В этой деревне явно все знали друг друга в лицо, поэтому искренне радовались новому члену общества. Ну… или они просто искали любой повод, чтобы лишний раз устроить хорошую попойку, хотя сомневаюсь что они меня приняли так просто, наверняка что-то с этой деревней и связано.
К концу пьянки атмосфера достигла пика: кто-то уже мирно похрапывал, уткнувшись лицом в дубовую столешницу, а кто-то вовсю отплясывал под незамысловатый мотив.
Захмелевший, но абсолютно счастливый, Элиас тихонько выскользнул из-за стола и поднялся в свою комнату. Ложась на кровать, он блаженно улыбнулся и подумал: «Это был прекрасный день. Работа есть, на учебу записался, а устроили такой праздник, будто я спас их всех… Интересно, что ждет меня дальше?»
С этими мыслями, убаюканный шумом снизу, он мгновенно заснул.
***
Следующее утро началось со страдания. Элиас проснулся с ощущением, будто у него во рту спрятали по меньшей мере пару трупов, а сверху щедро засыпали сухим песком. Голова раскалывалась на части. Его скрутило так сильно, что он едва успел добежать до окна и выплеснул всё содержимое желудка наружу, и выпил всю оставшуюся воду из своего курдюка залпом. Он еще и проснулся раньше утренних петухов.
«Больше никогда… ни капли… — простонал он, держась за виски. — Говорили же мне папа с дядей: «Не пей!». Зря не послушал…»
Кое-как одевшись, он на негнущихся ногах спустился в общий зал. Хозяйка таверны, заметив его бледный вид и нетвердую походку, сочувственно покачала головой:
— Что, парень, первый раз, что ли? Ничего-ничего. По сравнению с городским пойлом наше Крепкое пиво попроще. Будешь чего-нибудь?
— Я же ведь почти не пил… Почему мне так плохо? — прохрипел Элиас.
— Почти не пил? Да эти пьянчуги в тебя 6 кружек Крепкого Пива влили сразу после малого пива! — всплеснула руками женщина. — Мальчик, Давай я тебе супца налью? Хоть полегчает.
Элиас потянулся к кошельку, чтобы заплатить, но хозяйка решительно оттолкнула его руку. Брать деньги с мальчишки в таком состоянии было бы просто жестоко.
— Мальчика? — вяло запротестовал он. — Мне вообще-то уже семнадцать. Я немно-г-гим младше Лиама!
— Для меня ты все равно маленький мальчик, — с улыбкой ответила она и легонько похлопала его по голове, ставя перед ним тарелку с горячим бульоном. Лиам правду молвил: она действительно относилась ко всем как мать родная.
После непривычного и странного для его современного живота супа желудок наконец успокоился, а в теле появились силы. Поблагодарив добрую женщину, Элиас отправился на лесоповал. Рабочий день прошел в привычном темпе — топоры стучали, бревна катились, а в конце смены Лиам снова выдал ему положенную плату.
Сразу после работы, как и планировал, Элиас поспешил в библиотеку. Заметив его на пороге, вчерашняя женщина-директор приветливо кивнула:
— А, это ты. Будешь заниматься сам по книгам или тебе нужен учитель? В деревне-то все, кому надо было, уже отучились, а остальные и вовсе не хотят. Так что наш преподаватель сидит без дела, но платить будешь медным лишним.
— Лучше с учителем, — попросил Элиас. — Мне бы узнать базовые вещи о магии, её энергии, всяких аксессуарах и получить наставления, с чего вообще начать, а деньги зарабатываю.
Учителем оказался мужчина лет пятидесяти. На первый взгляд он выглядел грозным и суровым, но на деле оказался очень мягким, терпеливым и понимающим наставником. Их первый урок был скорее общим введением, но время пролетело незаметно.
Когда Элиас вышел из библиотеки, на улицу уже опустился поздний вечер. В руках он сжимал пару выданных книг и местное подобие тетради с «карандашом», который представлял собой обычную палочку с угольком на конце. Вдруг в слабом свете уличных фонарей он заметил знакомый силуэт.
— Лиам! — окликнул он старшину. — Что ты делаешь на улице в такой поздний час?
Молодой старшина остановился, держа под мышкой толстые папки. Выглядел он, если присмотреться, смертельно уставшим.
— Да вот, всё бумаги, записи, учетные книги… — вздохнул Лиам. — Ответственность большая. Я ведь за всей деревней слежу. С бароном когда-то договорились, он к нам не лезет но мы платим налог. Одна ошибка в расчетах — и кто-то зимой заболеет, кто-то не получит заслуженную плату, а кто-то, наоборот, заберет лишнее. Запасы еды распределишь неверно — голодать будем… Ладно, что я тебе голову забиваю своими заботами. Пойду дальше считать.
Лиам устало улыбнулся и пошагал к своей усадьбе. Элиас посмотрел ему вслед с искренним уважением. Несмотря на колоссальный груз, который этот двадцатидвухлетний парень тащил на своих плечах, он оставался добрым и справедливым ко всем. «Странно, что у него нет какого-нибудь помощника или бухгалтера», — подумал парень.
Вернувшись в комнату, Элиас зажег лампу и погрузился в чтение. Изучение магии захватило его с головой — это было куда интереснее школьной физики или химии. «Хотя, зная законы жанра, эти школьные знания мне в новом мире еще как пригодятся», — усмехнулся он про себя.
Следующий день прошел по уже устоявшемуся кругу: работа, зарплата, учеба, свободное время. Однако на первом практическом занятии Элиаса ждало разочарование. Его опыт с простейшей бытовой магией оказался абсолютно нулевым. Пытаясь развести огонь в камине, он вместо ровного пламени высекал лишь жалкие искры, которые больно обжигали его собственные пальцы. Вместо струи воды из ладоней капали какие-то редкие росинки. Остальные фокусы тоже не давались.
«Ну ничего, — подбодрил он себя. — Всё будет, но не сразу».
Зато на уроке он узнал крайне важную вещь: воду, созданную магией, категорически нельзя пить или использовать в готовке. Оказалось, что в этом мире *мана* — это не какая-то сторонняя жидкость или шкала в интерфейсе. Это смесь духовного состояния человека, его физической выносливости и жизненной силы. Магическая вода — это, по сути, материализованная энергия твоего собственного тела, принявшая форму жидкости. Ей можно тушить пожары, но если её выпить, организму станет только хуже. Из-за этого магия здесь напрямую зависела от эмоций: если человек, например, слишком зол, его заклинания становятся нестабильными и могут взорваться прямо в руках. Все зависело от внутреннего баланса.
Изучая книги уже в своей комнате он узнал интересные детали об этом мире, тут нет привычных 12 месяцев, тут 4 сезона:
1) Сезон сна — по нашему осень
2) Сезон снегов — весна
3) Сезон рассвета — весна
4) Сезон солнца — лето
Названия были придуманы судя по окружающей их природе. В одном сезоне ровно 60 дней, получается 1 год — 240 дней, а не 365, и одновременно с этим процессы ускорены по сравнению с нашими тоже, клеточное деление, метаболизм и т.п. идут быстрее, то есть дети растут и формируются быстрее, урожай созревает быстрее, раны затягиваются немного быстрее, железо плавится быстрее.
Это очень сильно деморализовало Элиаса внутри, получается… по здешним меркам ему уже под 20? А здешние 20 летние это 13-14 летние по его меркам? Но по росту, опыту, и телосложению они как раз вылитые 20 летки. «Это что же получается, я старик или недоросток? Как мне принять этот факт…»
***
*Две недели* пролетели как один затянувшийся, но продуктивный день. Элиас полностью вошел в ритм новой жизни, двигаясь по четкой, как часы, схеме: Работа — Учеба — Свободен. По вечерам он иногда заглядывал в таверну, чтобы перекинуться парой слов с деревенскими, но на пиво теперь смотрел с подозрением и старался на него не налегать — одного урока похмелья ему хватило с головой.
На лесопилке за это время он успел узнать много нового. Во время перекуров коллеги-лесорубы всё чаще хмурились и обсуждали тревожные новости:
— Опять у соседа овца пропала, — сплевывал в опилки один из мужиков. — Проклятые скотокрады… И ладно бы чужаки, так ведь следов от чужих коней нет. Неужто крыса среди наших завелась? Черт возьми, лучшего пса нашей деревни убили!
Элиас слушал, наматывая на ус. К топору он, кстати, наконец-то привык — мозоли загрубели, спина перестала ныть, а удары стали точными и уверенными. Но стоило ему войти во вкус, как на лесоповал пришел Ллейн.
— Так, мужики, план по вырубке на этот месяц выполнен, — объявил старшина, сверяясь со своими записями. — Переходим к распилу. Это наш основной план до самой осени.
«Ну черт возьми… — мысленно вздохнул Элиас, разглядывая огромную двуручную пилу. — Только к топору привык, теперь обратно переучиваться».
Его также позабавило то, как Ллейн вел дела. Все эти «планы вырубки», «нормы к осени» и строгое распределение обязанностей… У старшины явно проглядывались черты какого-нибудь социалиста или коммуниста из его прошлого мира. Впрочем, для деревни такая система работала идеально.
С бытовой магией дела тоже пошли в гору. Элиас заметно подтянул концентрацию. Теперь вместо жалких искр с его ладони срывался устойчивый, ровный огонек. Он больше не обжигал кожу, хотя грел так сильно, что парень кожей чувствовал опасную грань. Вода тоже подчинилась: вместо росинок из пальцев теперь била тонкая, но уверенная струйка. Правда, тут в дело вступала биология этого мира — поработав «магическим шлангом» буквально полминуты, Элиас начинал испытывать такую дикую, иссушающую жажду, будто неделю бродил по пустыне. Энергия тела уходила мгновенно.
На одном из уроков парень, начитавшись старых книг, поинтересовался у наставника магическими аксессуарами и посохами. Учитель тяжело вздохнул и покачал седеющей головой:
— Посохи, кольца, амулеты… Это сложная, очень серьезная магия, Элиас. Они требуют огромных усилий и развитых навыков контроля, но взамен действительно делают твои заклинания в разы сильнее. Я в свое время так и не смог их освоить. Если ты всерьез хочешь развиваться, тебе нужно ехать в город. Там учителя куда компетентнее меня.
— Ну не говорите вы о себе так, — искренне возразил Элиас. — Вы замечательный учитель!
— Нет, парень, — грустно улыбнулся мужчина. — Я даже учителем зваться не достоин. В юности учился в городе, да не доучился, даже до средней магии не дополз. Вернулся вот, учу вас самым простейшим азам. В деревне ведь некому этим заниматься, все заняты работой на благо своих домов, выживанием. А я нашел этот зазор и теперь, можно сказать, сижу на шее у общины… Просто вернулся в нужное время. Лиам тогда еще даже старшиной не был — так, пришедший откуда-то бывший солдат. Ладно, урок итак уже окончен. Не забудь попрактиковаться. Увидимся.
Ночью, сидя в своей комнате, Элиас пересчитывал скопившиеся за две недели деньги. Кошель заметно потяжелел.
«Интересно, сколько вообще нужно денег, чтобы перебраться в город?» — подумал он, глядя на пляшущее пламя свечи.
Слова учителя глубоко запали ему в душу. Парень серьезно задумался. Какой он — этот большой город? И что он, Элиас, планирует делать со своей новой жизнью? Неужели его предел — до старости махать топором на лесопилке в этой глуши?
«Или поставить себе цель и стать кем-то великим? — размышлял он, ворочаясь на кровати. — Во многих аниме герои, переродившись, только и делали, что стремились к тихой, спокойной жизни. Но нет… Я еще слишком молод для этого. Мои силы и знания в этом мире только начинают расцветать. Рано мне на покой».
Элиас перевернулся на бок и закрыл глаза.
«Ладно, утро вечера мудренее. Подумаю об этом позже».
***
Вновь прошла еще около *недели*. График Элиаса оставался неизменным, принося всё новые успехи как на лесопилке, так и в классах библиотеки. Время неумолимо двигалось вперед — до начала Сезона Сна оставалось всего 10 дней. По утрам воздух становился пронзительно-прохладным, намекая на скорые заморозки, так что ему видимо придётся раскошелиться на новую шубу
Идя по утренней деревне к месту работы, он то и дело кивал и махал рукой местным.
Жители неизменно улыбались ему в ответ. За эти три недели парень частично перестал быть подозрительным чужаком для остальных в деревне — хоть другие рабочие поболтав сразу поняли что он хороший парень, другие подозрительно и косо на него смотрели, но он их не осуждал, ведь он как никак случайный парень появившийся из ниоткуда. На работе Лиам снова пересчитал его долю и добавил к ней еще пару монеток. Элиас заметно прибавил в мастерстве распила, и староста явно вел его к тому, чтобы парень получал наравне с рабочими детьми.
Сам Лиам оставался всё таким же добрым и позитивным, подбадривал мужиков, шутил. Вот только теперь Элиас, приглядевшись, замечал в его глазах глубокую, застарелую усталость. Личной жизни у старшины не было в принципе — парень буквально заживо похоронил себя в учетных книгах и бесконечной заботе о благополучии общины. Элиасу не хотелось лезть не в свое дело, но старшину было чисто по-человечески жалко. Лиам ведь был не сильно старше его самого, а тащил на себе груз ответственности за сотни жизней, просчитывая каждую мелочь, каждую щепку и мешок зерна.
На уроках магии Элиас, похоже, нащупал свой потолок. Для этой деревни его концентрация стала просто отличной: теперь, вызывая огонек, он полностью контролировал его температуру и больше не страдал от обжигающего жара. Вода тоже подчинилась — вместо слабой струйки из его ладони теперь лился плотный поток, будто кто-то аккуратно переворачивал кастрюлю, и он не чувствует жажду даже спустя 5 минут.
На следующий день учитель встретил его у входа в библиотеку, держа руки за спиной.
— Ну что, Элиас, — мягко произнес мужчина. — Твое обучение завершено. Мне больше нечему тебя учить. Базовую бытовую магию ты освоил идеально. Если твоя душа по-прежнему просит большего — собирай вещи и отправляйся в город, и кстати не забудь вернуть те книги что ты одолжил у библиотеки и заплатить тоже.
Элиас поблагодарил наставника, но уезжать прямо сейчас не планировал. Деньги в кошельке копились, однако парень чувствовал, что еще не готов к большому миру. Ему нужно было освоить что-то новое, практичное… Например, исполнить свою давнюю мечту из прошлой жизни — научиться ездить верхом. А почему бы и нет?
Накопленных за недели тяжелого труда денег как раз хватало на покупку. На деревенской конюшне Элиас долго выбирал себе спутника и в итоге остановил взгляд на молодом, невероятно резвом жеребце с гордой осанкой, хотя внешне выглядела как обычная кляча, и стоила столько же.
— У него вроде еще не было всадников, парень, — предупредил конюх. — Характер упрямый. Заберешь?
— Заберу, — уверенно кивнул, протягивая мешочек с монетами. — Я назову тебя Неудержимый.
Это было имя легендарного скакуна из его любимого произведения в прошлой жизни.
Теперь его вечерний график кардинально изменился. Вместо пыльных книг в библиотеке Элиас проводил всё свободное время на лугу за деревней. Оказалось, что верховая езда — это не просто сесть в седло и поехать. Неудержимый фыркал, упрямился, пытался сбросить новичка и наотрез отказывался подчиняться командам.
Ему предстоял долгий путь: сначала заслужить доверие этого гордого животного, приучить его к своему голосу и рукам, а уже потом — учиться держаться в седле так, словно они с конем — одно целое. Новый вызов был принят.
Новый день встретил ласковым солнцем. Сегодня был долгожданный выходной, поэтому он позволил себе невиданную роскошь — проспать почти до самого обеда. Проснувшись абсолютно отдохнувшим, он понял: пора. Время учиться верховой езде.
Правда, парень рассудил здраво — сначала нужно дать коню привыкнуть к нему, да и самому пообвыкнуть. Лошади ведь были верными спутниками человека с самых давних времён. Элиас вспомнил, как в прошлой жизни, на уроках истории, он буквально зачитывался темами про кочевников Великой Степи. Его до глубины души восхищали изображения летящей по степи конницы. С тех самых пор в глубине его подростковой души и зародилась мечта — когда-нибудь научиться скакать верхом так же быстро, уверенно и грациозно, как те легендарные всадники.
Купив мешочек яблок и моркови у некоторых жителей, Элиас направился в конюшню. Лошади обожают натуральные лакомства, и это был лучший способ растопить лед. Угостив Неудержимого первым яблоком, парень аккуратно взял его за уздечку и вывел за пределы деревни, на открытое поле.
Придя на место, Элиас на пару минут просто замер, разглядывая расстилающийся перед ним бескрайний луг, который ласкал приятный прохладный ветерок. Только сейчас, без спешки и топоров, он по-настоящему прочувствовал всю прелесть и умиротворение деревенской жизни.
Но пора было браться за дело. Элиас подошел к коню и попытался запрыгнуть в седло, но не рассчитал толчок, неловко сорвался и плюхнулся на траву.
— Мда, в кино это выглядело проще, — пробормотал он, потирая ушибленный бок.
Вторая попытка оказалась куда успешнее. Оказавшись в седле, он вставил ноги в стремена, крепче перехватил поводья и, поддавшись азарту, громко крикнул: «Но!». При этом он слишком сильно натянул уздечку и чересчур резко прижал ноги к бокам коня.
Реакция Неудержимого была мгновенной. Молодой жеребец с места рванул в бешеный галоп. Земля ушла из-под ног, ветер оглушительно засвистел в ушах. Элиас даже сообразить ничего не успел — его швыряло из стороны в сторону, он изо всех сил вцепился в гриву, но инерция оказалась сильнее. Парень вылетел из седла и покатился по траве. К огромному счастью, ноги сразу выскочили из стремян, иначе конь просто уволок бы его за собой по земле, и всё могло закончиться трагически.
Тяжело дыша, Элиас приподнялся на локтях. Неудержимый отбежал на приличное расстояние, но в какой-то момент остановился и повернул к нему голову. Какое же везение, что испуганный конь не ускакал куда-то в неизвестном направлении!
Парень поднялся, отряхнул одежду от травы и земли. Он не злился и не ругал скакуна — он прекрасно понимал, что это была исключительно его собственная ошибка новичка. Элиас спокойно подошел к жеребцу, ласково погладил его по шелковистой гриве и протянул крупную морковку. Конь захрустел лакомством, шумно выдыхая воздух через ноздри.
Учтя горький опыт, Элиас снова забрался в седло. В этот раз он действовал максимально мягко — лишь слегка, едва заметно качнул поводьями. И… Неудержимый послушался! Он пошел ровным, спокойным шагом. Жеребец вовсе не был диким или строптивым, ему просто нужно было время, чтобы привыкнуть к командам и весу нового хозяина. Глядя на то, как конь чутко реагирует на его движения, Элиас подумал, что пройдут месяцы, и, возможно, он назовет Неудержимого не просто своим конем, а самым верным и преданным другом.
Этой легкой, размеренной походкой они и вернулись в деревню. Прохожие на улицах, заметив парня, удивленно и уважительно закивали:
— Хорош скакун! Поздравляю!
Элиас смущенно улыбался, чувствуя, как внутри разгорается гордость. Приведя коня в конюшню, он выдал ему остатки яблок. Старый конюх, наблюдавший за ними, одобрительно хмыкнул:
— А кляча-то твоя довольна. Видно, что ладите. Уверен, даже конокраду придется постараться чтобы такого верного скакуна украсть!
Слова про конокрада смутили его
— Конокраду? Что ты имеешь ввиду? Зачем кому-то красть моего коня?
— Ты чего не знаешь? Клячи дорогие и выгодные для кражи, вот тебе мой совет! Запомни на всю жизнь, никогда не оставляй коня просто так, а конюшням в пригородах не доверяй! В городе еще ладно, но в пригороде сам конюх скорее всего ночью сам сдаст лошадь а на утро будет вести себя так будто впервые тебя видит!
Эти слова Элиас запомнит навечно, Неудержимого он терять не хочет. Радостный и окрыленный успехом скачек, он вернулся в таверну. Сидя за ужином и уплетая горячую еду, он с улыбкой прокручивал в голове события дня: «Первый день с Неудержимым… Первое падение и первое робкое доверие. Такие, казалось бы, мелочи, а на душе так приятно».
Ночью, укрывшись теплым одеялом, погрузившись в глубокий сон. И снилось, как с Неудержимым летят единым целым по бескрайней, залитой солнцем миру. Они мчались так быстро, что ветер не успевал за ними, и Элиас точно знал: на этих скачках их уже никто и никогда не сможет обогнать.
***
Второй день *выходных* (На деле он просто не пришел на работу, так как договорился с Лиамом что не придет но не получит денег разумеется) Элиас решил провести неспешно прогуливаясь по деревенскому рынку. Среди знакомых палаток его внимание привлек незнакомый торговец оружием. Мужчина сидел за своей лавкой, обхватив голову руками, и в полном отчаянии мучился над какими-то бумагами.
Элиас подошел ближе:
— Простите, у вас что-то случилось? Я могу чем-то помочь?
Оказалось, заезжий купец совершенно запутался в расчетах: дорожные расходы, закупка товара, налоги, предполагаемая прибыль — всё смешалось в кучу, никак не сходились. Для обычного школьника-хорошиста из современного мира такая математика была проще простого. Элиас взял уголек и быстро, четко разложил все цифры по полочкам.
Торговец уставился на итоговый результат, и его лицо расплылось в широкой улыбке.
— Парень, да ты гений! — воскликнул он. — Как тебя зовут? Элиас? Век не забуду. Выбирай любой товар с моей лавки бесплатно, в знак благодарности!
Элиас задумался, разглядывая мечи и кинжалы, но в итоге его взгляд упал на простой деревянный лук и колчан со стрелами. Вспомнив свою мечту о кочевниках, он забрал именно их.
Позже, закончив привычные ласки и тренировки с Непобедимым на лугу, Элиас решил опробовать подарок. Но реальность снова устроила ему жесткую проверку. Через несколько выстрелов тетива натерла пальцы, руки начали гудеть от напряжения, а стрелы летели куда угодно, только не в цель. Часть пролетала мимо дерева, выполнявшего роль мишени, часть вообще лениво падала на полпути.
Элиас со злостью швырнул лук на траву.
— Да почему ничего не получается сразу?! — выкрикнул он в пустоту. — В нормальных исекаях герои с первого дня становятся имбами и разносят горы! А я… похоронен в каком-то проекте, который слишком сильно хочет казаться качественным и реалистичным…
Вдруг его тираду прервал странный, жуткий шум со стороны кромки леса. Треск веток, утробное чавканье и глухой рык.
Элиас осторожно подошел ближе и замер от ужаса. На поляне стая огромных волков жадно разрывала на части тушу коровы. Эти твари были в полтора, а то и в два раза больше любого хищника, которого он видел в зоопарках в детстве.
«Так вот куда пропадал скот! — осенило Элиаса. — А мужики друг на друга думали…»
В этот момент ветер переменился. Волки замерли. Один за другим они начали поворачивать окровавленные морды в его сторону. Хищники учуяли то ли самого парня, то ли его коня. Раздалось слаженное, угрожающее рычание.
Паника током ударила по нервам. Элиас рванул к Неудержимому. Конь, тоже почуяв смертельную опасность, не ускакал, а преданно подбежал навстречу хозяину. Элиас запрыгнул в седло, а волки уже сорвались с места, несясь на них серой лавиной.
— Гони, Неудержимый! — закричал он, направляя коня в сторону деревни. Но уже через секунду в голову ударила ледяная мысль: «Стоп! Если я прибегу туда, я приведу стаю прямо к мирным жителям! Деревня не готова, они же всех перебьют!»
Элиас принял единственное верное решение. Стиснув зубы, он резко натянул поводья, закладывая крутой маневр, и увел погоню в противоположную сторону, углубляясь в поля. Неудержимый скакал невероятно быстро, выжимая из себя всё. Элиас швыряло в седле, он мертвой хваткой вцепился в поводья, краем глаза видя, как серые тени дышат им в спину. Но постепенно, благодаря бешеной скорости молодого жеребца, волки начали отставать, пока совсем не скрылись из виду.
Элиас натянул поводья, давая коню остановиться. Сердце бешено колотилось в груди, адреналин постепенно отпускал, уступая место осознанию. Парень шумно выдохнул и вдруг во весь голос радостно закричал на весь луг:
— Я уже несся галопом!!! Сам! И удержался!
Но радоваться было некогда. Быстро взяв себя в руки, он погнал Неудержимого обратно в деревню, делая крюк, чтобы снова не наткнуться на стаю. Влетев на улицы, он первым делом разыскал Лиама и на одном дыхании выложил всё: и про волков, пожирающих пропавший скот, и про то, как увел их, и про то, что хищники голодны и скоро могут прийти к домам.
Лиам выслушал его с предельной серьезностью.
— Спасибо за предупреждение, Элиас. Ты, возможно, спас всю деревню, — Лиам крепко пожал ему руку и протянул увесистый мешочек. Внутри глухо и благородно звякнуло серебро — огромные деньги для этих мест. — Дальше мы сами разберемся.
Уже через десять минут Лиам стоял на площади, собирая ополчение.
— Мужчины, к оружию! Волки в лесу, они режут наш скот и угрожают нашим семьям!
Деревня сплотилась мгновенно. Мужики хватали всё, что было: кто-то доставал ножи из домов, лесорубы сжимали верные топоры, охотники проверяли луки, а остальные зажигали факелы. Огромный отряд во главе с Лиамом скрылся в темнеющей чаще леса.
Они вернулись только глубокой ночью. Потрепанные, забинтованные, но, к счастью, все живые. Однако всеобщее ликование утихло, когда в центр деревни въехала повозка для раненых. На ней, тяжело дыша и держась за грудь, лежал Лиам.
Элиас бросился к повозке:
— Что с ним?!
— Вожак стаи… — хмуро ответил один из раненых лесорубов. — Лиам отбивался от двоих, когда этот монстр прыгнул на него из темноты. Мы все были связаны боем, не успевали помочь. Старшина смог заколоть его, но тварь знатно разодрала ему грудь. Первую помощь оказали, но двигаться ему теперь будет очень тяжко.
За повозкой с ранеными тянулись телеги, доверху забитые тушами огромных волков. Их густых шкур явно должно было хватить, чтобы утеплить всю деревню на грядущую зиму.
Лиам, превозмогая дикую боль, с трудом поднялся с повозки. Никому ничего не сказав, бледный и покачивающийся, он медленно побрел к своему дому. Элиас проводил его тяжелым взглядом.
«Как же он теперь будет вести свои бесконечные учетные книги и расчеты, если даже ходит с трудом? — подумал парень. — Да и другим сейчас явно не до бумаг».
Это был невероятно тяжелый день для всех. Мужчины проливали кровь в лесу, защищая свой дом; женщины и дети провели часы в жутком страхе за своих отцов и мужей; да и самого Элиаса сегодня едва не разорвали на части. Но любой, даже самый страшный день имеет свойство заканчиваться.
Деревня постепенно погрузилась в тишину. Жители расходились по домам, обнимая близких. Элиас вернулся в свою комнату в таверне, лег на кровать и, засыпая под завывание осеннего ветра, понял, что этот мир стал для него еще чуть более реальным и опасным.
***
Наступило обычное прохладное утро позднего Солнца. Едва Элиас переступил порог своей комнаты, как в коридоре таверны его окликнул тот самый знакомый торговец оружием.
— О, Элиас, привет! — оружейник заговорщицки подмигнул. — Слушай, парень, тебя вызывает сам старшина. Лично. Ну, если меня, гонца, не считать.
— Вызывает? — Элиас напрягся. — Но зачем?
— Скоро сам всё узнаешь. Но не дрейфь, ничего плохого.
Как оказалось, за кадром этой недели среди заезжих купцов быстро поползли слухи: в глухой деревушке появился молодой парень — просто гениальный счетовод. Торговцы трепали языками, и в конце концов эти слухи дошли до ушей прикованного к постели Лиам. Старшина немедленно велел привести к нему Элиаса и того самого оружейника, который эту кашу заварил.
Они подошли к усадьбе и вошли внутрь. В гостиной уютно потрескивал камин. На пороге их встретила скромная молодая девушка — она вежливо поприветствовала гостей и объяснила, что ухаживает за Лиамом, пока тот в тяжелом состоянии. Она и провела их в спальню.
Лиам лежал на кровати, его грудь была туго перебинтована, а на лице то и дело проступала гримаса боли. Но, несмотря на слабость, старшина сразу перешел к делу.
— Элиас… До меня дошли слухи, что ты мастерски щелкаешь цифры, — глухо произнес он. — Эту неделю меня в расчетах заменял другой человек, но… откровенно говоря, делает он это из рук вон так себе. Мне нужен ты. Нам нужен счетовод. Работа ответственная: нужно по графику обходить каждое рабочее место, проверять хранилища, амбары, вести строгий учет всех рабочих и запасов. Но и оплата будет соответствующая.
Такого поворота Элиас точно не ожидал. Еще вчера он был простым лесорубом и пилил бревна, а сегодня ему предлагают стать чуть ли не вторым человеком в деревне. От неожиданности у него перехватило дыхание. Парень растерялся и, чтобы выиграть время, попросил дать ему пару часов на размышление.
Едва они вышли на улицу, оружейник принялся активно наседать на него:
— Да ты чего думаешь, парень?! Соглашайся! Это же отличная, статная, чистая работа! И платить будут щедро!
Но внутри Элиаса всё протестовало. Он слишком хорошо помнил Лиама, который под ночь бродил по деревне с тяжеленной учетной книгой и глазами человека, который забыл, что такое сон. А как же его собственные планы? Он ведь переродился в мире средних веков и магии! Он хотел изучать то, чего не было в его прошлой жизни, хотел стать особенным, исследовать этот мир. Ему не нужна была серая жизнь, полная точного повторения одного и того же действия раз за разом в надежде на изменения. Это же чистое безумие!
Паника и страх перед огромной ответственностью сковали его. Элиас буквально прижался спиной к деревянной стене дома, сполз по ней на корточки и обхватил голову руками, словно ему требовалась срочная психологическая помощь. Ему не нужно было всё это. К черту!
Приняв решение, он решительно зашагал обратно в дом Лиама. Войдя в спальню, он высказал всё прямо, но, пытаясь сгладить углы, соврал, что изначально планировал уехать в город в ближайшее время, поэтому не может принять столь «прекрасное» предложение.
Лиам выслушал его молча. На его бледном лице не отразилось ни злости, ни разочарования.
— Ясно — тихо сказал старшина.
Оружейник стоял рядом с выпученными от изумления глазами, не веря, что кто-то в здравом уме мог отказаться от такой должности. Когда они вышли на улицу, купец даже не нашел слов. Он просто молча развернулся и побрел к своей лавке.
Элиас на негнущихся ногах вернулся в таверну. Внутри было пусто — его коллеги-лесорубы сегодня сидели по домам, лечились и проводили время с семьями. Парень подошел к стойке и глухо попросил налить ему чего-нибудь крепкого. Хозяйка таверны, удивившись его мрачному и подавленному виду, не стала лезть в душу с расспросами — просто молча налила покрепче.
Только когда Элиас осушил половину бутылки, женщина мягко спросила, что стряслось. Парень излил ей душу. Учитывая его состояние, хозяйка не стала его осуждать. Она попыталась поддержать его добрым словом, хотя, честно говоря, сама не до конца понимала его трагедии, мысленно задаваясь вопросом: «Что же такого страшного в том, чтобы просто сказать «нет»?».
Добравшись до своей комнаты, Элиас рухнул на кровать. Он чувствовал себя подавленным. Не сломанным, но бесконечно грустным. В его собственных глазах этот трусливый отказ и ложь выглядели как самое настоящее предательство по отношению к доброму Лиаму и всей деревне, которая его приняла. Оставаться здесь после такого позора он больше не мог.
План созрел мгновенно. Ранним утром, когда солнце еще даже не начнет вставать, он соберет вещи. Оставит на тумбочке щедрую оплату за комнату. Заберет Неудержимого и напросится в повозку к какому-нибудь проезжающему торговцу. Так и будет.
На следующее утро всё прошло именно так, как он задумал. Но его остановил один из знакомых местных окликнув он сказал:
— О парень, я слышал что ты собираешься уходить но так рано, подожди, прими это *снимает с себя свою шубу и отдает ему*, моя старая шуба, не замерзнешь хоть, а за меня не волнуйся, из волков, нам минимум на половину деревни хватит. Удачи!
Элиас не знал что ответить, хотел бы он вернуть такой дорогой подарок, но некрасиво получится, просто ответив большой благодарностью тот сел на коня и пошел искать попутку.
Уже надевший подаренную шубу отыскал на окраине деревни купца, чья телега двигалась в крупный город который не относился к этой деревне. Парень попросил подвезти его, предложив взамен привязать Неудержимого к повозке как дополнительную лошадиную силу. Торговец охотно согласился.
Повозка тронулась, колеса заскрипели по грунтовой дороге. Элиас смотрел на медленно удаляющиеся соломенные крыши деревни, которая успела стать для него первым домом в этом мире. Сердце сжималось от тоски и стыда за свой поступок. Он абсолютно не знал, что ждет его впереди, в огромном и чужом городе. Но в глубине души парень отчаянно надеялся, что подобных историй больше не повторится, и ему никогда больше не придется вот так, трусливо, бросать тех, кто к нему добр.
Колеса месили осеннюю грязь, увозя Элиаса Роана навстречу неизвестности.